Идеал в духовном сословии.
Друзья.
С таким идеалом мы встречаемся в рассказе Н.С.Лескова «Инженеры - бессребреники». В нем он повествует о становлении и развитии характеров таких замечательных людей, как Дмитрий Александрович Брянчанинов и Михаил Чихачев. Они поступили и с блеском окончили Петербургское Инженерное Училище. Уже там они себя проявили, как люди незаурядного таланта и благочестия. Первым заводилой и лидером был Брянчанинов он был главою кружка любителей и почитателей «святости и чести». Набожность и благочестие были основными его чертами. «Он был мальчик с чрезвычайно миловидною и располагающею наружностью, которая при выдержанности его характера и благородстве манер очень сильно к нему располагала. Ho Брянчанинов был осторожен с детства; он не доверялся всем ласкам без разбора и вообще держал себя строго»1. Это было заметно не только его товарищам и преподавателям, но на замечательного ученика обратил внимание и выбрал в сои «пансионеры» сам великий князь Николай Павлович, (в последствии Император Николай I).
Мало чем уступал Брянчанинову и Чихачев, но был много скромнее и предпочитал держаться в тени своего блистательного друга. Вместе они выработали стратегию поведения, которой следовали всю оставшуюся жизнь. Первая замечательная мысль в этом направлении была сформулирована Брянчаниновым: «Я вижу одно верное средство для того, чтобы не поддаться опасности соблазна, который представляют люди… Я думаю, что надо всегда смотреть, на Богочеловека»2. А ведь это были совсем молодые люди. Известно, что как раз на молодой, почти юный, возраст приходится период, так называемой, богооставленности человека когда над ним тяготеют отнюдь не благочестивые желания и помыслы. С течением времени, учась на своих ошибках, человек снова может обрести благодать, которая даром дается в детстве после крещения. Но Брянчанинов и Чихачев миновали эту фазу, сразу отнеся себя в разряд праведников. «Они дружили для того, чтобы поддерживать один другого в общем их стремлении уйти от житейских соблазнов и поднявшему их возвышенному идеалу чистой жизни в духе христианского учения»3.
Поняв, что в миру им от соблазнов этих никоем образом не укрыться, они оба оставили свою службу в армии в качестве военных инженеров прямо накануне русско-турецкой компании, чем вызвали неудовольствие Императора и осуждение своих товарищей и родственников.
Но «ин суд Божий, ин суд человеческий!». Если бы они не решились на столь отчаянный поступок, то мы бы не получили замечательного архиерея, который поднял благочестие и навел порядок в Троице-Сергиевой Лавре, выдающегося богослова, написавшего беценные труды-наставления, не утратившими своей значимости и по сей день. А Чихачев до конца дней был помощником и сподвижником преосвященного Игнатия. Казалось бы, что Лесков изобразил людей совершенно идеальных, без пороков и страстей. Они конечно же были, но самое главное их видеть и искоренять. Известно, что самые праведные люди считали себя великими грешниками, потому что даже дурной помысел считали за грех. Но действительность, реальность оказалась еще более идеальной, чем изобразил Лесков. Игнатий (иноческое имя) Брянчанинов, оставив после себя добрую память и богатое литературное наследие, был причислен Русской Православной Церковью к лику святых.
Я имела счастье бывать на его могиле в Толгском монастыре в Ярославле и видела огромное количество людей, приезжающих помолиться и приложиться к мощам святого угодника Божия. Монахини же усердно собирают и записывают все свидетельства чудес и исцелений, которые происходят у мощей этого великого Угодника Божия. Таким образом, идеал человека-монаха, описанный Лесковом, оказался значительно беднее реальности. Реальность же много чудеснее и прекраснее!
Архимандрит.
С ним мы встречаемся в рассказе Н.С.Лескова «Кадетский монастырь». Он преподавал религиозные предметы у старших классов Кадетского училища. «Он был среднего возраста, небольшого роста, сухощав и брюнет, энергический, живой , с звучным голосом и весьма приятными манерами, любил цветы и занимался для удовольствия астрономией»4. Он сумел заинтересовать кадетов религией и раскрыл перед ними «поэзию вечной правды и неумирающей красоты»5. В этом смысле он явился для учеников благодетелем, образовав в них религиозное чувство. Архимандрита не могли наслушаться, каждое его слово ловили. При этом он никого не осуждал, даже жестокого начальника Демидова.
