2. Социальная структура Япония в период зарождения антисёгунской оппозиции.

В Токугавской Японии во главе феодальной пирамиды стоял дом Токугава и несколько приближенных, родственных домов. Владения дома Токугава занимали почти четверть территории страны, включая такие крупнейшие центры, как Эдо (нынешний Токио), Сакаи (Осака), Киото, где находился императорский двор. Остальные три четверти территории Японии были разделены между феодальными князьями "даймё". Причем даймё, в свою очередь, делились на "фудай даймё", то есть те дома, которые с самого начала поддерживали дом Токугава в период его борьбы за власть. Они пользовались особым покровительством клана [4] Токугава, только из их среды проводились назначения на высшие должности в государстве. Вторую группу представляли "тодзама даймё", то есть те феодальные дома, которые присоединились к Токугава позже. Эти князья были практически отстранены от участия в государственных делах, но они обладали определенной автономией в делах своих княжеств.

Из тех феодальных домов, которые находились в потенциальной оппозиции правительству сегуна "бакуфу", наиболее выделялись "тодзама даймё" западных княжеств: дом Симадзу из княжества Сацума, дом Мори из княжества Тёсю и дом Набэсима из княжества Хидзэн. Находясь в отдалении от центра, эти княжества, особенно княжество Сацума, имели наибольший доход в Японии, благодаря, прежде всего, своему выгодному расположению, поскольку именно через их земли осуществлялись немногочисленные контакты с заморскими странами. Несмотря на запрещение, они вели активную торговлю с Китаем через острова Рюкю, и сильно разбогатели на внешней торговле. Учитывая большое накопление торгового капитала, а так же враждебное отношение к бакуфу, можно понять, почему именно эти княжества стали инициаторами борьбы с политическим режимом Токугава.

Вместе с тем, существенной силой будущей антифеодальной оппозиции стала придворная аристократия "кугэ". Находящиеся в дотокугавский период на вершине славы и могущества, эти представители высшей аристократии в период правления дома Токугава утратили свое прежнее положение, обеднели. Но они сохранили память о тех временах, когда мастерство в поэзии или каллиграфии ценилось значительно выше военных доблестей. Свободные от надзора и имеющие большое влияние благодаря близости к императору, именно кугэ составили ядро, вокруг которого формировалась оппозиция феодальному режиму Токугава. Вместе с оппозиционными феодальными домами (даймё) из кланов Сацума, Тёсю, Тоса и Хидзэн они образовали антиправительственный союз, который фактически стал первым сознательным политическим шагом против сёгунского правительства. И хотя в дальнейшем, с обострением борьбы, этот противоречивый союз распался, он сыграл свою роль в подготовке свержения правительства "бакуфу".

Длительное мирное существование, последовавшее после объединения Японии и становления сёгуната Токугава, превратило самураев в паразитическую социальную группу. Вместе с тем, составлявшие значительную часть трудоспособного населения самураи не просто были оторваны от производства, но представляли собой потребителей значительной доли прибавочного продукта, что усиливало давление на крестьянство, на всю экономику Японии. Поэтому нередко обедневшие феодальные князъя- даймё вынуждены были урезать рисовые пенсии своих самураев, и это приводило к тому, что наиболее недовольные из них порывали свою связь с феодалами и становились "ронинами" (дословно "бродяга"). Немало "ронинов" осело в городах, где они изучали иностранные языки, занимались наукой, искусством; другие уезжали в поисках идеала общественного устройства в иные страны, третьи же занимались разбоем. Поэтому у самурайства были все основания не любить ту социальную систему, которая разрушила некогда существовавшее благополучие и честолюбивые планы. Отсюда, именно самурайство низших рангов составило основной костяк лидеров реставрации, большая часть которых стали впоследствии активными борцами за реставрацию власти императора.

Следующую по значению социальную группу представляли торговцы "тёнин". Социальное положение торговцев в Японии было весьма интересным. Если в самураях сёгунат видел свою военную опору, а крестьянство он рассматривал как источник своих доходов, то торговцев правители бакуфу ставили на самый низ социальной лестницы, видя в них лишь непроизводительную социальную группу, которая ради денег не брезговала никакими средствами. Пожалуй, ни в какой другой стране мира отношение феодалов к погоне за деньгами, к погоне за наживой не было столь откровенно негативным, как это было в Японии эпохи Токугава.

Налоги обычно взимались за несколько лет вперед. К этим сборам нередко добавлялась и обязанность участия в общественных работах (по ремонту строений феодала, мостов, мелиоративных сооружений и т.д.), а также "сукэго" - обязанность поставлять лошадей и людей для почтовой и курьерской службы.

Все эти повинности приводили к тому, что довольно трудное и в хорошие-то времена положение крестьян, в неурожайные годы становилось крайне тяжелым. Поэтому можно понять сложившуюся ситуацию, когда консервативный по своим взглядам крестьянин вынужден был обращаться к различным формам сопротивления, как, например, бегство крестьян в города, практика убийства своих детей, которая приняла такие широкие масштабы, что оказались бессильными всякие административные меры. И, как наиболее крайняя форма, восстание. Крестьянские восстания в эпоху Токугава спорадически возникали то тут, то там, и порою охватывали несколько округов одновременно. Эти восстания не прекращались до конца существования сёгуната Токугава и, можно сказать, оказали весьма существенную роль в подрыве основ феодального режима.

Таким образом, разорение крестьян, составлявших основную финансовую базу феодалов, в обстановке быстрого расширения денежного обращения имело тяжелые последствия для всей системы сёгуната Токугава. Наиболее пагубным было то, что разорение крестьян лишило также и самурайство финансовой базы существования.