2. Перестройка как реформа сверху. Основные этапы и результаты перестройки

Попытки разработать концепцию перестройки, ее философию, стратегию и тактику предпринимались Центральным комитетом партии в течение 1986 – 1987 гг. Ее предполагалось начать с «очищения» и «обновления» социализма, придания ему «новых» форм. В итоге январский (1987 г.) пленум ЦК КПСС объявил о намерении партии радикально демократизировать общество и собственно внутрипартийную жизнь.

Стержнем обновленной модели социализма идеологи перестройки называли всеохватывающую демократизацию советского общества, развитие гласности. Выдвинутый тогда лозунг «Больше демократии!», как заявлял теоретик перестройки А. Яковлев, означал: открытое обсуждение острых проблем экономики и политики, привлечение трудовых коллективов к управлению производством. Считалось, что снятие запретов на открытое обсуждение социально-экономических проблем поможет обществу осознать глубину кризиса, выработать верные пути его преодоления, поставив под свой контроль деятельность власти в лице, прежде всего, партийно-государственного аппарата.

Следует заметить, что в гласности, в этом неоднозначном и многоплановом явлении, власть пыталась соединить экономические формы с политическими. Развитие гласности, начатое сверху, достаточно быстро стало вбирать в себя разные социальные силы и превратилось в мощный поток, удержать который в определенных рамках власти уже не могли. Возникли неформальные клубы. Наибольшую известность получили московские клубы «Перестройка» и «Фонд социальных инициатив», а также ленинградский «Диалектик». Там велись дискуссии по всем вопросам политической и общественной жизни, обсуждались различные варианты экономического развития страны. В своем подавляющем большинстве они выступали в поддержку «перестройки».

Гласность способствовала оживлению деятельности творческой интеллигенции. Со второй половины 1986 г. со страниц «толстых журналов», журнала «Огонек», газеты «Аргументы и факты» и других изданий на общество полился настоящий поток сенсаций. Обсуждались закрытые ранее темы: роль КПСС в обществе, привилегии и возможности номенклатуры, диссидентство и другие. Огромными тиражами печатались произведения В. Набокова, А. Платонова, М. Булгакова, О. Мандельштама. Вся страна буквально взахлеб читала роман А. Рыбакова «Дети Арбата», где наряду с молодыми москвичами действующими лицами были Сталин, Ежов, Ягода. Появились резкие, острые фильмы о воинах-афганцах, о Чернобыле и др. Сенсационными репортажами были насыщены такие телепередачи, как «Пятое колесо», «До и после полуночи», «Взгляд».

Однако на деле гласность, широко поддержанная в обществе, оказалась не только орудием политизации массового сознания. Она обернулась, как показали последующие события, средством перевода эволюционного реформирования в радикальный демонтаж политической системы в целом.

Следующий пленум, июньский (1987 г.), определил направление экономической реформы, суть которой состояла в предоставлении экономической самостоятельности предприятиям. В основу решений пленума были положены предложения известных экономистов Л. Абалкина, Н. Шмелева и др., выступавших за внедрение максимально широкой модели хозяйственного расчета на основе самофинансирования, самоокупаемости, самоуправления. Такой тип экономических отношений должен был превратить предприятия в субъекты рыночной экономики, действующие на основе конкуренции и рыночных механизмов определения цен. Хозяевами предприятий, считали они, должны были оставаться трудовые коллективы, владеющие широкими правами в управлении производством, в решении социальных вопросов. При этих условиях должен был возникнуть социалистический рынок, на котором конкурировали бы коллективные товаропроизводители.

Выдвигавшиеся руководством ЦК задачи социально-экономического и политического развития в условиях перестройки были восприняты с пониманием всеми слоями общества, оценивались как действительно назревшие и реалистичные. И первые шаги по практической реализации идей перестройки, предпринятые в 1985 – 1986 гг., давали обнадеживающие результаты, укрепляли доверие к новому курсу. С одобрением в обществе, например, были встречены энергичные меры по преодолению социальной напряженности, укреплению законности и общественного порядка, по углублению демократического процесса.

