Сельское хозяйство

Разумеется, Голландия имела почву, деревни, фермы. Были бедные дворяне с находившимися у них в услуже­нии крестьянами — подлинный кусок феодальной Европы. В Гронингене были крупные фермеры, во Фрисландии — фермеры-арендаторы. Вокруг Лейдена существовало интен­сивное овощеводство — здешние овощи продавались на ули­цах Амстердама. Производилось лучшее сливочное масло Соединенных Провинций.

Встречались богатые деревенские жители, одетые в чер­ное, без плаща, но «жены их увешаны серебром, а паль­цы их унизаны золотыми перстнями».

Наконец, каждую весну «прибывает большое число тощих быков и коров — датских, голштинских и ютландских, ка­ковых тотчас же отгоняют на пастбище; три недели спустя ты видишь их окрепшими и округлившимися». «К середине ноября добрые домохозяева покупают быка или половину его сообразно величине своего семейства, какового быка они .засаливают и коптят и едят с салатом и маслом. Каждое воскресенье они вынимают большой кусок говядины из за­сольной бочки, приготовляют его, делают из него несколько трапез. Сказанный холодный кусок обходит стол вместе с несколькими кусками вареного мяса с молоком или какими- нибудь овощами...» — рассказывал Париваль.

Принимая во внимацие доступное для использования пространство, животноводство и земледелие были обречены делать ставку на производительность. Животных корми­ли лучше, чем в других странах. Коровы давали до трех ведер молока в день (по свидетельству того же Ж.Н.Па- риваля). Земледелие обратилось к огородничеству, изобре­тало научные способы ротации культур и получало благодаря удобрениям, включая и поддающиеся использованию город­ские нечистоты, лучшие урожаи, чем в других местах.

С XVI века прогресс был достаточные явным, чтобы сыг­рать определенную роль в первых стартах экономики страны. Именно это заставило Яна де Фриса говорить о том, что в Голландии капитализм произрастал из ее почвы.

Верно, что значительный прогресс, хоть и в небольшом масштабе, положил начало земледельческой революции, ко­торая завладеет Англией. Важно было то, что, придя в кон­такт с городами, деревни не замедлили коммерциализиро­ваться, в некотором роде урбанизироваться и, как и города, стали жить за счет внешнего рынка.

Коль скоро в любом случае зерно для удовлетворения по меньшей мере половины потребления должно было им­портироваться, нидерландское земледелие обнаружило тен­денцию ориентироваться на культуры, приносящие наиболь­ший доход: лен, коноплю, рапс, хмель, табак, наконец, на красящие растения — пастель и марену; последнюю вве­ли в обиход беженцы, прибывшие из Фландрии.

Красящие вещества прибыли туда, куда следовало, ибо сукна, которые Англия поставляла суровыми или, как го­ворили, «белыми», окрашивались в Голландии.

А ведь одни только валяние и окраска стоили вдвое дороже производства сырцового сукна (включая сырье, чесание, прядение, тканье материи). Отсюда и решение Якова I, английского короля, в 1614 году запретить экс­порт английских сукон «белыми».

По результатом было полнейшее фиаско: в операции кра­шения англичане не могли еще конкурировать с голландцами, которым благоприятствовало техническое преимущество и в не меньшей мере — наличие у них непосредственно на месте красителей.

Фернан Бродель подчеркивает, что в той мере, в какой крестьяне вступали в соблазн технических культур, они вы­нуждены были обращаться к рынку для закупки для себя пропитания, а также дров или торфа. И вот они выходи­ли из своей изоляции. Крупные деревни делались сборными пунктами, норой со своим рынком или даже своей ярмаркой. Купцы, в свою очередь, часто обращались непосредственно к производителям.

Деревня с «продвинутой специализацией» — это, ес­тественно, богатая деревня. «Здесь не диво найти бога­тых крестьян, — писал Париваль, — с сотней тысяч ливров и более того». Тем не менее, заработная плата в деревне обнаруживала тенденцию к сближению с городской зара­ботной платой.

Питер де ла Кур писал в своих «Воспоминаниях»: «Крестьяне наши вынуждены давать своим работникам и слугам такую большую плату, что они уносят немалую часть хозяйских прибылей и живут с большими удобст­вами, нежели их хозяева. В городах испытывают те же неудобства с ремесленниками и слугами, кои более не­сносны и менее услужливы, чем в каком угодно другом месте в мире».