2) Рефлексии собственного я, анализа причин жела-

ния сказать правду и нравственных последствий ее

высказывания; 3) моделирования реакции партнера

на правду и стремления наиболее адекватно <впи-

сать> содержание правды в ценностно-смысловую

структуру личности собеседника.

Итак, сравнительный этико-психологический

анализ показал, что в нормативной этике правда рас-

сматривается как единый для всех людей мораль-

ный образец, на который они должны ориенти-

роваться в повседневной жизни. В отличие от этики

в психологии нравственного сознания выделяются,

по меньшей мере, три различных типа правды, три

способа понимания ее сущности. Для понимания

субъектом высказанной собеседником правды о пове-

дении третьего липа ему недостаточно следовать

предписываемым нормативной этикой моральным

нормам и верить, что партнер не лжет. Тип понимания

правды, смысл обсуждаемого события для субъек-

та, во-первых, зависит от того, в какие нравствен-

ные принципы преобразуются в его сознании мораль-

ные нормативные суждения. Во-вторых, формирова-

ние определенного типа понимания правды о чьем-либо

проступке происходит под влиянием как психологи-

ческих, так и непсихологических факторов: пола

субъекта, степени его информированности об обстоя-

тельствах совершения проступка, самооценки чест-

ности, представлений о справедливости.

НЕЖЕЛАНИЕ ЗНАТЬ ПРАВДУ:

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИЧИНЫ

И СОЦИАЛЬНО-ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ.

Важным практическим аспектом понимания

правды является проблема ее принятия: наличия или

отсутствия у человека желания знать истинное поло-

жение дел. Осознанное или неосознаваемое субъек-

том отвержение фактов приводит к непониманию

правдивых суждений о них. К примеру, в начале вось-

мидесятых годов рассказы <афганцев> о том, что на

территории соседней страны они участвовали в на-

стоящих боевых действиях, а не обычных учениях,

нередко воспринимались невоевавшими людьми как

фантазии, преувеличения, вымыслы. Сегодня эта

проблема оказывается особенно значимой в медицин-

ской психологии и биоэтике.

Одним из самых острых этических вопросов со-

временной медицины является вопрос о том, можно

ли и нужно говорить правду больному о неблагопри-

ятном прогнозе его неизлечимого заболевания? Не-

смотря на глубокие исторические корни этой проб-

лемы, для человечества она до сих пор остается нере-

шенной. Как свидетельствуют, например, материалы

дискуссии, развернувшейся в феврале 1997 г. на стра-

ницах ежегодника Нью-Иоркской Академии наук, в

разных странах и культурах она решается по-разному.

Греческие исследователи считают, что сокрытие

правды от раковых больных в их стране - обычное

дело [Mystakidou at а1., 1996].

Аналогичный вывод относительно практики ита-

льянских клиник делает П. Пронцато с коллегами.

Цель их исследования состояла в том, чтобы изучить

Психология понимания, правды 173

понимание диагноза, прогноза и значения методов

лечения пациентами с неизлечимыми раковыми об-

разованиями. Обследовалась группа из 100 больных.

Оказалось, что только 38 пациентов знали о злокачест-

венной природе их болезни. Никто из пациентов не

имел правильной информации относительно неблаго-

приятного прогноза болезни. Тем не менее неудов-

летворенность полученной информацией была выра-

жена меньшинством пациентов. Понимание диагно-

за было лучше среди женщин и пациентов с более

высоким образованием. Таким образом, отказ в прав-

де раковым больным обычен и для Италии [Pronzato

at а1., 1994].

Менее однозначна позиция шведских медиков.

В одном из исследований 412 членам Шведского он-

кологического общества были разосланы анкеты с

целью выяснения их отношения к информированию

пациентов. Ответили 74% респондентов. Большин-

ство врачей считает, что раковые больные способны

справиться с правдивой информацией, но 45% док-

торов боится, что пациенты могут утходить от ак-

тивного участия в своем лечении, если они соответ-

ственно информированы. Следовательно, очень важ-

но изучать отношения между качеством информации,

даваемой больным, и теми поводами, которые могут

послужить основанием для отказа от лечения [Lynoe

at а1., 1996].

И все-таки как некоторую итоговую точку зре-

ния, в той или иной мере разделяемую большинством

врачей (по крайней мере, в западном полушарии),

можно считать позицию канадского исследователя

М. И. Фитча. Он отмечает, что в течение последних

десятилетий в Северной Америке сформировалось

мнение о необходимости раскрытия пациентам инфор-