Активную поддержку получили внушавшие оптимизм внешнеполитические инициативы советского руководства. Новое в них обусловливалось преодолением абсолютизации классового подхода, которому прежде придавалось приоритетное значение, и выражалось в «новом политическом мышлении». Концепция «нового политического мышления» была сформулирована в книге М. Горбачева «Перестройка для нашей страны и для всего мира». В ней утверждалось, что капиталистический, социалистический и «третий» мир тесно взаимосвязаны, все цивилизационное пространство является целостным и неделимым, в нем существуют глобальные проблемы, которые должны стать сферой приложения усилий человечества. Из этого положения следовал вывод о невозможности решения международных проблем силовыми методами. В качестве нового универсального инструмента решения международных вопросов провозглашался не баланс сил двух систем, а баланс их интересов. Это был действительный поворот в мировой политике. Его результатом стали подписание соглашений между СССР и США о сокращении ракет средней и малой дальности, обычных вооружений и численности армий; улучшение отношений с Китаем и странами Юго-Восточной Азии; подведение черты под «холодной войной»; смягчение противоречий между Востоком и Западом.

Как обоснованная и определяющая задача перестройки воспринимались практические меры по реформированию экономики, ускоренному развитию производительных сил, совершенствованию социалистических производственных отношений. Реализация этой стратегической линии предполагалась на путях глубокой реконструкции народного хозяйства на базе новейших достижений науки и техники, за счет прорыва на авангардных направлениях научно-технического прогресса.

В перспективных планах намечалось удвоить к концу столетия производственный потенциал страны и на этой основе поднять на качественно новую ступень народное благосостояние: в частности, до 2000 г. повысить в 1,6 – 1,8 реальные доходы на душу населения, решить жилищную проблему. Как и в начале 60-х гг., формулировалась задача – обеспечить полное удовлетворение духовных и материальных запросов населения.

Большинство советских людей восприняли идею перестройки как закономерное и своевременное явление. Народ готов был приложить максимум усилий для осуществления выдвинутых задач. Согласившись с оценкой последнего десятилетия как застойного периода в истории страны, трудовые коллективы восприняли первые шаги руководства КПСС с энтузиазмом и поддержали их производственным подъемом.

На Ставрополье, например, был достигнут качественный сдвиг в росте эффективности промышленного производства: продукция ставропольских заводов «Красный металлист», «Электроавтоматика», автокранов, автоприцепов, невинномысского завода «Квант», завода «Пятигорсксельмаш» была включена в общесоюзный перечень важнейших видов изделий народнохозяйственного значения. Менялось положение в аграрном секторе: в первые годы двенадцатой пятилетки среднегодовой темп прироста сельскохозяйственной продукции в крае составил 6,4%, или был в два раза выше, чем в 1981 – 1985 гг.

Заметные перемены происходили в экономике многих регионов. Однако жизнь показала, что благие цели оказались труднодостижимыми. Из-за неразработанности важнейших составных концепции перестройки, отставания Центра с ответами на многие вопросы уже в 1987 г. стали наблюдаться «сбои», курс на ускорение темпов экономического роста начал угасать. Нарастало сопротивление перестройке, которое оказывали аппарат хозяйственных органов и ведомств (перестройка грозила им потерей мест), многие чиновники, сросшиеся с командно-административной системой, а также те партийные работники, которые владели рычагами командно-административного управления. Кроме того, к снижению эффективности производства вели: теневая экономика, нарушения законности и правопорядка, многие другие негативные явления. А больше всего обнажались корни порочности административно-командной системы, ее непригодность служить идеям демократизации и прогресса.

Отягощенная тяжелым грузом прошлого, наша экономика не была способна к ускорению. Реорганизовать ее на принципах регулируемого рынка не удалось. Хозрасчет, введенный на предприятиях, носил половинчатый характер и не способствовал развитию рыночных отношений. Цены на сырье и ресурсы оставались по-прежнему фиксированными и существенно заниженными, обузой для бюджета становились социальные программы. Все требовало решительных и радикальных изменений. В июле 1988 г. был опубликован закон о кооперации, разрешавший создавать кооперативы практически везде. Однако производственные кооперативы, в отличие от торгово-закупочных, не получили широкого распространения. Развитие негосударственного сектора экономики упиралось в отсутствие инфраструктуры, в государственную монополию на сырье и ресурсы, их дефицит. Главным препятствием стал чиновничий произвол. На практике партийным руководством не было проявлено должной настойчивости, заботы о реализации этих идей, о «запуске» рыночных механизмов. К тому же не обошлось без ошибок: сказались экономические просчеты, например, утрата контроля над положением дел в сфере финансов; непродуманной оказалась борьба с нетрудовыми доходами. Антиалкогольная кампания принесла стране ущерб в 200 млрд. рублей. Были, как уже отмечалось, допущены перегибы в организации кооперативного движения. Возникла сеть «коммерческих» магазинов, где цены на товары были запредельными. Дешевые государственные товары скупались и перепродавались в этих магазинах в несколько раз дороже. Вместо обещанного насыщения рынка товарами обострился их дефицит. Все это вызывало социальное напряжение в обществе, вело к поляризации социальных сил.

