Глава 30. Чары Occultus

По дороге к кабинету Дамблдора удовлетворённая улыбка на лице Гарри медленно сменялась выражением ужаса. Его план высмеять Малфоя, показав ему настоящее действие Любовного Зелья, сработал без изъяна. Но теперь ему предстояло встретиться с Дамблдором наедине, после того, как тот уже использовал окклюменцию против него сегодня ранее.

- Нуга кровь-из-носа, - выдохнул он, подходя к каменной горгулье.

Она отодвинулась, и Гарри тяжело ступил на двигающуюся лестницу, которая должна была доставить его прямо в кабинет директора.

- Добрый вечер, Гарри, - тепло поприветствовал его Дамблдор.

- Здравствуйте, профессор, - ответил Гарри, опускаясь на своё обычное место перед директорским столом.

- Я был впечатлён тем, как ты использовал окклюменцию сегодня, - произнёс Дамблдор, сразу же подходя к делу, - ты смог воспрепятствовать проникнуть в твоё сознание профессору Снейпу и даже мне. Это огромный шаг вперёд.

- Спасибо, сэр, - вежливо ответил Гарри, ожидая, что Дамблдор начнёт наставлять его по поводу неуместности использования окклюменции против профессоров.

- Это похвала вполне заслужена, Гарри. Однако я думаю о том, достигнешь ли ты такого же успеха, когда я воспользуюсь легалименцией с помощью моей палочки?

Гарри сглотнул. Вот и наступил момент истины. Сейчас он должен был удержать Дамблдора от проникновения в свой разум, или директор узнает всё о том, как они с Джинни обманули Полную Даму, чтобы получить алиби для того, чтобы он смог насильно напоить Малфоя Любовным Зельем.

- Ты готов? – спросил Дамблдор, поднимая свою палочку.

Освободи свой разум, твёрдо сказал себе Гарри. Освободи свой разум! Он пытался сосредоточиться на кирпичах, но страх быть пойманным охватил его сознание, ломая его концентрацию. Наконец, после намного более длительного времени, чем Дамблдор обычно позволял ему, Гарри отказался от безнадёжных усилий. Он кивнул.

- Legilimens, - произнёс Дамблдор.

Внезапно, всё, о чем Гарри мог думать стали кирпичи в пустом коридоре. Он спокойно сидел, пока Дамблдор продолжал пытаться проникнуть в его разум, но всё, что они оба могли видеть – это были кирпичи в коридоре. Наконец, после ещё нескольких попыток, Дамблдор снял чары, и разум Гарри снова захватили миллионы мыслей. Директор сел, задумавшись на долгое время, а потом произнёс:

- Скажи мне, ты уже был сосредоточен, когда я начал атаку, или ты ждал, когда сможешь почувствовать её?

- Я ждал, - ответил Гарри, - в смысле, я не делал это намеренно, просто у меня в голове была такая каша, что я просто не мог сконцентрироваться на камнях. Но когда вы начали, внезапно, всё, о чём я смог думать, оказались кирпичи.

- Превосходно, - счастливо воскликнул Дамблдор, - это значит, что освобождение сознания перешло на уровень рефлекса. Теперь мы можем перейти на вторую стадию изучения окклюменции – сокрытие особых воспоминаний.

- Профессор? – прервал его Гарри, - Почему мне надо это делать, если я уже могу удержать вас вне моего разума?

- Потому что для тебя не будет практической пользы концентрироваться исключительно на кирпичах в случае, если лорд Волдеморт попытается использовать легалименцию во время дуэли. И дело в том, что твой сегодняшний успех не поможет тебе заблокировать видения. Наша задача в том, чтобы сделать твой разум недоступным для нападения, и сокрытие особых воспоминаний следующая ступень обучения.

- Как это – я не могу блокировать видения? – удивлённо спросил Гарри, - Волдеморт не может быть лучше в легалименции, чем вы, ведь так?

- Нет, он не искуснее меня, - покачал головой Дамблдор, - однако способность удержать меня от просмотра того, что скрыто в твоём разуме и способность удерживать меня вне твоего разума не одно и то же. Посуди сам. Legilimens!

И снова Гарри погрузился в воспоминания о наблюдении за кирпичами в пустом коридоре. Однако через мгновение кирпичи сменились лицом Дамблдора.

