Глава 2.Дворовая жизнь.

В послевоенные годы двор стал совершенно особым феноменом в жизни подраставшего поколения. Ребенок попадал в особый мир, состоявший из его сверстников, ребят, которые были старше или младше, который, по сути, отражал в себе советское общество со всеми его противоречиями, тайнами и суровыми реалиями. «Во дворе, бывшим, по сути дела, миниатюрной детской моделью советского социума со всеми его жесткими законами, были перемешаны и крепко дружили между собой дети рабочих, служащих, интеллигентов, люмпенов, профессиональных воров и мошенников».⁸ В этой среде дети получали свое первое представление о жизни, о своем месте в ней и приемлемой модели поведения. Ещё до школы, с её воспитательной функцией, большинству молодых советских граждан прививался в совершенно стихийном порядке весьма специфический набор качеств, весьма существенно сказывавшийся на их дальнейшей жизни. Конечно, дети, вырванные из дворового контекста благодаря, к примеру, высокому социальному положению родителей, обладали обозначенным мировоззрением в значительно меньшей мере, чем их сверстники, что, впрочем, не означает, полную отчужденность от описанной модели мировосприятия.

Одним из ярчайших примеров особенностей дворовой жизни является уважительное, граничащее с почтением отношение к представителям криминального мира. В целом, в контексте советской действительности, «блатные» имели ряд характерных признаков, в частности они жили по своим неписанным кодексам, которые были куда жестче принятых в обществе норм. Преступник представлялся в глазах обывателя героем, презирающим законы, нормы поведения, предписанные государством, но в то же время свято блюдущего своеобразную «честь», запрещающую убивать без крайней нужды, сдавать своих товарищей.⁹ К тому же «блатной» вел себя совершенно особым образом - походка, одежда, манера держать разговор, отношение к определенным вопросам выделяли его среди обывателей, что, учитывая по большей части отсутствие иных типов героических персонажей, стоящих вне государством разрешенного списка, делало его объектом для подражания многих и многих. К тому же стоит отметить, что элементы «блатного» стиля поведения использовались и в официальном искусстве. «Это были положительные герои, передовики труда, храбрые солдаты и матросы, отважные разведчики, но с повадками блатных…»¹⁰ Одним из носителей подобного рода моделей поведения был Леонид Утесов, известный актер, певец, дирижер, крайне популярный в 50е годы в Советском Союзе. Он выступал на главных сценах страны, его можно было услышать по радио и увидеть в кино, и тем не менее его манера поведения, образы героев, тексты многих песен, к примеру, «Гоп со смыком» могли быть расценены как «блатные». Доступный, яркий и во многом романтичный образ благородного преступника не мог не впечатлять живших в обществе многочисленных ограничений молодых людей. Учитывая тот факт, что огромная часть населения находилась в заключении, в лагерях, становится вполне объяснимым факт широкого распространения подобного рода явлений. К тому же послевоенное время было едва ли спокойным - повсеместная разруха и бедность создавали крайне криминогенную обстановку во многих частях страны и граждане были не понаслышке знакомы с разгулом преступности. Государство жестко боролось с преступностью, но так же неумолимо было и по отношению к своему народу, несоизмеримо сильнее карая за, казалось бы, невинные проступки. Конечно, это не было похоже на немыслимые условия трудовых армий или чисток 30х годов, но, тем не менее, население начало ощущать, немного и в отдельных областях, но парадоксальную солидарность с казалось бы абсолютно чуждыми ему элементами. Оттуда в повседневную жизнь, особенно молодого поколения, проникали «феня», особый преступный жаргон, манера одеваться, держать себя в обществе - в целом признаки отличного от обывателей статуса, в основном демонстративно внешние.

