________КРИТИКА ТЕЛЕОЛОГИЧЕСКОЙ СПОСОБНОСТИ СУЖДЕНИЯ________
эпигенеза58 . Последнюю можно называть также системой родовой преформации, так как продуктивная способность порождающих была по своим внутренним целесообразным задаткам, доставшимся их роду, следовательно, специфическая форма, virtualiter59 преформирована. Исходя из этого, противоположную теорию индивидуальной преформации лучше было бы называть теорией инволюции (или теорией включения).
Поборники теории эволюции, изымающие каждый индивид из формирующей силы природы, чтобы получить его непосредственно из рук творца, все-таки не рискнули принять гипотезу окказионализма, согласно которой совокупление не более, чем формальность, при которой высшая разумная причина мира каждый раз непосредственно создает плод, предоставляя матери лишь его развитие и питание. Они высказались в пользу преформации, как будто не все равно, возникают ли сверхъестественным образом подобные формы в начале мира или в процессе его развития, и как будто случайным творением не снимается огромное количество сверхъестественных мер, необходимых, чтобы образованный в начале мира эмбрион не пострадал за долгое время до своего развития от разрушительных сил природы и сохранился невредимым, а также не становится ненужным и бесцельным неизмеримо большее число подобных реформированных существ, которые должны некогда развиться, и вместе с ними — столько же творений. Однако они по крайней мере хотели кое-что в этом предоставить природе, чтобы не впасть в полную гиперфизику, способную обойтись без всякого естественного объяснения. Правда, они еще держались своей гиперфизики, находя даже в уродах (которых ведь невозможно считать целями природы) поразительную целесообразность, хотя смысл ее может сводиться лишь к тому, что когда-нибудь анатом ощутит от такой бесцельной целесообразности смущение и удивление. Однако они никак не могли ввести в рамки системы преформации рождение ублюдков и должны были признать, что мужское семя, которому они, впрочем, приписывали только механическое свойство служить средством питания для эмбриона, обладает, сверх того, также целесообразно формирующей силой, которую, когда речь идет о продукте рождения от двух особей одного рода, они отрицают у обоих. Если даже не знать о большом преимуществе сторонника
297
________И. КАНТ________
эпигенеза, которое он имеет перед сторонником индивидуальной преформации в вопросе об эмпирических основаниях для доказательства своей теории, разум должен был бы уже заранее со всей благосклонностью принять способ его объяснения, так как он рассматривает природу в ее отношении к вещам, которые первоначально можно было представить себе возможными только по каузальности целей, по крайней мере в том, что касается размножения, как самопорождающую, а не только развивающую, и таким образом отдавая минимальную дань сверхъестественному, все последующее предоставляет природе (не определяя ничего в этом первом начале, на которое вообще наталкивается физика, какую бы последовательность причин она ни применяла).
Для теории эпигенеза никто не сделал больше, как для ее доказательства, так и для установления подлинных принципов ее применения, отчасти посредством ограничения ее слишком смелого использования, чем господин надворный советник Блуменбах. Весь физический способ объяснений этих образований он начинает с органической материи. Ибо он с полным основанием объявляет противоречащим разуму, что грубая материя сама формировалась по механическим законам, что из природы безжизненного могла возникнуть жизнь и что материя сама приняла форму самой себя сохраняющей целесообразности; вместе с тем, однако, он отводит механизму природы, действующему в соответствии с недоступным нашему исследованию принципом некой первичной организации неопределимую, но несомненную роль; в этой связи он называет способность материи (в отличие от вообще присущей ей чисто технической способности к формированию) в
органическом теле стремлением к формированию (как бы подчиняющимся высшему руководству и указаниям первой).
§82
ОТЕЛЕОЛОГИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ
ВО ВНЕШНИХ ОТНОШЕНИЯХ ОРГАНИЗМОВ
Под внешней целесообразностью я понимаю ту, при которой одна вещь природы служит средством к цели. Вещи, которые не имеют внутренней целесообразности или не предполагают ее для своей возможности, например, земля, воздух, вода и т. д., тем не менее мо-
298
________КРИТИКА ТЕЛЕОЛОГИЧЕСКОЙ СПОСОБНОСТИ СУЖДЕНИЯ________
гут быть внешне, то есть по отношению к другим предметам, очень целесообразны; однако эти предметы должны быть организмами, то есть целями природы, в противном случае первые нельзя было бы рассматривать как средство. Так, воду, воздух и землю нельзя считать средством для нагромождения гор, поскольку в горах не содержится ничего, что требовало бы основания их возможности в соответствии с целями, по отношению к которым, следовательно, их причину никогда нельзя представлять себе под предикатом средства (содействующего этим целям).