- Вот видишь, Гарри, - произнёс Дамблдор в его голове, - хоть я и не способен увидеть то, что ты прячешь, я всё ещё могу посылать слова и образы в твой разум.

Лицо Дамблдора исчезло так же внезапно, как и появилось, и Гарри остался наедине с кирпичами. Через пару секунд чары были сняты, и он снова оказался в кабинете директора.

- Вы только что появились и разговаривали со мной в моём сознании? – пораженно спросил Гарри.

- Да, - ответил Дамблдор, - то, что я только что совершил, очень схоже с тем, что иногда по случайности делает лорд Волдеморт, и что делал намеренно в нескольких отдельных случаях.

Сердце Гарри упало. Ему казалось, что он стал ближе к тому, чтобы держать Волдеморта подальше от своей головы, но теперь чувствовал, будто снова вернулся к самому началу.

- Вот поэтому мы и должны продолжать наши занятия, Гарри, - продолжил Дамблдор, - хотя нет поводов для беспокойства. Я вполне доволен скоростью прогресса. И теперь, прежде чем мы приступим ко второй ступени наших тренировок, я бы хотел обсудить сегодняшнюю ситуацию с мистером Малфоем.

Если раньше сердце Гарри и билось где-то под ложечкой, то при этом заявлении оно должно быть рухнуло прямо на пол. Не смотря на это, он заставил себя не выказывать бурной реакции.

- Что именно, сэр?

- Гарри, - мягко начал Дамблдор, - мы оба знаем, что это ты ответственен за то затруднительное положение, в котором сегодня оказался мистер Малфой.

Не уверенный в том, что способен на убедительное отрицание, Гарри промолчал.

- Однако, - продолжил Дамблдор, - по всей видимости, у тебя имеется приемлемое алиби и против тебя нет реальных доказательств, так что ни я, ни кто-либо из преподавателей не способен наказать тебя за это, - его глаза весело заблестели и он добавил, - и, между нами, учитывая, как ты довольно творчески подошёл к наказанию за его преступление, я был склонен не усердствовать в поисках доказательств.

Гарри позволил себе слегка улыбнуться и начал расслабляться. Дамблдор не собирался наказывать его! Но как такое может быть?

- Сэр? – неуверенно спросил он, - я ценю то, что вы только что сказали, но я действительно желал бы, чтобы мне не пришлось брать подобное дело в свои руки. В смысле, Малфой публично оклеветал Джинни и затем убедил профессора стереть ей память, и пока что никто даже не предложил наказать его за это. Он даже и близок не был к тому, чтобы получить взыскание или потерять очки с факультета! Как он может всё время выходить сухим из воды?

- Потому что мистер Малфой чрезвычайно сведущ в законах и традициях волшебного мира, - вздохнул Дамблдор, - он точно знает, где проходят границы, и поэтому способен подходить очень близко, не пересекая их и не допуская запрещённых действий. Корни данной ситуации нужно искать несколько столетий назад, когда волшебный и маггловский миры впервые стали разделяться. Понимаешь, правительство того времени были практически под контролем у магглов, и их страх перед магией привёл к созданию нескольких довольно возмутительных законов. Обычно это были запреты на практику магии, но в некоторых случаях они зашли так далеко, что запрет просто относился ко всему магическому в разговоре.

- Они бы отлично ужились с Дурслями, - пробормотал Гарри.

- Действительно, - усмехнулся Дамблдор, - но ты должен понять, Гарри, что из-за этих строгих ограничений на то, что можно, а что нельзя произносить вслух или написать, Министерство магии, после своего образования, одной из первых вещей гарантировало право свободы слова. В то время было ясно, что это право выступает гарантом того, что правительство не может своевольно объявлять какие-то темы запрещёнными или невозможными для обсуждения. Однако спустя столетия это определение расширилось настолько, что защищает таких людей, как Рита Скитер и Матильда Йохансен от преследований за клевету, и защищает юного мистера Малфоя от наказания за оговор другого студента.

- Но вы, конечно же, можете сделать школьное правило против этого, - настаивал Гарри, - в смысле, ладно, Министерство тупит как всегда, но…

- Веришь или нет, но я пытался сделать эту вещь годы назад, когда я только стал директором, - прервал его Дамблдор, - увы, попечители школы отклонили моё предложение, я думаю, и сегодня они сделают то же самое. Возможно, однажды положение изменится, но сейчас нам просто нужно работать с тем, что мы имеем.

