Показатели аномии

Подобно многим из нас, кто стремится быстро обойти и исследо­вать эту чрезмерно широкую область, а следовательно, не обращать внимание на частности, Дюркгейм не дал эксплицитного и методич­ного руководства по различным признакам аномии, а также по при­метам отсутствия норм и нарушений в социальных взаимоотноше­ниях. Однако очевидно, что какие-то показатели должны быть разра­ботаны, если понятие аномии должно использоваться в эмпиричес­ких исследованиях.

Шаг в этом направлении сделал Лео Сроул в разработке предвари­тельной «шкалы аномии»⁸. С одной стороны, шкала включает пункты, относящиеся к человеческому представлению о социальном окруже­нии, а с другой стороны, к человеческому представлению о своем соб­ственном месте среди этого окружения. Точнее, пять пунктов, входя­щих в эту предварительную шкалу, включают (1) представление, что общественные лидеры безразличны к нуждам людей; (2) представле­ние, что немногое может быть совершенно в обществе, которое выгля­дит в основном непредсказуемым и беспорядочным; (3) представление, что жизненные цели скорее уходят в прошлое, чем реализуются; (4) чув­ство тщетности и (5) убеждение, что человек не может рассчитывать на своих коллег для социальной и психологической поддержки⁹. Как уточня-

' Ibid, с. 74. — Примеч. автора.

⁸ В статье «Социальная дисфункция, личность и установка на социальную дис-­ танцию» (прочитана перед Американским социологическим обществом в 1951 году), а также в расширенном, но еще не опубликованном варианте, названном «Социальная интеграция и определенные последствия». — Примеч. автора.

⁹ Особая формулировка этого вопроса дана Alan H. Roberts and Milton Rokeach, «Anomie, authoritarianism, and prejudice: a replication», American Journal of Sociology, 1956,

61. 355—358, в заметке 14. В опубликованном комментарии на эту статью Сроул со­- мневается, что его исследования на самом деле получили возражение. Там же, 1956,

62. 63—67. — Примеч. автора.

286

ет Сроул, эта попытка создать шкалу аномии имеет определенную огра­ниченность и некоторую неполноценность, но здесь заложено начало стандартизации измерений аномии, как ее воспринимают и испытыва­ют люди в группе и обществе.

Данную шкалу можно принять для измерения аномии каксубъек-тивно испытываемой; очевидно, необходимо новое измерение ано­мии как объективного состояния в жизни группы. Бернард Лэндер сделал симптоматичное продвижение к последнему типу измерений¹⁰. Используя факторный анализ восьми качеств из материалов перепи­си в американском городе, он идентифицировал две группы перемен­ных, одну из которых он определил как «анемический фактор». Он имел в виду, что эта группа переменных (высокий рост преступности, боль­шой процент не-белых резидентов в районе и небольшой процент соб­ственников жилья) выглядит, в сущности, как характеристика райо­на относительной безнормности и нестабильности. Лэндер первый признал, что данная специфическая группа переменных может из­мерить фактор аномии в лучшем случае только очень огрубленно. Ее несомненная ограниченность возникает из обстоятельства, с ко­торым регулярно сталкиваются социологи, разрабатывая системы измерений теоретических понятий с помощью привлечения множе­ства социальных данных, которые случайно оказались зафиксирован­ными в статистических выпусках, изданных общественными органи­зациями, а если точнее, из обстоятельства, что эти данные социальных отчетов, которые случайно оказались в их распоряжении, не являют­ся теми необходимыми данными, которые наилучшим образом из­меряют понятие. Именно поэтому я назвал оригинальную попытку Лэндера скорее «симптоматическим», чем принципиальным успехом. Простое наличие официальной статистики заставило Дюркгейма ис­пользовать такие приблизительные, косвенные и всего лишь предва­рительные измерения аномии, как профессиональный статус и се­мейную дезинтеграцию (расторжение брака). И такая же случайность, что отчеты по переписи в Балтиморе (включающие данные о преступ­ности, расовом составе, собственности на жилье) заставили Лэндера использовать эти приблизительные, косвенные и всего лишь предва­рительные измерения аномии. Прагматические исследования такого рода, конечно, не являются подходящей альтернативой теоретичес­ки определяемым признакам понятия. Перемена места жительства может быть косвенным измерением степени нарушения установив-

¹⁰ Towards an Understanding of Juvenile Delinquency (New York: Columbia University Press, 1954), esp. Chapters V—VI. См. также полезную обзорную статью, основанную на этой книге: Ernest Greenwood, «New directions in delinquency research», The Social Service Review, 1956, 30, 147—157. — Примеч. автора.

