2.2 Классификация войн

Классификация войн проводится начиная с китайского полководца и мыслителя Сунь-Цзы (конец 6 - начало 5 вв. до н. э.), продолжается в работах А. Македонского, Петра 1, А. Суворова и, конечно, К. Клаузевица. Согласно традициям немецкой философской школы, война у Клаузевица обладает двойственной природой, не биполярной, то есть состоящей из двух противоположностей, но именно двойственной – объективной и субъективной. Объективная природа войны включает такие элементы, как насилие, трение, случай и неопределенность, которые являются неотъемлемыми атрибутами всех войн без исключения. Войны могут различаться по масштабу (и быть локальными, региональными, глобальными), по типу (от прямого боевого столкновения до операций по поддержанию мира), но, в любом случае, перечисленные выше объективные элементы в той ли иной степени присущи любой войне. Субъективная природа войны включает элементы, которые уникальны для каждой из войн. К ним могут быть отнесены военные силы, доктрины, вооружение, местность и пр. Объективные и субъективные элементы можно также рассматривать как внутренние и внешние атрибуты войны.

У Клаузевица объективная и субъективная природы войны оказываются связанными и непрерывно взаимодействующими. Новые вооружения или доктрины ведения войны, например, могут увеличивать или уменьшать степень насилия или неопределенности, но никогда не могут полностью исключить их. Аналогичным образом политические мотивы или цели могут воздействовать на решения по применению того или иного вида вооружений или тактики, что, конечно же, не может носить абсолютного характера. Тем самым объективная и субъективная природа войны у Клаузевица это "нечто большее, нежели просто хамелеон". Хамелеон может менять свою окраску, но не внутренние органы, на войне же всё взаимосвязано, подвижно и подвержено изменению.

Метафора триединства также оказывается выстроенной на основе двойственности^XXV.Триединство говорит о том, что природа войны неотделима от исторического, политического и прочих контекстов конкретной войны и ни одна из тенденций, априори, не является более предпочтительной.

С субъективной точки зрения манифестация данных тенденций происходит: через правительство, которое пытается направить войну к определенной цели; через военных акторов, таких как командующие и армии, которые сталкиваются с неопределенностью боя; и через народ, который становится источником эмоциональной энергии, необходимой для стойкости и выдержки в серьезной борьбе.

Сущность войны как продолжение политики другими насильственными средствами немецкий военный теоретик Клаузевиц относил к войне неограниченной, абсолютной. Он был сторонником неограниченных войн, отвергал в войнах ограничения в целях, в способах ведения, ратовал за освобождение войны от всех условностей, за доведение войны до той точки, за которой нет предела любой жестокости.

Неограниченную войну Клаузевиц связывал с участием в ней народа, что устраняло пределы использования материальных и духовных средств, напряжения сил. Совершенство войн он видел в войнах абсолютных. Неограниченная война, по его мнению, может достичь абсолюта, «черты крайности». Абсолют войны проявляется в политических и стратегических целях; в поражении вооруженных сил противника; в поражении мирного населения; в насилии в политике, в экономике, во всех сферах общественного сознания; в разрушении окружающей среды.

Абсолютная война Клаузевица проникнута человеконенавистничеством, «кровавой энергией»^XXVI. Английский полководец Второй мировой войны Монтгомери, отнюдь не славившийся мягкосердечием и душевным отношением к подчиненным войскам, резко критиковал Клаузевица, который убеждал «не слушать генералов, побеждающих без кровопролития». При классификации войн Клаузевиц выделял войны «истребительные», в которых уничтожение неприятельских вооруженных сил является господствующим началом.

Клаузевиц полагал, что введение в философию войны принципа ограничения, умеренности является полнейшим абсурдом. Он создал духовный барьер от возможности гуманизации войны. «Все соображения о гуманности, – подчеркивал прусский генерал, – к которым вы стали бы прибегать, могут привести лишь к тому, что вы будете побиты менее сентиментальным противником»^XXVII. Клаузевиц при описании конкретных войн не выявлял их захватнического или справедливого характера. Он правильно утверждал, что «всякая эпоха имеет свои собственные войны»^XXVIII, а изменения в военном искусстве вызываются «новыми общественными условиями и отношениями», однако не мог понять, чем в конечном счёте определяется развитие военного искусства, и объяснял это довольно противоречиво.