Гарри кивнул, хотя всё это ему и не нравилось.

- Я понимаю, сэр.

- Хорошо, - произнёс Дамблдор, - теперь, рискуя прозвучать как ответственный наставник, я бы настойчиво посоветовал бы тебе не продолжать наказывать мистера Малфоя. Унижение, которое он испытал сегодня, стоило его преступления, но попытка пойти дальше была бы немудрой.

- Честно, профессор, я больше ничего не планировал, - быстро ответил Гарри.

Дамблдор кивнул.

- В таком случае, я полагаю, что у нас ещё есть время приступить ко второй стадии изучения окклюменции. Как мы и говорили, эта стадия включает сокрытие определённых воспоминаний внутри сознания так, чтобы их нельзя было просмотреть. Я научу тебя простым, но тем не менее малоизвестным чарам, которые помогут тебе. Есть какие-то вопросы?

- Да, а что за чары? – спросил Гарри в полушутливой манере.

- Заклинание Occultus. Ты будешь накладывать его на личные воспоминания, так что придётся потратить некоторое время, чтобы эффективно спрятать то, что ты хочешь защитить, - он замолчал, будто на пару секунд потерявшись в мыслях, и затем спросил, - я учил тебя, как использовать Омут Памяти?

- Нет, сэр, - ответил Гарри, - раньше вы вроде бы объясняли принцип его работы, но на самом деле я не знаю, как им пользоваться.

- Тогда отсюда мы и начнём, - сказал Дамблдор, - для того, чтобы извлечь воспоминание из памяти, ты должен погрузиться в него, во многом это похоже на очистку сознания для отражения атаки легалимента. Затем ты просто касаешься палочкой своего виска и принуждаешь воспоминание выйти из сознания, пока ты отстраняешь палочку прочь. Есть вопросы?

Гарри покачал головой – всё казалось достаточно простым.

- Превосходно. Тогда давай попробуем. Для начала воспользуйся простым воспоминанием – что-нибудь приятное, но не слишком долгое или эмоциональное.

- Хорошо, - произнёс Гарри.

Он закрыл глаза и сосредоточил свои мысли на последней квиддичной тренировке. Оно было достаточно приятным, но у него не было связано с ним по-настоящему сильных эмоций. Сильно сконцентрировавшись, он погрузился в воспоминание об особо удачном пике. Он мог чувствовать полированное древко Молнии в своих пальцах, свистящий ветер в ушах, когда он дюйм за дюймом всё ближе и ближе приближался к порхающему Золотому Снитчу.

Двигаясь медленно, дабы не разрушить концентрацию, Гарри поднял свою палочку к виску и заставил воспоминание последовать за ней, отстраняя её от себя прочь. Воспоминание начало меркнуть вместе с тем, как его палочка отодвигалась всё дальше от виска, пока наконец полностью не исчезло.

- Я забыл! – воскликнул Гарри, широко распахнув глаза.

- Конечно, - произнёс Дамблдор, удовлетворённо кивнув, - это потому что ты переместил его из своего разума. Смотри.

Гарри повернулся и увидел сверкающую серебристую нить на кончике своей волшебной палочки.

- Это моё воспоминание? – с трепетом спросил Гарри.

- Да, - подтвердил Дамблдор, - теперь верни воспоминание в свой разум, прикоснувшись кончиком палочки к виску, и пожелав вернуть его.

Гарри поднял палочку к своему виску и закрыл глаза, мысленно притягивая воспоминание назад. К его удивлению, это оказалось не просто. Он охнул, когда казалось, пустое место начало принимать туманную форму, почти как сон. Когда он сконцентрировался, воспоминание начало становиться всё чётче и яснее пока он снова не смог почувствовать Молнию под собой и ветер в своих волосах. Гарри открыл глаза.

- У меня получилось? – спросил он.

- Посмотри сам, - ответил с улыбкой Дамблдор.

Гарри снова посмотрел на свою палочку и увидел, что воспоминание полностью исчезло. Он ухмыльнулся.

- Отлично, и что мне делать теперь? – с нетерпением спросил он.

- А теперь тебе придётся начать долгий и нудный процесс скрывания своих самых тайных воспоминаний, вытаскивая их один за одним, накладывая на них Чары Occultus, и затем возвращая их в свой разум. Это займёт некоторое время, но это стоит усилий, так как позволит твоему рассудку, даже находясь под атакой легалимента, оставаться ясным.