Реальные сдвиги в проведении экономической реформы обозначились лишь в 1990 г., когда появились законы о малом предприятии, акционерном обществе, совместных предприятиях, коммерческих банках. Вскоре, однако, обнаружилось, что экономические преобразования, попытка перевода промышленности на рыночные отношения привели к спаду производства: в 1991 г. падение ВНП составило от 6 до 10%, а по отдельным отраслям (угольной, нефтяной, текстильной) – до 20 – 25%. О кризисном положении, сложившемся в экономике, свидетельствуют данные в книге Согрина В. «Политическая история современной России. 1985 – 1994 гг.» (М., 1994. С. 106).

Негативные явления в развитии экономики всей страны были характерны и для народнохозяйственного комплекса Ставропольского края. К концу двенадцатой пятилетки здесь также усилились элементы неуправляемости экономикой: дефицит стал всеобщим явлением; складывалось тревожное положение на потребительском рынке – денежные доходы населения возросли за пятилетку в 1,4 раза, а выпуск товаров народного потребления увеличился лишь на 2,8%.

Замедление, а затем и падение производства повлекли за собой быстрое снижение жизненного уровня основной массы населения. В 1990 г. инфляция составила не менее 25%, а рост цен – 40 – 50%. Незначительные компенсации наименее обеспеченным слоям населения не могли остановить ускорявшегося падения их жизненного уровня. В результате с конца 80-х гг. в различных отраслях промышленности стали возникать забастовки, которых страна не знала на протяжении десятилетий; бастующие предъявляли экономические требования: повышение заработной платы, улучшение условий труда и быта; постепенно стали выдвигаться и политические требования – отставки правительства.

Постепенно, по мере развития перестроечных процессов, для многих становилось ясно, что намечается борьба по главному вопросу: что же предстоит – «совершенствование социализма» или радикальный переход к иной общественной системе? Произошло смещение первоначальной стратегической ориентации на совершенствование социализма, курсом перестройки становился дрейф страны в сторону капитализма, хотя ее идеологи об этом вслух не говорили. Становилось очевидным, что политика реформ обусловила процессы развала экономики и финансов, дезинтеграции единого народнохозяйственного комплекса, привела к ухудшению инфраструктуры на постперестроечном рынке, осложнила внешнеэкономическое положение страны, прежде всего в результате безудержного роста внешнего долга.

Отклонения от первоначального курса перестройки не могли не оказать негативного влияния на общественное сознание. Об этом свидетельствовали результаты опроса, проведенного Институтом социологических исследований АН СССР в 1987 г.: только 16% респондентов положительно оценивали ход перестройки, 31,4% отмечали, что она идет медленно и с большими трудностями, а 32,3% считали, что она вообще не осуществляется.

В ходе перестройки приходило понимание того, что ее судьба в целом и важнейшая ее практическая часть – экономическая реформа зависели от состояния политической системы, что без радикальных изменений в политической жизни общества невозможно решение ни технико-экономических, ни социальных задач. Этапом на пути реформы политической системы общества стала ХIХ Всесоюзная конференция КПСС (июнь – июль 1988 г.). В своем докладе на ней М. Горбачев подчеркнул, что основными причинами торможения перестройки являются косность партийного аппарата, сохранение формализма и бюрократизма административно-командной системы, разрыв между словом и делом. С целью разрушения «механизма торможения» и были приняты принципиальные решения по реформированию политической системы государства. Их суть – в отказе партии от подмены органов власти, готовность передать ее функции Советам. В решениях конференции намечалось:

