Краткий ответ князя Андрея Курбского на весьма пространное послание великого князя Московского1

Широковещательное и многошумящее твое письмо получил, и размыслил и понял, что оно от неукротимого гнева с ядовитыми словами отрыгано, что не только царю, столь великому и во всей вселенной прославляемому, но и простому и убогому воину не прилично; а больше всего из Священного писания нахватано с яростью и лютостью не строками и не отдельными стихами, как обычно (поступают) знающие и умеющие, если им случается писать, в кратких словах большой смысл заключая, но сверх меры, с избытком, крикливо целыми книгами и паремиями целыми и посланиями. Тут же о постелях, о телогреях и другие бесчисленные воистину глупых баб сказки; и так варварски, что не только ученым и знающим мужам, но и необразованным и детям удивительно и смеху достойно, особенно в чужой земле, где есть люди, не только в грамматике и риторике, но и в диалектических и философских учениях искусные. ...

И уже не понимаю, чего от нас хочешь. Уже не только единоплеменных князей из рода великого Владимира различными смертями уморил — движимого и недвижимого имущества их, которого еще твой дед и отец не разграбили, последних рубах, скажу с дерзновением твоему прегордому царскому величеству, не оставил (как положено) по евангельскому слову. ...

Царю пресветлому, в православии богом прославленному, ныне же из-за грехов наших против бога и прославия обратившемуся. Умный поймет, что совесть у него прокаженная и что такого не сыщешь и среди безбожных народов. Не позволял я себе говорить об этом; из-за изгнания горького из земли твоей и из-за многих горестей теперь постараюсь кратко сказать тебе.

За что, о царь, сильных во Израиле побил и воевод, богом данных тебе, различным смертям предал? За что победоносную и святую кровь их в церквях божьих, во владыческих торжествах пролил и их мученическую кровью обагрил церковные пороги? И на доброжелателей твоих, душу за тебя полагающих, неслыханные мучения и гонения и смерть замыслил и, обвинив без вины про-славных в измене, чародействе и в ином неподобном, тщетно пытался белое за черное и сладкое за горькое выдать! В чем провинились перед тобою, о царь, чем прогневали тебя, христианский заступник? Не могущественные ли царства разорили и мужественных и храбрых, тех, у кого предки наши в рабстве были, во всем тебе подвластными сделали? Не их ли усилиями неприступные немецкие города были даны тебе богом?

То ли нам, бедным, воздал, всячески губя нас? Или думаешь, что ты бессмертен, царь? Или скверной ересью увлечен так, что не хочешь уже предстать перед неподкупным судьей, богоначаль-ным Иисусом, который будет судить мир по правде, и являешься прегордым мучителем и истязаешь людей, не доказав их вины. Он есть — Христос мой, сидящий на престоле херувимском по правую руку от вышнего судии,— судья между мной и тобою. ...

Юрій Крижанич Политика (1666)2 о благе

(...) Где законы хорошие—там и подданные довольны, и чужеземцы хотят туда прийти. А где законы жестокие—там свои собственные подданные жаждут перемены правления и часто изменяют, если могут а чужеземцы боятся приходить. О, государь, управляй людьми так, чтоб они не хотели перемен. (...)

I. Различны (...) виды и способы правления, принятые у людей А именно: самовладство, боярское правление и общевладство (или гражданское правление). Все эллинские философы и все наши христианские святые отцы восхваляют и считают наилучшим из них самовладство И это свое заключение они объясняют и подтверждают неопровержимы ми доводами.

Ибо, во-первых, при самовладстве лучше соблюдается всеобщая справедливость.

Во-вторых, потому что при нем легче и лучше сохраняется покои и согласие в народе.

В-третьих, потому что этот способ [правления) лучше оберегает от опасностей.

А четвертое, и самое главное: потому что самовладство подобие власти Божией. Ведь Бог—первый и подлинный самовладец всего свет:|

А всякий истинный (или полновластный) король является в своем королевстве вторым после Бога самовладцем и Божьим наместником. (...) 2. Еще говорят они, что самовладство — самое древнее на свете, самое распространенное у народов и самое крепкое [правление], или что оно сохраняется обычно дольше, чем иное правление. (...)