43. Тема любви и ее сюжетообразующая функция в романе и.А. Гончарова «Обрыв». Женские образы романа, связанные с темой любви.

Сюжетным стержнем р-на стал поиск Бориса райского (Р.) женщины, достойной его идеала и в равной мере способной послужить прототипом для положительной героини задуманного им романа.

Это Вера. Она верно угадывает истину любви и семьи и упорно, вопреки самой драм-й ошибке – страсти к Волохову – стремится к ней. Истина любви, изначально угаданная и неизменно отстаиваемая Верой, делает эту героиню всецело положительным лицом произведения. А вместе с тем и его содержательно-композиционным центром. С появлением Веры в конце второй части «Обрыва» роман принимает вид своеобразной иерархической композиции разных видов любви, в той или иной степени далеких от ее «нормы» и поэтому ошибочных или искаженных.

Таковы условно-светские отношения Софьи Беловодовой, холодной Петер-й красавицы, с италь-м графом Милари. В них все подчинено нормам хорошего тона, не допускающего и намека на искренне сердечное движение. Напротив, теплотой и непостредственностью проникнуто чув-во Наташи к Р. Однако само это чув-во узко-односторонее и по господствующему в нем тону и по его сосредоточенности в себе. Нежная и чувствит-я и вместе с тем нежизнеспособная героиня выглядит архаичной. Еще дальше от соврем-ти роман Бережковой и Тита Никоныча Ватутина. Их любовь изображена жанровой традиции рыцарской повести.

Доля Марфеньки любить – значит «выйти замуж», причем лишь с одобрения и благословения бабушки. М. не ведает страстей. Тщетны были попытки Р. пробудить ее от душевного сна. М. вых-т замуж за молодого чиновника Викентьева, но «роман» ее, лишенный дух-го содержания, мало отличается о жизни Беловодовой.

Особый вид любви представлен увлечениями самого Р. Он легко увлекается и скоро же охладевает к «предмету» своего поклонения, так как видит не столько реальную женщину, сколько творение своей фантазии. Как грубое злоупотребление чув-ва любви, показаны в романе слепая страсть провинц-го учителя Л. Козлова к его неверной супруге Ульяне, а также «дикая, животная, но упорная и сосредоточенная страсть» крепостного мужика Савелия к его жене Марине.

Галерея типологических разновидностей любви не ограничена в «Обрыве» задачей исчерпать все образы страстей. Они образуют в романе глубоко продуманный ряд, не только параллельный основным периодам чел-ой истории, но и представляющей их. Через совокупность образов-страстей в «Обрыве» прослежена и предана духовно-нравственная история чел-ва.

Гончаровский идеал «отношения полов призвана была воплотить любовь Веры и Тушина. Но в конечном счете Г. отказался от намерения их поженить.

Убедительно соединить лучшие кач-ва своих современниц с началом идеальным и вечным Г. удалось в образе Веры. В иерархич-ки выстроенной автором «Обрыва» экспозиции видов любви и женской красоты одух-му облику христианки Веры отведено вершинное положение. По мысли Г., Вера обретает чел-ую зрелость лишь с преображением ее – пусть и ценой драм-й ошибки – «падения» - из девушки в женщину. Образ Веры был большой творческой удачей Г. Он отражал основные убеждения писателя. И прежде всего его христианские настроения, свойственные Г. всегда, но с годами возраставшие и усиливавшиеся. В «женской половине чел-го рода», кот-ю олицетворяла эта героиня, были сосредоточены, по мысли романиста, как лучшие духовно-нравственные устремления чел-ва, так и залог их реализации и действительности. В Вере миссионерское начало ярче, чем в Ольге Ильинской. Она убеждена, что может спасти Марка.

Софья Беловодова – холодная красавица, кажется Р. статуей. Она способна влюбить в себя любого, но не способна любить сама.

Марфенька в религ-й традиции ассоциируется с деят-тью. Она хлопотливая, деятельная. Но она не может и влюбиться без ведома бабушки. С Марфенькой связан мотив послушания.

Бабушка – олицетворение старой правды в романе. Она мудра, трудолюбива, добра. ЕЕ авторитет незыблем в глазах Р.

44. «Что делать?» и «Преступление и наказание»: культурологический диалог. Чернышевский: теория «разумного эгоизма», роль среды в поступках человека. Достоевский: эгоизм героев «Преступления и наказания»; роль среды, внутренний выбор человека и ответственность за него.

