К.С. Аксаков «о том же»

Россия - земля совершенно самобытная, вовсе не похожая на европейские государства и страны. Очень ошибутся те, которые вздумают прилагать к ней евро­пейские воззрения и на основании их судить о ней. Но так мало знает Россию наше просвещенное общество, что такого рода суждения слышишь часто. Помилуйте, говорят многие, неужели вы - думаете, что Россия идет каким-то своим путем? На это ответ простой: нельзя не думать того, что знаешь, что таково на самом деле.

Как занимателен и важен самобытный путь России до совращения ее (хотя отчасти) на путь западный и до подражания Западу! Как любопытны обстоя­тельства и последствия этого совращения, и, нако­нец, как занимательно и важно современное состояние России, вследствие предыдущего переворота, и совре­менное ее отношение к Западу!

История нашей родной земли так самобытна, что разнится с самой первой своей минуты. Здесь-то, в са­мом начале, разделяются эти пути русский и западно­европейский до той минуты, когда странно и насильст­венно встречаются они, когда Россия дает страшный крюк, кидает родную дорогу и примыкает к западной. На это начало прежде всего обратим свое внимание.

Все европейские государства основаны завоеванием. Вражда есть начало их. Власть явилась там неприяз­ненною и вооруженною, и насильственно утвердилась у покоренных народов. Один народ, или, лучше, одна дружина завоевывает народ, и образуется государство, в основе которого лежит вражда, не покидающая его во все течение истории. (Если там и была тишина, как явление, - в основе лежала вражда).

Русское государств, напротив, было основано не за­воеванием, а добровольным призванием власти. Поэтому не вражда, а мир и согласие есть его начало. Власть явилась у нас желанною, не враждебною, но за­щитною и утвердилась с согласия народного. На За­паде власть явилась как грубая сила, одолела и ут­вердилась без воли и убеждения покоренного народа. В России народ сознал и понял необходимость госу­дарственной власти на земле, и власть явилась, как званый гость, по воле и убеждению народа.

Таким образом, рабское чувство покоренного легло в основании западного государства; свободное чувство разумно и добровольно призвавшего власть легло в ос­новании государства русского. Раб бунтует против влас­ти, им непонимаемой, без воли его на него наложен­ной и его непонимающей. Человек свободный не бунту­ет против власти, им понятной и добровольно призван­ной.

Итак, в основании государства западного: насилие, рабство и вражда. В основании государства русского: добровольность, свобода и мир. Эти начала состав­ляют важное и решительное различие между Русью и Западной Европою, и определяют историю той и дру­гой.

Пути совершенно разные, разные до такой степени, что никогда не могут сойтись между собою, и наро­ды, идущие ими, никогда не согласятся в своих воз­зрениях. Запад, из состояния рабства переходя в сос­тояние бунта, принимает бунт за свободу, хвалится ею и видит рабство в России. Россия же постоянно хранит у себя призванную ею самою власть, хранит ее добро­вольно, свободно, и поэтому в бунтовщике видит только раба с другой стороны, который так же унижается перед новым идолом бунта, как перед старым идолом власти; ибо бунтовать может только раб, а свободный человек не бунтует.

Но пути эти стали еще различнее, когда важней­ший вопрос для человечества присоединился к ним: вопрос веры. Благодать сошла на Русь. Православная вера была принята ею. Запад пошел по дороге католи­цизма. Страшно в таком деле говорить свое мнение; но если мы не ошибаемся, то скажем, что по заслу­гам дался и истинный, дался и ложный путь веры - первый Руси, второй Западу.

Ясно стало для русского народа, что истинная сво­бода только там, где дух господень.

Обратимся собственно к судьбам России, оставим в стороне Запад. Мы, к сожалению, встретимся с ним еще и у себя.

При таких началах согласия, которые легли в основу русского государства, народ и власть должны были стать в совершенно особые отношения, не похожие на западные. При такой основе, как должен смотреть народ на власть? Так, как на власть, которая не покори­ла, но призвана им добровольно, которую потому он обязан хранить и чтить, ибо он сам пожелал ее: народ в таком случае есть первый страж власти. Как должна власть смотреть на народ? Как на народ, который не покорен ею, но который сам призвал ее, почувствовав ее необходимость, который, следовательно, не есть ее униженный раб, втайне мечтающий о бунте, но свобод­ный подданный, благодарный за ее труды и друг неиз­менный. С обоих же сторон, так как не было принуж­дения, а было свободное соглашение, должна быть пол­ная доверенность.

Но нет никакого обеспечения, скажут нам; или на­род, или власть могут изменить друг другу. Гарантия нужна! - Гарантия не нужна! Гарантия есть зло. Где нужна она, там нет добра; пусть лучше разрушится жизнь, в которой нет доброго, чем стоять с помощию зла. Вся сила в идеале. Да и что значат условия и договоры, как скоро нет силы внутренней? Никакой до­говор не удержит людей, как скоро нет внутреннего на это желания. Вся сила в нравственном убежде­нии. Это сокровище есть в России, потому что она всегда в него верила и не прибегала к договорам.

Поняв с принятием христианской веры, что свобода только в духе, Россия постоянно стояла за свою душу, за свою веру. С другой стороны, зная, что совер­шенство на земле невозможно, она не искала земного совершенства, и поэтому, выбрав лучшую (т. е. меньшее из зол) из правительственных форм, она держалась ее постоянно, не считая ее совершенною. Признавая свободно власть, она не восставала против нее и не унижалась перед нею.