Таким образом, можно увидеть в образе жизни «блатных» и подражавших им людей признаки, характеризующие в целом модель нонкомформистского поведения. Человек, желавший выделится из толпы, из своего окружения, прежде всего апеллировал к внешним атрибутам своего образа, всячески их подчеркивал и культивировал. Внутреннему содержанию уделялось меньшее внимание, поскольку в данном случае оно было связано с нешуточным риском и явно асоциальным поведением, да и общество в основном обращало свой взгляд на фасад, что в целом отвечало и политике партии, которая явно боролась с неподобающей одеждой, манерой поведения и, позднее, с ещё большими частностями, как, к примеру, походка стиляг или их жаргон. Таким образом, формировался как отличительные признаки субкультуры, ещё в потенции, в головах молодых людей, так и общественное к ним отношение.

Пожалуй первым по важности в мире дворов явлением был спорт, точнее его командные виды. Футболом, хоккеем увлекалось поголовно практически все молодое поколение, что может быть расценено как наглядный признак коллективизма, являвшегося неотъемлемой чертой мировоззрения советского человека. «Мальчишки конца 40-50х годов играли в футбол до самозабвения, в любое время, в любом месте, в любом составе и по самым фантастическим правилам»¹¹ Молодое поколение активно ломало копья в футбольных баталиях, на хоккейном льду, применяя в основном территориальный принцип при разделении на команды. Существовали специальные дворовые объединения, проводились матчи, иногда дружественные, иногда с помощью подобных спортивных баталий решались спорные вопросы. Конечно, жесткой и структурированной системы не было, и быть не могло, поскольку речь идет все- таки о детях и подростках, но, тем не менее, тяга к коллективному времяпрепровождению, солидарности, взаимовыручке и отстаиванию общих интересов видна весьма отчетливо. Подобного рода процесс закономерен, благо государство поощряло дух коллективизма, правда, только в своих рядах. Любые организации, неподконтрольные правительству, рассматривались как потенциально опасные, но внутри самой структуры выдвижение общественных интересов на первый план было делом повсеместно распространенным. В школе, в пионерской организации преподаватели и руководители пестовали в молодом поколении подобное отношение к действительности, и не удивительно, что в повседневной жизни круговая порука становилась органичной частью мировоззрения молодежи. Впрочем, политика партии в данном аспекте выглядела парадоксальной, поскольку одной рукой воспитывая коллективизм в подрастающем поколении, она же и карала их проявления, что можно увидеть в давлении на всевозможные литературные и философские кружки конца 40х- начала 50х годов, в которые начали вступать студенты высших учебных заведений и старшеклассники. «Ессенинцы», «Искатели правды» из Государственного университета, «Общественные лодыри», учившиеся в Горном университете были не более чем объединениями по интересам¹² , но их участников систематически прорабатывали на университетских собраниях, грозя исключением из комсомола или ВУЗА. Государство старалось искоренить любые, даже самые робкие ростки самостоятельного выбора интересов, хотя бы даже в сфере литературных пристрастий или попыток познать смысл бытия. Стоит отметить, что студенты, посещавшие описанные кружки были ни в коей мере не оппозиционно настроены по отношению к власти, скорее даже наоборот старались быть максимально аполитичными и покорными системе. Подобное отношение может быть перенесено и на дворовую жизнь, в ключе которой круговая порука, своеобразное «братство» молодежи, зачастую и обучавшейся в одной школе не могло рассматриваться как нечто положительное. Конечно, в сфере спорта никто не преследовал детей за объединение в команду, но ведь коллективизм распространялся и на иные сферы жизни, будь то поведение в школе или совместное проведение досуга, к примеру, мелкие шалости и неодобряемые воспитателями игры, что уже рассматривалось в негативном свете. Логичным итогом подобного отношения стал своеобразный «уход в подполье» объединений молодых людей, расщепление их мира как бы на два уровня - официальный, в котором существовали государственные организации пионеров и комсомола, политическая сознательность и идеологически выверенные формулы поведения наряду с дворовым товариществом с круговой порукой, четким делением на своих и чужих, солидарностью и общими интересами. Футбол и командные виды спорта являются характерным проявлением подобного рода процессов, происходивших в обществе. Соответственно, взрослея в подобной обстановке, человек a priori приобретал описанные установки и уже во взрослой жизни подчас инстинктивно, а нередко и сознательно стремился к неформальным коллективам, где он чувствовал себя защищенно, комфортно.