45. «Что делать?» и «Преступление и наказание»: культурологический диалог. Настоящее и будущее у Чернышевского и Достоевского.

46. Реферативный обзор монографии И. Паперно «Семиотика поведения: Николай Чернышевский – человек эпохи реализма» (М., 1996).

См.конспект монографии

47. Роман А.Ф. Писемского «Тысяча душ»: история создания, специфика сюжетно-композиционной структуры, образ главного героя и центральные персонажи.

48. Д.И. Писарев – критик (анализ 3-4 статей по выбору).

«Мотивы русской драмы» - это проблемная статья Писарева. Полемический хар-ер имеют вводно-мотивировочные фрагменты. В первой главе очень четко сформулирована оценка статьи Добролюбова «Луч света в темном царстве». И отношение к ней, а во второй главе определены подходы самого Писарева к пьесе и образу Катерины. Главный предмет разборов и размышлений П. – «сильный хар-ер» в свете современных идеалов и критериев, хар-ер, способный к созиданию, склонностью к «умственному творчеству», внутренней гармонией и в этих своих кач-вах противостоящий людям иных типов («карликам», «вечным детям», по метафорической терминологии критика).

В финале Писарев отказывается от «продолжения начатого анализа характера Катерины» и по сути на этом оборвав статью. Таким образом он оставляет место для раздумий читателя.

Особым приемом публицистики является у Писарева такая своеобразная форма, как соц-я типология. Ради осмысления и оценки образа Катерины П. выделяет 2 типа – «карликов» и «вечных детей».

В его статью входят фрагменты теоретико-методологические из области социологии, эстетики, критики. Например, спор с Добролюбовым об оценке персонажа (образа Катерины) перерастает в оценку самих критериев, способах мышления, примененных для оценки персонажа. Отвергая тезис Добр-ва о Катерине как «светлом явлении» русской действит-ти, П. подкрепляет свою позицию довольно подробным изложением тех критериев, кот-м должна отвечать личность такого рода.

Не раз а связи с хар-кой «Грозы» и ее героини обращаясь к негативным явл-м русской действт-ти, П. обнажает прием и формулирует свою критико-соц-ю установку. Он описывает связь м/у причинами и следствиями и таким путем приходит к тому, что драматические коллизии обуславливаются нашей глупостью и невежеством.

«Базаров» - это статья-исследование. Может показаться, что будто само название задает проблему статьи. Но статья как бы преодолевает собственную тему, возвышается на ней, от нее не отрываясь, но делая ее только одним из слагаемых по сути комплексной, не сводимой к образу Базарова и главенствующей проблемы. Начинает П. статью не с обоснования проблемы и исходных посылок для ее решения, а с фрагмента менее масштабного и целенаправленного, однозначно не регламентирующего движ-е сюжета, ход мысли критика. Главная мысль П., отражающая его тогдашние представления об ис-ве, в том, что «Отцы и дети» представляют собою выразительное единство характерных «явлений жизни» , «типов настоящей минуты» и блестящего искусства писателя, «его глубоко прочувствованного отношения к ним». При этом П. решается на категорическую формулировку – ради уточнения своих позиций. Он пишет, что роман Тургенева не разрешает никакого вопроса и освещает не столько выводимые явления, сколько отношение к этим явлениям.

П. в связи с романом Тургенева делает заявку на постижение не облика «детей», а «прошлого поколения» как оно раскрылось в тургеневском отношении к «детям», да еще причин, «почему наши старики не сходятся с нами». Расширение проблематики служит объектив-м и в силу своей «стихий-ти» особенно убедительным доказат-вом «непреднамеренности» конкретной проблематики «Базарова». В статье П. создается в аспекте проблемности своеобразное диалектич-е единство определен-ти и неопределен-ти. Сопоставление «Базарова» со столь родственной ему по материалам и задачам (но проблемной по жанру) статьей «Реалисты». Образ Базарова в общем контексте статьи только отчасти самодостаточен, а во многом подчинен обоснованию концепции реализма как мировоззрения и реалиста как соц-го типа, что и образует сквозную проблему статьи. Но вместе с тем философско-социологич-й контекст ее уточняет и расширяет смысл образа, подтверждает Писаревскую интерпретацию Базарова.

Зельдович еще выделяет жанр монографической статьи в произведениях Писарева.