- во-первых, разграничить функции партийных и советских органов. Вдохнуть в Советы новую жизнь, сформировав их на альтернативной основе. На конференции была предложена новая структура высших органов власти. Она включала в себя Съезд народных депутатов и действующий на постоянной основе Верховных Совет СССР, сформированный на съезде из числа депутатов. В декабре 1988 г. внеочередная сессия Верховного Совета СССР, реализуя решения XIX партконференции, законодательно утвердила предложенную структуру высших органов власти;

- во-вторых, создать эффективный механизм, который обеспечивал бы своевременное самообновление политической системы, развитие и внедрение во все сферы жизни принципов социалистической демократии и самоуправления;

- в-третьих, радикально укрепить социалистическую законность и правопорядок, эффективно противостоять бюрократизму и формализму, обеспечить надежные гарантии защиты конституционных прав и свобод граждан (Материалы ХIХ Всесоюзной конференции КПСС. М., 1988. С. 118).

В конце 80-х гг. в советском обществе начали утверждаться гласность, информационная открытость, происходили существенные перемены в государственных и общественно-политических структурах, формировались механизмы гражданского общества и правового государства, политический плюрализм и многопартийность. На выборах 1989 г. были сформированы новые институты власти сверху донизу. Это имело принципиальное значение и стало одним из самых важных достижений перестройки. В марте 1990 г. был учрежден институт президентства.

Демократические процессы оказывали положительное влияние на содержание и стиль деятельности общественных организаций. После отмены 6-й статьи Конституции СССР, закреплявшей руководящую роль КПСС в обществе, начался бурный рост новых общественных организаций и партий. В 1991 г. в стране возникло свыше 20 партий различного толка, более 10 тысяч самодеятельных объединений и организаций, формировались оппозиционные партии (Российская социал-демократическая партия, Демократическая партия, Конституционно-демократическая, Христианско-демократическая, Республиканская и другие). Большинство новых партий объединились в движение «Демократическая Россия». Следует отметить, что если во время формирования (оно совпало с выборами депутатов Съезда Советов) «Демороссия» еще говорила о приверженности «социалистическому выбору», то осенью 1990 г. она перешла на антисоветские позиции. Формула объединения антикоммунистических сил нашла отражение в обращении оргкомитета «Демороссов»: «Замена модели «демократы в КПСС + демократы вне КПСС против консерваторов в КПСС», характерной для однопартийного прошлого, на более естественную модель «демократы вне КПСС, с одной стороны, КПСС – с другой стороны»» (Обращение оргкомитета по созданию движения «Демократическая Россия» // Огонек. 1990. № 38).

Новые партии отвергали не только коммунизм, но и принципы социализма в любом виде: «Никакого коммунизма, никакого социализма!» – таков был их новый клич; все они объявили себя приверженцами идеологии либерализма. Основой их курса были провозглашены лозунги денационализации, десоветизации и дефедерализации, или трансформация советского общества в демократичное общество западного типа.

В потоке демократического движения оказались силы, выступавшие за изменение государственности, общественного строя. Вместе с тем в нем были люди, намеривавшиеся лишь подправить национальную политику, устранить допущенные ошибки и перегибы. Таким образом, в демократическом движении были представлены группы различных оттенков оппозиционных течений и взглядов: одних не устраивало общество в принципе, другие выступали за его обновление, третьи вообще не видели особых проблем, но считали, что общество нуждается в совершенствовании, развитии и потому требует определенных перемен.

К 1990 г. становилось очевидным, что КПСС теряла вес в обществе, о ней судили не по идеологическим декларациям, а по политической практике, не подтверждавшей ее способности обеспечить глубокие общественные перемены. Попытки радикальных политиков воздействовать на нее «изнутри» в первой половине 90-х гг. оказались безуспешными. После этого последовал переход радикалов на антикоммунистические позиции, КПСС становилась для них противником, борьба с которым не допускала компромиссов.

Другой причиной «поправения» российских радикалов в 1990 г. были события антикоммунистической направленности, прокатившиеся в 1989 г. по странам Восточной Европы. Они показали, что антикоммунизм пользовался там поддержкой в массах и что политические победы радикалам может принести отрицание ими «реального социализма». Разрыв радикалов с социалистической идеей становился одним из следствий политических перипетий 1989 – 1990 гг. Массы россиян в тот период также охладели к официальной социалистической идеологии и обнаружили желание жить «как на Западе», не отказавшись при этом от ментальности, исполненной уравнительных настроений и социальной справедливости, созвучных социализму, а не либерализму.