96 Вульгарный

Ещё при жизни К. Маркса и Ф. Энгельса к рабочему движению примкнуло много полуобразованных пред­ставителей бурж. интеллигенции, пытавшихся превра­тить марксизм в грубую схему, ведущую к оппорту­низму или анархич. бунтарству. После Окт. революции 1917 быстрое распространение марксизма вширь и стрем­ление овладеть им частью старой интеллигенции сдела­ли В. с. явлением заметным и представляющим серьёз­ную опасность.

В идейном отношении B.c. был общей питательной средой для разных «левацких» движений, отвергающих наследие старой культуры,— от проповеди уничтоже­ния музеев до теории растворения иск-ва в производ­стве и самой жизни. Так, считалось почти доказанным, что наиболее «созвучны» пролетариату «организованные» направления в живописи, вышедшие из кубизма. Стан­ковую живопись отрицали во имя монументальной. Лит. жанры, унаследованные от старого общества, так­же были поставлены под сомнение — существовали тео­рии отмирания трагедии и комедии. Более умеренное течение В. с. рассматривало старую культуру как гро­мадное кладбище формальных приёмов, к-рыми побе­дивший пролетариат может пользоваться для своих утилитарных целей, соблюдая при этом известную ос­торожность.

В области рус. истории В. с. часто сводился к выво­рачиванию наизнанку офиц. схем прежней историо­графии. С вульгарно-социологич. т. зр. Лжедмитрий и Мазепа были представителями революц. сил своего времени, а прогрессивное значение реформ Петра I ставилось под сомнение. Вообще всё, связанное с нац. традицией и старой государственностью, было зара­нее осуждено «революц.» фразой.

Та же логика действовала и в области истории духов­ной культуры. Абстрактное понимание марксизма вело к одностороннему и ложному истолкованию поло­жения о зависимости сознания от обществ. бытия и классовых интересов. В. с. видел свою цель в разобла­чении писателей и художников прошлого как служи­телей господствующих классов. С этой т. зр. каждое произведение иск-ва — зашифрованная идеограмма одной из обществ. групп, борющихся между собой за место под солнцем. Так, Пушкина превращали в идеоло­га оскудевшего барства или обуржуазившихся поме­щиков, Гоголя — в мелкопоместного дворянина, Л. Н. Толстого — в представителя среднего дворянст­ва, смыкающегося с высшей аристократией, и т. д. За­дача пролет. художника также сводилась к особому выражению глубинной «психоидеологии» своего класса.

Наивный фанатизм В. с. был отчасти неизбежным следствием стихийного протеста против всего старого, преувеличением революц. отрицания, присущим вся­кому глубокому обществ. перевороту. В нём проявился также недостаток марксистски подготовленной интел­лигенции, к-рая была бы способна дать науч. объясне­ние и действительно парт., коммунистич. оценку слож­ным явлениям мировой культуры. Время наибольшего распространения В. с. было исчерпано в 30-х гг. Гро­мадные социальные и политич. изменения, происшед­шие к этому времени в Сов. Союзе, сделали прежнее выражение идей мелкобурж. демократии более невоз­можным. Историч. опыт свидетельствует о том, что совр. рецидивы В. с. также связаны со всякого рода «левац­кими» движениями и теориями, абстрактным понима­нием классовой борьбы и революции, отрицанием тра­диционных форм классической лит-ры и культурного наследия вообще.

Если оставить в стороне классовую фразеологию, то с т. зр. метода в основе В. с. лежат абстрактно взятые идеи пользы, целесообразности. Вся «идеальная» по­верхность духовной жизни представляется чистой иллю­зией, скрывающей тайные или бессознат. эгоистич. цели. Но осн. принцип В. с. состоит в отрицании объек­тивной и абс. истины. Глубокая марксистская формула «бытие определяет сознание» вопреки её подлинному

смыслу используется здесь для превращения сознания в лишённый сознательности, стихийный продукт обществ. среды и классовых интересов.

Идея прогрессивного развития не чужда В. с., но в чисто формальном, количеств. смысле, т. е. за пре­делами таких измерителей, как объективная истина, обществ. справедливость, художеств, совершенство. Всё хорошо для своего времени, своего класса. В ка­честве заменителя объективного критерия ценности В. с. прибегает к абстрактному представлению о борьбе нового и старого (плохо то, что устарело, хорошо то, что ново), а также к типологич. аналогиям и антитезам формально сходных или отталкивающихся друг от друга культур и стилей. Объективный критерий исти­ны заменяется коллективным опытом или классовым сознанием. Само собой разумеется, что, совершая переход от субъекта-личности к субъекту-классу, B.c. не делает ни шагу вперёд от идеалистич. филосо­фии. Если нек-рая доля объективного содержания всё же допускалась представителями В. с., то лишь в порядке обычной эклектики, присущей подобным тече­ниям.