- И что дальше, профессор? – спросил Гарри.

- Когда ты отработаешь это, то сможешь более или менее адекватно переносить легалиментивную атаку, даже если попытаешься защитить воспоминания, которые не были сокрыты Чарами Occultus, - ответил Дамблдор, - однако если ты будешь думать о чём-то, что было сокрыто с помощью магии, твой разум будет рассеивать внимание между этой мыслью или воспоминанием, и твоим защитным образом кирпичей в коридоре. Тогда, когда ты научишься подобным образом рассеивать внимание, то будешь готов для начала третьей стадии обучения окклюменции.

- Просто из любопытства, что за третья стадия? – спросил Гарри.

Дамблдор снисходительно улыбнулся.

- Третья стадия – это когда ты будешь учиться полностью блокировать свой разум от атаки. Ты начнёшь с использования способности рассеивать внимание, чтобы защищать своё сознание даже тогда, когда ты не думаешь о чём-то, что было сокрыто магическим образом. Когда ты научишься этому, то станешь в состоянии игнорировать атаку. И тогда твоё подсознание сможет выстроить свою собственную окклюментивную защиту, и ни лорд Волдеморт, ни кто-либо ещё, не сможет увидеть твои мысли или внедрить свои собственные в твою голову.

Гарри молчал довольно долго, прежде чем произнести:

- Звучит так, будто это займёт много времени.

- Вероятно, так и будет, - согласился Дамблдор, - но это стоит усилий. Теперь, если ты не против, я бы хотел вытащить твоё воспоминание о пророчестве, и поместить его сюда, - он вытащил маленький стеклянный фиал из ящика стола и поставил его перед Гарри.

- Эм… я должен использовать свою палочку для этого? – нерешительно спросил Гарри, - я думаю, мне было бы легче сделать это пальцем, знаете?

- Конечно, - ответил Дамблдор, - пока ты в одиночестве, это нормально. Однако когда кто-нибудь рядом, пожалуйста, используй свою палочку, чтобы не провоцировать ненужных вопросов.

- Хорошо, - согласился Гарри.

Глубоко вздохнув, он закрыл глаза и призвал воспоминание о том, как профессор Трелони провозглашает пророчество, приведшее к смерти его родителей. Волна печали и гнева прошла сквозь него, когда он снова погрузился в это воспоминание, его снова захватили эмоции той ночи. Он глубоко задышал, справляясь с чувствами, и начал вытягивать воспоминание из головы. Это заняло больше времени, чем в первый раз, но спустя несколько мгновений оно полностью исчезло из его памяти и он, открыв глаза, увидел короткую серебристую верёвку, свисающую с его пальца. Он был удивлён, заметив, что оно толще того воспоминания о квиддиче, и он незамедлительно спросил Дамблдора об этом.

- Толщина нити воспоминания зависит от эмоций, связанных с ним, - объяснил директор, - данное воспоминание очень волнующе для тебя, и поэтому нить довольно толстая. Опусти её в фиал, Гарри.

Тот подчинился, опуская нить в склянку и скидывая её лёгким движением пальца.

- Что теперь? – спросил он, когда от Дамблдора не последовало дальнейших инструкций.

- А теперь просто ткни своей палочкой в воспоминание и произнеси Occultus, - усмехнулся мягко Дамблдор, добавив, - хотя в твоём случае, полагаю, что палочка не обязательна. Вместо этого ты можешь просто ткнуть пальцем.

- Точно, - согласился Гарри с лёгкой улыбкой.

Он напряженно вгляделся в сверкающее воспоминание и подумал о том, как отчаянно не желал, чтобы Волдеморт увидел его. Затем он указал на него и, немного двинув пальцем, произнёс: «Occultus». Воспоминание на несколько мгновений вспыхнуло голубым.

- Молодец, - похвалил его чрезвычайно довольный Дамблдор, - теперь верни воспоминание назад в своё сознание и мы сможем проверить работу твоих чар.

Гарри кивнул и осторожно коснулся конца серебристой нити указательным пальцем. Воспоминание слегка прилипло к его коже, и он медленно поднёс его к виску и вернул в свой разум. Когда он закончил, то посмотрел ожидающе на директора, который задумчиво наблюдал за ним.

