31. 3. Ответственность государственного служащего за выполнение незаконного приказа руководителя

Можно сказать, что пока не возникло сомнений, действия должностного лица презюмируются законными. Они обязаны выполняться их адресатами. Это так называемые оспоримые акты управления в отличие от актов ничтожных. Ничтожные же акты не порождают правовых последствий с самого начала, как незаконные.

Отказ работника от выполнения работ в случае возникновения опасности для его жизни и здоровья вследствие нарушения требований охраны труда либо от выполнения тяжелых работ и работ с вредными и (или) опасными условиями труда, не предусмотренных трудовым договором, не влечет за собой привлечения его к дисциплинарной ответственности. Эта диспозиция статьи 220 Трудового кодекса РФ проводится под гипотезой Гарантии права работников на труд в условиях, соответствующих требованиям охраны труда. Следует считать, что эта статья применима также и к труду государственных служащих. Поскольку при приеме государственного служащего на работу с ним заключается трудовой договор, как это следует из пункта 6 статьи 21 федерального закона РФ 199-ФЗ 1995 г. А лица, виновные в нарушении трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, привлекаются к дисциплинарной ответственности в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами, а также привлекаются к гражданско - правовой, административной и уголовной ответственности в порядке, установленном федеральными законами, гласит ст. 419 Трудового кодекса РФ.

Пункт 4 статьи 14 Ответственность государственного служащего Федерального закона РФ 119-ФЗ от 31 июля 1995 года Об основах государственной службы Российской Федерации гласит, что Государственный служащий в случае сомнения в правомерности полученного им для исполнения распоряжения обязан в письменной форме незамедлительно сообщить об этом своему непосредственному руководителю, руководителю, издавшему распоряжение, и вышестоящему руководителю. Если вышестоящий руководитель, а в его отсутствие руководитель, издавший распоряжение, в письменной форме подтверждает указанное распоряжение, государственный служащий обязан его исполнить, за исключением случаев, когда его исполнение является административно либо уголовно наказуемым деянием.

Ответственность за исполнение государственным служащим неправомерного распоряжения несет подтвердивший это распоряжение руководитель. В истории известен случай, когда министр обороны РФ П.С.Грачев, всегда верно служивший Б.Н.Ельцину, получив от него приказ на расстрел Верховного Совета в октябре 1993 г., попросил дать этот приказ письменно. Б.Н.Ельцин такой приказ выдал[Ельцин Б. Записки президента. - М.: Огонек, 1994, стр. 386.], но после расстрела парламента П.С.Грачев перестал быть министром обороны РФ. Если справочник видных лиц в РФ 1993 года содержит положительные качества П.С.Грачева как военачальника[Кто есть кто в России и ближнем зарубежье: Справочник. - М.: Издательский дом "Новое время", "Всё для вас", 1993, стр. 186-187.], то подобная книга 1999 года[Федеральная элита: Кто есть Кто в политике и экономике. /Глав. Ред.-сост. А.А.Мухин. - М.: Аванта+, 1999.] уже не упоминает его среди лиц, отнесенных её составителями к федеральной элите.

Если же письменного подтверждения нет, как например в казусе генерала Родионова в Тбилиси, ответственность за действия, совершенные по указанию начальника, М.С.Горбачева, несет исполнитель.

Сложным правовым моментом в данном случае является определение субъекта, имеющего право определять, является ли приказ начальника соответствующим законодательству или нет. С точки зрения Б.Н.Ельцина расстрел им парламента совершенно правомерен, поскольку сам Ельцин считал парламент коммунистическим, а идеологию коммунизма, этот выросший благодаря коммунизму человек, признает преступной и не имеющей права на существование. Точно так же он, выросший под благотворным влиянием надежного и грозного ядерного зонтика[Так он сам оценивает свое детство. См.: Ельцин Б. Записки президента. - М.: Огонек, 1994, стр. 360.] все делает для развала армии и ликвидации ядерного оружия в Российской Федерации. То есть оценки общественных процессов практически всегда носят субъективный характер. Государственный аппарат не может нормально функционировать, если каждый государственный служащий на свой вкус будет оценивать, выполнять ли ему приказ или нет.

С этой же проблемой сталкиваются и буржуазные страны. Вот как пишет об этом в Великобритании Н.С.Крылова: последней общей чертой статуса персонала ключевых звеньев государственной машины является последовательное проведение начал личной субординации, обеспечивающее подчинение нижестоящих вышестоящим. Это гарантирует более полное претворение желаний руководства, необходимое для проведения в жизнь воли правящего класса. Разумеется, степень жесткости подчинения приказам начальства в различных ключевых звеньях неодинакова. В крайней форме она проявляется в вооруженных силах и полиции, где для достижения своих классовых целей буржуазии абсолютно необходимо беспрекословное исполнение приказов начальства. Военнослужащие, как упоминалось выше, подчинены нормам военного права, которое предоставляет офицерам широкие дисциплинарные полномочия по отношению к рядовым военнослужащим (право ареста, расследования, наказания, передачи дела в военный суд). Кроме того, в военном праве есть ряд составов преступлений, направленных на поддержание в армии твердой дисциплины. Любое сопротивление или неподчинение рассматривается в войсках как тяжкое воинское преступление мятеж[Крылова Н.С. Английское государство, - М.: Наука, 1981, стр. 68.]. Полицейские подчиняются детальному дисциплинарному кодексу, а полицейские формирования строятся на началах жёсткой дисциплины, обеспечивающей беспрекословное выполнение команд и распоряжений начальства.