Теперь обратимся к самой истории русской; прос­ледим отношение власти к народу и народа к власти, и посмотрим: была ли с какой-нибудь стороны измена.

Народ призывает власть добровольно, призывает ее в лице князя-монарха, как в лучшем ее выражении, и становится с нею в приязненные отношения. Это - союз народа с властию. Употребим здесь слова, которые так часто, постоянно, и с такой ясной определенностью встречаются в наших исторических свидетельствах, - слова, которые выражают народ и власть, т. е.: земля и государство.

Земля, как выражает это слово, - неопределенное и мирное состояние народа. Земля призвала себе госу­дарство на защиту, ограждение: прежде всего от врагов внешних, потом и от врагов внутренних. Отношение зем­ли и государства легло в основание русской истории...

Во все времена русской истории народ русский не изменил правительству, не изменил монархии. Если и были смуты, то они состояли в вопросе о личной законности государя: о Борисе, Лжедимитрии и Шуй­ском. Но никогда не раздавался голос в народе: не надо нам монархии, не надо нам самодержавия, не надо царя. Напротив, в 1612 году, одолев врагов своих и будучи без государя, вновь громко и единогласно призвал народ царя.

Любопытно, хотя вкратце, взглянуть на этот быт, на эти незыблемые, неизменные отношения между властию и народом, отношения свободные, разумные, не рабские, и потому обеспеченные от всякой рево­люции.

Государево и земское право - вот слова, которые слышались из уст народа, вот слова, которые слышались из уст государя; как часто встречаем их в древних, и от государя, и от народа идущих грамотах!

Эти слова указывают прямо на состав русской земли и обнимают его весь.

Что было государево, что было земское дело, так союзно и приязненно между собою соединенные, что было правительство, что был народ?

Земля или народ пахал, промышлял и торговал; го­сударство поддерживал он деньгами и, в случае нужды, становился под знамена. Он составлял сам собою одно огромное целое, для которого необходимо было госу­дарство, чтобы можно было жить ему своею жизнью, и хранить безмятежно свою веру и беспрепятственно свой древний быт. Государь, первый защитник и хранитель земли, поддерживал общинное начало, и народ, под верховной властию государя управлялся сам собою. Сельские общины выбирали своих старост, целовальни­ков и других чиновников. Иногда государь призывал землю на совет и делал ее участницею дел политиче­ских. Государство или государь, с неограниченною ника­ким условием властию, блюл тихую жизнь земли. Вся администрация или управление было в его руках. Постоянное войско было собственно его заботой. Сно­шения политические ведал он один. Все, служившие ему орудием его прямой воли, были люди государевы. Они были воеводами или губернаторами, они сидели в судах городских и творили суд и правду; все люди, не пахавшие, не промышлявшие, не торговавшие, не вы­борные от земли, составляли, так сказать, дружину го­судареву и назывались людьми служилыми. Это были бояре, дворяне и проч. Число их было огромно. Сюда причислялись также все люди, служившие лично бо­ярам, дворянам и вообще всем людям государевым, собственно так называемые холопи. Люди служилые, бояре, окольничие, стольники, дворяне и дети боярские (почти то же, что однодворцы), пользовались за службу свою поместьями и вотчинами. Не все бояре, в особен­ности же не все дворяне и дети боярские, потому что сии последние были очень многочисленны, состояли в действительной службе; но все они, все служилые люди без исключения, всегда могли быть потребованы на службу и не имели права отказываться: они составля­ли, так сказать, резерв служилых людей, были нечто в роде бессрочно-отпускных, и таким образом не даром пользовались своими поместьями.

Таким образом, в России не было ни одного чело­века, пользующегося даром своими выгодами (тем менее по праву). Когда созывалась вся Россия, и слу­жилая и земская, на совет к государю, то такой совет назывался уже земским, и государь являлся тогда гла­вою земли.

Аристократии не было и не могло быть, ибо бояр­ство не было наследственно. Князья часто попадаются в жильцах; все зависело от службы. Сюда, правда, вхо­дило местничество; но само местничество на воспоми­наниях службы основывало права свои. Разделения на неподвижные сословия не было. Живое начало прони­кало весь состав, и нигде, ни в каком сословии не за­стаивалось кругообращение сил государственных; можно было дослужиться до боярина; из людей земских можно было перейти в служилые. Аристократии запад­ной не было вовсе. Не было вовсе и западной демокра­тии. Вся Россия была под двумя властями - земли и государства, разделялась на два отдела - на людей земских и людей служилых.

Что же соединяло эти два отдела, что составляло неразрывную связь между ними? Мы говорили прежде о добровольном призвании землею власти: это относится собственно к правительству, к государю; но здесь мы говорим уже о проявлении этих начал, о двух классах; служилом и земском. Что соединяло эти два отдела России? Вера и жизнь; вот почему всякий чиновник, начиная от боярина, был свой человек народу; вот по­чему, переходя из земских людей в служилые, он не становился чуждым земле. Выше всех этих разделений было единство веры и единство жизни, быта, соединяв­шее Россию в одно целое. Верою и жизнию само госу­дарство становилось земским...

Материалы по истории СССР для семинарских и практических занятий. Освободительное движение и общественная мысль в России XIX в.: Учеб. пособие/ Сост. В.А. Фёдоров, Н.И. Цимбаев. – М.: Высшая школа, 1991. – С. 220-225.