В советском союзе 40х-50х годов отношениям полов уделялось крайне мало внимания, существовала во многом пуританская модель морали. В школах, в повседневной жизни подобные темы считались недостойными обсуждения, неприличными. В комсомольской, пионерской риторике, на экране кинотеатров и в тексте рекомендованных к прочтению книг женщина рассматривалась исключительно как товарищ по борьбе, собрат в трудовых буднях и мать, но никак не в ключе романтических отношений или же в качестве объекта страсти. Сексуальные отношения стали своеобразным табу, чем активно пользовалась государственная пропаганда, освещая капиталистическое общество как развратное и пошлое, подверженное низменным страстям. Кампания против джаза базировалась во многом на подобном отношении: «… и послушав эти вопли минуту, начинаешь невольно воображать, что это играет оркестр безумных, они сошли с ума на сексуальной почве, а дирижирует ими какой-то человек-жеребец, размахивая огромным фаллосом… Это музыка для толстых»¹³. Пуританские настроения искусно подогревались, поскольку благодаря им можно было с легкостью манипулировать обывателем среднего возраста. В контексте же подрастающей молодежи подобный запретительный фактор играл во многом мобилизующую роль, поскольку подобный пропагандистский прием широко использовался и против стиляг, и против иных нежелательных субкультур, существовавших в СССР. Юноши и девушки, закомплексованные и робкие, не могли реализовать себя в достаточной мере в контексте официальной культуры, что только добавляло притягательности так ярко и сочно критикуемым молодежным движениям. К тому же не стоит упускать из поля зрения тот факт, что в юности влечение к противоположному полу и так является одним из серьезных стимулирующих факторов, влияющих на деятельность человека самым непосредственным образом, а в условиях пуританской морали подобные стремления неизбежно гипертрофируются, что, кстати, наглядно показала вакханалия, начавшаяся вместе с международным фестивалем 1957 года. С приездом иностранцев в столицу и неизбежным ослаблением контроля над обществом правительству пришлось организовывать специальные бригады, которые отлавливали многочисленные пары из любых темных или слабоосвещенных мест.(козлов с.107) Таким образом, пуританская мораль формировала сильный комплекс у молодежи конца 40х-50х годов, а государственная пропаганда, сражаясь с неугодными ей проявлениями инакомыслия и капиталистической культуры, сама того не ведая притягивала на сторону своих противников наиболее активную часть молодежи, которая во многом стремилась к личному счастью за счет нарушения официальных запретов.

Подводя итог сказанному выше, можно с уверенностью утверждать, что основная масса молодежи имела особые представления о своем самовыражении. Прежде всего, она апеллировала к внешним признакам, будь то одежда, манера поведения, разговора и даже походки, в ключе принадлежности к какому либо социальному слою или группе. Свою принадлежность к определенной группе требовалось выставить напоказ, дабы любой человек мог видеть с кем ему довелось иметь дело. Впрочем, человек не мыслил себя вне коллектива и тяготел к объединениям, будь то официальная или порицаемая государством группа. Только в подобном окружении советский гражданин полагал возможным самовыражение, а, учитывая тот факт, что с раннего детства он присутствовал одновременно и в легальной группе, и на полуподпольном положении, то и становясь частью субкультуры, подвергаемой гонениям, он не испытывал особого изменения в своем положении в обществе. Само же движение строилось по глубоко привычным ему канонам взаимной солидарности, коллективизма, круговой поруки. Это во - первых сообщало известную прочность подобного рода структурам, а во-вторых не требовало кардинального переосмысления базовых поведенческих установок личности. И, наконец, популярность молодежных движений, в частности субкультуры стиляг, может быть объяснена не только самой привлекательностью идеи западного образа жизни, но так же и методами идеологической борьбы с ней. Власть, рассказывая населению о распущенности и вседозволенности в рамках движения, привлекала в его ряды многих адептов, надеявшихся избегнуть пуританской морали, навязанной обществу. Конечно, этот стимул являлся одним из многих, но так как он сопровождал молодых людей фактически с начала их взросления, не давая шанса на реализацию, стоит признать его одним из сильнейших факторов.