Место отражения действительности, более или менее истинного, глубокого, противоречивого, но объектив­ного, для В. с. занимает схема равновесия или наруше­ния равновесия между историч. субъектом и окружаю­щей средой. Нарушение может проистекать из напора жизненной силы молодого класса, что даёт начало ре-волюц. романтике, устремлённой в будущее, или из ущербности загнивающей социальной группы, откуда — присущие ей настроения утомлённой созерцательности и декадентства.

Для В. с. характерно непонимание глубоких про­тиворечий общественного прогресса и неравномерно­сти развития мировой культуры, отсутствие всякого чувства реальности в трактовке таких великих пред­ставителей художеств. лит-ры, как Шекспир, Бальзак, Пушкин, чьи исторические позиции не могут быть ис­черпаны ни защитой уходящего феодализма, ни апо­логией новых буржуазных форм общественной жизни.

Материализм Маркса и Энгельса впервые создал науч. почву объективного историч. анализа обществ. сознания. Но это не значит. что всякое сознание яв­ляется для них слепым продуктом узких классовых интересов. Маркс указывает относительную, но реаль­ную грань между «...идеологическими составными частя­ми господствующего класса...» и «...свободным духов­ным производством данной общественной формации» (Маркс К. иЭнгельс Ф., Соч., т. 26, ч. 1, с. 280). Последнее всегда бывает связано невидимыми нитями с народом.

Т. о., разница между подлинными мыслителями, учёными, художниками, с одной стороны, и сикофан­тами паразитических классов — с другой, всегда су­ществует, несмотря на то, что, напр., Пушкин был дворянским поэтом, а Дидро и Гельвеции выражали подъём бурж. демократии. Их деятельность поэтому и относится к бесконечно ценному наследию мировой культуры, что в ней отразилась не борьба за раздел добычи на вершине общественной пирамиды, а ко­ренное противоречие между народной массой, чей ин­терес в последнем счёте совпадает с интересами об­щества в целом, и паразитической классовой верхуш­кой, временными хозяевами общества, подчиняющими его известной форме частной собственности и вла­сти.

Для Маркса и Ленина нет классовой борьбы вне перспективы движения к обществу коммунистиче­скому. Этот путь ведёт через антагонизм общественных сил к уничтожению классов и подлинному челове­ческому общежитию. Необходимость его всегда созна­валась или предчувствовалась лучшими предста­вителями мировой культуры в форме общественно­го идеала, часто противоречивой, иногда парадоксальной, но всегда имеющей свои реальные, исторические корни.

* Энгельс Ф., (Письмо] К. Шмидту 5 авг. 1890 г., Маркс К. иЭнгельс Ф., Соч., т. 37; е г о ж е, [Письмо] К. Шмидту 27 окт. 1890 г., там же; его же, [Письмо] Ф. Мерингу 14 июля 1893г., там же, т. 39; его же, [Письмо] В. Боргиусу 25 янв. 1894 г., там же; Ленин В. И., Предисловие ко второ­му изданию кн. «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т. 18, с. 12; его же, Агр. вопрос и совр. положение России, там же, т. 24; е г о ж е, Филос. тетради, там же, т. 29, с. 459— 474; его же, О пролет, культуре, там же, т. 41; Плеха­нов Г. В., О книге В. Шулятикова, Соч., т. 17, М., 1925; Луначарский А. В., Ленин и литературоведение, Собр. соч., т. 8, М., 1967; Л и ф ш и ц М., Ленин и вопросы литерату­ры, в его кн.: Вопросы иск-ва и философии, М., 1935.

Мих. Лифшиц.

ВУНДТ (Wundt) Вильгельм (16.8.1832, Неккарау, Баден,— 31.8.1920, Гросботен, близ Лейпцига), нем. психолог, физиолог, философ и языковед. Выдвинул план разработки физиологич. психологии как особой науки, использующей метод лабораторного экспери­мента для расчленения сознания на элементы и выясне­ния закономерной связи между ними. Созданная В., в 1879 первая в мире психологич. лаборатория стала междунар. центром экспериментальной психологии; в ней изучались ощущения, время реакции, ассоциа­ции, внимание, простейшие чувства. Предметом пси­хологии В. считал непосредств. опыт — доступные са­монаблюдению явления или факты сознания; однако высшие психич. процессы (речь, мышление, воля), по В., недоступны эксперименту, и он предложил изучать их культурно-историч. методом. В. разделял т. зр. психофизич. параллелизма. В области сознания, по В., действует особая психич. причинность, а поведение оп­ределяется апперцепцией. Опыт психологич. истолкова­ния мифа, религии, иск-ва и др. явлений культуры В. предпринял в 10-томной «Психологии народов» («Völ­kerpsychologie», 1900—20).

В философии В.— представитель идеализма и волюн­таризма: мир — целесообразное развитие божеств. ми­ровой воли. Язык для В.— одна из форм проявления «коллективной воли», или «народного духа». С этим пониманием языка как динамического процесса свя­зано выделение в качестве главного объекта языко­ведения языковой деятельности, а не языковой си­стемы.

• в рус. пер.: Основания физиологии, психологии, т. 1—2, СПБ, 1880—81; Лекции о душе человека и животных, СПБ, 1894; Система философии, СПБ, 1902; Очерки психологии, [М., 19123; Введение в психологию, М., 1912; Естествознание и психология, [СПБ, 1914].