287

шихся социальных взаимоотношений. Но очевидно, что существен­ное усовершенствование измерений связано с получением данных не­посредственно о размерах нарушенных социальных взаимоотноше­ний. Также и с другими объективными компонентами аномии, свя­занными с нарушениями как в нормах, так и в отношениях. Речь идет не просто о недоступном совершенстве. Мы считаем совершенно оче­видным, что в дальнейшем должны быть усовершенствованы и шка­ла субъективных аспектов аномии, и шкала объективных аспектов. Применение доступных социально-статистических данных является только навязанным практикой временным заменителем.

Из представления о субъективных и объективных признаках ано­мии возникает новая потребность рассматривать одновременно эти два типа компонентов в исследовании причин и последствий аномии. Кон­кретнее это означает, что можно было бы систематически сравнивать поведение «аномических» и «эуномических»*людей, входящих в груп­пу с определенной степенью объективной аномии, с поведением лю­дей того же самого типа, принадлежащих к группе с иной степенью аномии. Исследования такого рода, очевидно, представляют следую­щий шаг в изучении аномии¹¹.

Таким образом, современные теоретические и процедурные ис­следования несколько уточнили понятие аномии и начали модели­ровать методы, необходимые для его систематического изучения. Не­давно появились содержательные исследования, непосредственно связанные той или другой частью со структурным и функциональ­ным анализом аномии (о чем шла речь в предшествующей главе).

Тема успеха в американской культуре

Напомним, что мы рассматривали акцентирование денежного успеха как одну из доминантных тем в американской культуре и выя­вили напряжение, которое данная тема навязывает людям, имеющим разное положение в данной структуре. Конечно, мы не утверждали (как указывали неоднократно), что разобщение между культурными целями и институционально узаконенными средствами возникает только из данного крайнего акцентирования цели. Согласно теории,

любое чрезмерное акцентирование достижения (будь то научная про-

* eunomic — от eunomy (эуномическое правление) — правление, основанное на началах законности и справедливости. — Примеч. пер.

¹¹ Общая логика такого рода анализа в разделе о «статистических показателях социальной структуры» этой книги, атакже см. Paul F. Lazarsfeld and Morris Rosenberg, The Language of social Reserch (Glencoe: The Free Press, 1955). — Примеч. автора.

288

дуктивность, накопление личного богатства, а при некотором вообра­жении — победы Дон Жуана) будет ослаблять конформность по отно­шению к социальным нормам, контролирующим поведение, когда оно предназначено для достижения особых форм «успеха», особенно среди тех, кто находится в неблагоприятном социальном положении в борьбе за успех. Именно этот конфликт между культурными целями (каков бы ни был характер целей) и невозможность использовать институциональ­ные средства создают напряженность, ведущую к аномии¹².

Цель денежного успеха была избрана для иллюстративного ана­лиза на основе допущения, что она особенно глубоко укоренилась в американской культуре. Это широко известное допущение получило новое подтверждение во множестве исследований по истории и исто­рической социологии в последнее время. Ирвин Гордон Вилли (в сво­ей подробной монографии об американской доктрине экономичес­кого успеха с помощью «самоусовершенствования») показал, что хотя «успех» был по-разному определен в американской культуре (и раз­личным образом среди разных социальных слоев), но другие опреде­ления «не получили такого всеобщего признания в Америке, как отож­дествление успеха с приобретением денег»¹³.

Этот сильный акцент на финансовом успехе не является, конечно, особенностью американцев. Давние аналитические наблюдения Мак­са Вебера до сих пор во многом уместны: «Стремление к приобрете­нию, погоня за прибылью, деньгами, желание иметь как можно боль­ше денег сами по себе не имеют ничего общего с капитализмом [а в настоящем случае — с особенностями американской культуры]. Это стремление существует и существовало среди официантов, врачей, кучеров, артистов, проституток, недобросовестных чиновников, сол­дат, аристократов, общественных деятелей, игроков и нищих. Мож­но сказать, что оно было общим для людей всех групп и положений во все времена и во всех странах мира, где существовали или суще­ствуют объективные возможности для этого»¹⁴.

Но что определенным образом отличает американскую культуру в этом отношении и что мы считали важным проанализировать в этой связи в предшествующей главе — так это то, что наше «общество ока­зывает наибольший почет экономическому богатству и социальному восхождению любого своего члена». «Учебник успеха» конца ХІХ века

¹² W.J.H. Sprott выразил это с завидной точностью в лекциях, прочитанных в Бир­- мингемском университете. Science and Social Action (London: Watts & Co., 1954), 113.— Примеч. автора.

¹³ Irvin Gordon Wyllie, The Self-Made Man in America (New Brunswick: Rutgers University Press, 1954), 3—4 и далее. — Примеч. автора.

289

¹⁴ Max Weber, The Protestant Ethic and the Spirit of Capitalism (New York: Charles Scribner's Sons, 1930), 17. — Примеч. автора.