Вот пример его лекции, которая запомнилась автору повествования на всю жизнь. На вопрос почему Иисус пришел не в образе царя в блески и славе с сонмом ангелов, Архимандрит отвечал так: «Когда я, сытый, что по моему лицу видно, и одетый в шелк, говорю в церкви проповедь и объясняю, что нужно терпеливо сносить холод и голод, то я в это время читаю на лицах слушателей: «Хорошо тебе, монах, рассуждать, когда ты в шелку да сыт. А посмотрели 6ы мы, как бы ты заговорил о терпении, если бы тебе от голода живот к спине подвело, а от стужи все тело посинело». И я думаю, что, если бы господь наш пришел в славе, то и ему отвечали бы что-нибудь в этом роде. Сказали бы, пожалуй: «Там тебе на небе отлично, пришел к нам на время и учишь. Нет, вот если бы ты промеж нас родился да от колыбели до гроба претерпел, что нам терпеть здесь приходится, тогда бы другое дело». И это очень важно основательно, для этого он и сошел босой и пробрел по земле без приюта»6.
Вскоре его уволили из училища по причине жалобы на него Демидова, поскольку архимандрит запретил курсантам громко здороваться с начальством в церкви, на что вынуждал Демидов. Но память о нем кадеты пронесли через всю свою жизнь, а семена веры, брошенные им, вскоре проросли и дали настоящих офицеров, готовых в любом момент умереть за веру и Отечество.
В рассказе Архимандрит изображен в виде идеального человека, но не совсем. Когда курсанты жаловались на Демидова Архимандриту, на его лице еле заметно кривились губы, что показывало крайнее презрение Архимандрита к этому ханже. Но и только. Вслух он никогда плохо о начальстве не говорил, все шалости кадетов против Демидова пресекал. Таким образом, реальность сводилась к тому. Что в этом человеке шла жестокая внутренняя борьба за сохранения в себе христианина.
Московский поп.
О нем мы узнаем из повести Н.С.Лескова «Очарованный странник». Повествуя историю своей жизни, Флягин упоминает о неком московском попе, которго за пьянку хотели лишить сана и снять с места. Но ночью, правящий тогда архиерей, увидел сон, в котором преподобный Сергий Радонежский запретил ему увольнять попа. Сон повторился и на вторую ночь. Теперь сонмы измученных людей-теней были биты рыцарями в зеленом. А голос сказал, что теперь за этих людей молиться некому, поскольку попа, который за них молился, уволили. Владыко на следующее утро призвал попа и спросил, за кого он так усердно молится. Оказалось, что за самоубийц! А ведь это большой труд, и страшное бремя, как и отчитки. Таким людям и за это приходится много претерпевать. Диво, молиться за праведников, от этого на душе теплее и нападок бесовских нет. Возможно и пьянство было результатом мщения сил злобы поднебесной, ведь самоубийцы, согласно христианскому учению, сразу в ад попадают. Архиерей вернул попу сан и восстанови на месте, поскольку мало найдется людей, кто дерзает идти на такой духовный подвиг!
Так что здесь реальность оказалась, тоже значительно выше того образа, который рисовался при невнимательном рассмотрении. Этот воин был, воин христов, отважнейший и добрейший человек, и это покрывало все остальные его недостатки.
Я тоже знала таких батюшек. Один из них, отец Василий Борин, жил в Васьк-Нарве, теперь это территория другого государства. А тогда к нему со всей России съезжались душевнобольные люди. Он вел отчитки, и многим становилось легче, а некоторые совсем выздоравливали. Его спрашивали, почему не все выздоравливают, а он говорил, что это испытание послано Богом, и не всем полезно вдруг от него избавиться. А еще, я помню, он говорил, что молится за Ленина. Ему очень плохо, он люто мучается, и на глазах о. Василия выступали слезы. А ведь это надо иметь очень большое дерзновение молиться за таких людей! Хорошо молиться за праведников, а ты попробуй за злодеев, тогда и поймешь, что это за труд.
Все упомянутые нами - это праведники, близкие к идеалу люди, а реальность мы можем увидеть, прочитав повесть Лескова «Мелочи Архиерейской жизни», где владыко орловский Смарагд вовсе не являет собой идеал христианской жизни. То же самое мы можем сказать и священнике из рассказа «Однодум», который пытался на исповеди выведать грехи Рыжова, чтобы этим против него воспользоваться. Но «праведник» оказался выше козней против него затеваемых.