• К е н и г Э., В. Вундт. Его философия и психология, СПБ, 1902; Ярошевский М. Г., История психологии, М., 1976², гл. 10.

ВЧУВСТВОВАНИЕ (нем. Einfühlung), термин психо­логии иск-ва и эстетики, означающий перенесение на предмет вызываемых им чувств и настроений (напр., пе­реживаемые человеком при восприятии к.-л. пейзажа чувства грусти или радости проецируются в данный пейзаж и воспринимаются как его свойства — «груст­ный» или «весёлый» пейзаж и т. п.). Понятие В. было впервые изложено Ф. Т. Фишером (1887) и стало ос­новным принципом эстетики у Т. Липпса, определяв­шего В. как «объективированное самочувствие». Оно получило широкое распространение в теории искусст­ва нач. 20 в. (Вернон Ли, В. Воррингер и др.) и не­редко истолковывалось в субъективно-идеалистиче­ском духе.

* Воррингер В., Абстракция и В., в кн.: Совр. книга по эстетике. Антология, пер. с англ., М., 1957; Выгот­ский Л. С., Психология иск-ва, M., 1968²; L i p p s Th., Zur Einfühlung, Lpz., 1913.

ВЫБОР, см. Свобода, Свобода воли.

ВЫВОД в логике, рассуждение, в ходе к-рого из к.-л. исходных суждений (высказываний), посылок или предпосылок В. получается заключение — сужде-

ВЫВОД 97

ние, логически вытекающее из посылок. См. Дедукция, Индукция.

ВЫГОТСКИЙ Лев Семёнович [5(17). 11.1896, Орша,— 11.6.1934, Москва], сов. психолог. Подвергнув критике попытки объяснить поведение человека путём сведения высших форм поведения к низшим элементам, В. раз­работал культурно-историч. теорию развития психики («Развитие высших психич. функций», 1930—31, опубл. 1960).

По В., необходимо различать два плана поведе­ния — натуральный (результат биологич. эволюции животного мира) и культурный (результат историч.' развития общества), слитые в развитии психики. Суть культурного поведения — в его опосредованности ору­диями и знаками, причём первые направлены «во вне», на преобразование действительности, а вторые — «во внутрь», сначала на преобразование др. людей, затем — на управление собственным поведением. В последние годы жизни В. осн. внимание уделял изучению струк­туры сознания («Мышление и речь», 1934). Исследуя речевое мышление, В. по-новому решает проблему локализации высших психич. функций как структур­ных единиц деятельности мозга. Изучая развитие и распад высших психических функций на материале детской психологии, дефектологии и психиатрии, В. приходит к выводу, что структура сознания — это динамическая смысловая система находящихся в един­стве аффективных, волевых и интеллектуальных про­цессов.

Культурно-историческая теория В. породила круп­нейшую в советской психологии школу, из которой вы­шли А. Н. Леонтьев, А. Р. Лурия, П. Я. Гальперин, А. В. Запорожец, П. И. Зинченко, Д. Б. Эльконин и др.

• Этюды по истории поведения, М.— Л., 1930 (совм. с А. Р. Лу-ряя); Избр. психологич. исследования, М., 1956; Психология иск-ва, М., 1968²; Собр. соч., т. 1 — 2—, M., 1982-.

ВЫСКАЗЫВАНИЕ, повествоват. предложение, рас­сматриваемое вместе с его содержанием (смыслом) как истинное или ложное. Так понимаемые В. противопос­тавляются обычно повелительным, вопросительным и вообще любым предложениям, оценка истинности или ложности к-рых невозможна. «Истину» и «ложь» назы­вают истинностными значениями В. (или значениями его истинности).

По определению, любое В. имеет грамматические и логические аспекты. Грамматич. аспект В. выра­жается повествоват. предложением (простым или слож­ным), а логический — его смыслом и истинностным значением. В., различающиеся как грамматич. предло­жения (напр., принадлежащие различным языкам), могут выражать одну и ту же мысль. Эту общую для грамматически различных В. мысль и называют содер­жанием, или смыслом, В.; часто её называют также суждением. Однако терминология, относящаяся к В., не установилась, и термины «В.», «предложение», «суж­дение» употребляются как синонимы или за ними за­крепляются значения, отличающиеся от описанных выше.

В связи с языковой практикой выделяют способы употребления В. Говорят, что В. употреблено утвер­дительно, если оно употреблено с целью утверждения истинности выраженной в нём мысли. Утвердительное употребление В.— это их наиболее частое употреб­ление: выражая свои мысли, люди обычно претендуют на их истинность. В том случае, когда истинность со­держания В. не утверждается, говорят о неутверди­тельном употреблении В. Одним из способов не утвер­дительного употребления В. является их косвенное упот­ребление. Оно имеет целью не утверждение истиннос­ти мысли, а лишь передачу содержания.

В логике с В. имеют дело гл. обр. при применении логич. исчислений в к.-л. конкретной области объек-