- Я собираюсь снова использовать на тебе легалименцию, - наконец произнёс Дамблдор, - однако на этот раз я хочу, чтобы ты сконцентрировался на пророчестве, а не камнях.

- Ладно, - кивнул Гарри.

- Хорошо. Legilimens.

Голову Гарри тут же заполнило изображение кирпичей в коридоре, и он внезапно обнаружил, что думать о чём-либо ещё необычайно сложно. Он знал, что предполагается, что он должен думать о чём-то другом, но он не мог вспомнить, о чём именно. Это ведь было как-то связано с Дамблдором? Да, это было…

Туманный образ возник в его голове, когда он попытался вспомнить, о чём Дамблдор попросил его думать. Чем сильнее он концентрировался, тем чище становился его разум, пока он наконец не смог представить профессора Трелони, произносящую пророчество. Однако было трудно сосредоточиться, потому что часть его внимания всё ещё была нацелена на кирпичи. Затем, довольно внезапно, кирпичи исчезли, и он смог легко думать о пророчестве.

- Был ли ты в состоянии думать о пророчестве, пока я использовал на тебе легилименцию? – тут же спросил Дамблдор.

- Да, - ответил Гарри, - хотя было трудно сконцентрироваться, и когда я наконец смог подумать о нём, то всё равно отвлекался на камни.

- Это станет легче с практикой, - ответил Дамблдор, отмахнувшись от его беспокойства, - я смог разглядеть только камни, и это значит, что твои чары сработали превосходно. А теперь, так как уже довольно поздно, то тебе следовало бы направиться в свою гостиную, но прежде я должен дать тебе задание.

- В смысле, домашнюю работу, - прокомментировал Гарри, криво усмехнувшись, - дайте догадаться – вы хотите, чтобы я каждый день проводил некоторое время, решая, какие воспоминания я хочу спрятать и наложить на них Occultus, верно?

- Совершенно верно, - улыбнулся Дамблдор, - таким образом у тебя будет больше материала для работы, когда ты начнёшь пытаться думать о защищаемом воспоминании и о камнях одновременно.

- Точно, - сказал Гарри, - э, профессор? Есть ещё одна вещь, о которой я хотел бы поговорить с вами, прежде чем уйти.

- Продолжай, - подтолкнул Дамблдор.

- Это о Сне… в смысле, профессоре Снейпе. Когда я уходил из учительской, то серьёзно говорил о том, что не собираюсь больше терпеть все его придирки. Я просто подумал, что вы должны знать это.

Дамблдор серьёзно кивнул.

- Могу я поинтересоваться, что ты планируешь?

- Ничего серьёзного, - быстро объяснился Гарри, - я просто собираюсь немного отвлекать его внимание, если с ним станет трудно справляться, понимаете? Например, если он начнёт орать мне в лицо и оскорблять моего отца, то с полок могут упасть склянки с лягушачьей икрой или что-то в этом духе.

- Понимаю, - медленно произнёс Дамблдор, - Гарри, я должен напомнить тебе, что вне зависимости от твоего отношения к профессору Снейпу, он всё ещё преподаватель Хогвартса и заслуживает должного уважения. Однако говоря это, я знаю, что единственный путь остановить тебя от вынашивания твоих планов, это раскрыть твою способность к беспалочковой магии, так как я уверен, что именно так твои планы достигнут совершенства. Но так как я не собираюсь разоблачать тебя таким образом без крайней на то необходимости, то прошу тебя только об одном – пожалуйста, не делай это необходимостью. Если разбить иногда банку означает предотвратить другое столкновение, подобное тому, что мы наблюдали на этой неделе, тогда сделай это. Но не стоит игнорировать здравый смысл, Гарри, и если твой план обострит положение вещей вместо того, чтобы улучшить их, приходи ко мне и мы поговорим, и я посмотрю, чем я смогу помочь. Последняя вещь, которую я хочу – так это повторения того, что случилось в понедельник.

- В этом мы схожи, - сказал Гарри, поднимаясь на ноги, - спасибо за всё, профессор.

Взгляд профессора Дамблдора сказал ему, что они оба знают, что подразумевается намного больше, чем просто уроки окклюменции.

- Нет проблем, - ответил Дамблдор, но тут же окликнул его, - о, и Гарри?

- Да, сэр?

- Удачи на матче в субботу.