Внешняя целесообразность — совсем другое понятие, чем понятие внутренней целесообразности, связанное с возможностью предмета независимо от того, есть ли сама его действительность цель или нет. Об организме еще можно спросить: для чего он существует? Но это гораздо труднее, когда речь идет о вещах, в которых познается лишь действие механизма природы. Ибо в организмах мы уже представляем себе целевую каузальность для их внутренней возможности, некий творящий рассудок, и относим эту деятельную способность к его определяющему основанию, к намерению. Есть только одна внешняя целесообразность, связанная с внутренней организацией, которая, не вызывая вопроса, для какой цели должен существовать этот организм, служит во внешнем отношении средством для достижения цели. Это — организация обоих полов в их отношении друг к другу для продолжения рода; ибо в данном случае, как и по поводу индивида, можно задать вопрос: для чего должна существовать такая пара? Ответ гласит: она составляет некое организующее целое, хотя и не организованное в одном теле.
Если же спрашивают, для чего существует вещь, то ответом будет: либо что ее существование и порождение не имеют никакого отношения к преднамеренно действующей причине — тоща считают, что она возникла из механизма природы; либо что существует какое-то преднамеренное основание ее существования (в качестве случайного предмета природы), и эту мысль вряд ли можно отделить от понятия органической вещи, ибо, поскольку мы должны придать ее внутренней возможности каузальность конечных причин и идею, которая лежит в основе этой каузальности, существование этого продукта мы можем мыслить только как цель. Ведь представляемое действие, представление о котором есть одновременно и оп-
299
________И. КАНТ________
ределяющее основание разумно действующей причины для его возникновения, называется целью. Следовательно, в этом случае можно сказать либо что цель существования подобного предмета природы заключена в нем самом, то есть он есть не только цель, но и конечная цель; либо что эта цель находится вне его, в других предметах природы, то есть он существует целесообразно не как конечная цель, а необходимым образом одновременно и как средство.
Если мы обозрим всю природу, мы не найдем в ней как природе существа, которое могло бы притязать на то, чтобы быть конечной целью творения; можно даже априорно вывести доказательство: то, что могло бы еще
быть для природы по всевозможным определениям и свойствам последней целью, все-таки никогда не может быть в качестве природной вещи конечной целью.
Обращаясь к растительному царству, можно было бы сначала вследствие неизмеримой плодовитости, позволяющей ему распространяться едва ли не на любой почве, прийти к мысли, что его следует считать продуктом механизма природы, таким же, как тот, который она обнаруживает в образованиях минерального царства. Однако большее знание о несказанно мудрой организации в нем заставляет нас отказаться от этой мысли и задать вопрос: для чего существуют эти творения? Если на это ответить: для царства животных, которые ими питаются, чтобы распространиться в столь многообразных видах по Земле, то возникает вопрос: но для чего существуют эти травоядные животные? Ответ будет, вероятно: для хищников, которые могут питаться только тем, что обладает жизнью. И наконец, ответом на вопрос: для чего нужны хищники и все названные царства природы — будет: для человека, для многообразного пользования всем этим, чему его учит его рассудок. И он — последняя цель творения здесь, на Земле, так как он — единственное существо на Земле, способное составить понятие о целях и с помощью своего разума — систему целей из агрегата целесообразно сформированных вещей.
Можно также вслед за Линнеем идти по видимости обратным путем и сказать: травоядные животные существуют для того, чтобы сдерживать буйный рост растительного царства, который мог бы задушить многие его виды; хищники — для того чтобы ограничить прожорли-
300
________КРИТИКА ТЕЛЕОЛОГИЧЕСКОЙ СПОСОБНОСТИ СУЖДЕНИЯ________
вость этих животных; наконец, человек — для того чтобы, преследуя хищников и сокращая их число, устанавливать известное равновесие между созидающими и разрушающими силами природы. И, таким образом, человек, сколь бы он ни хотел, чтобы его в известном отношении рассматривали как цель, все-таки в другом отношении имел бы лишь значение средства.
Если принять в качестве принципа объективную целесообразность в многообразии пород земных творений и их внешнем отношении друг к другу в качестве целесообразно конструированных существ, то в соответствии с разумом следует также мыслить известную организацию и систему всех царств природы согласно конечным причинам. Однако здесь опыт как будто резко противоречит максиме разума, особенно в том, что касается последней цели природы, которая необходима для возможности такой системы и которую мы можем полагать только в человека; дело в том, что для него как одного из многих родов животных природа не сделала ни малейшего исключения ни в действии своих разрушительных, ни в действии своих созидающих сил, подчинив все своему механизму без ка- кой-либо цели.
Первое, что должно было бы быть преднамеренно совершено в устройстве природы для создания целесообразного целого природных существ на Земле, — это место их обитания, почва и среда, в которой им предстоит жить. Однако более точное знание устройства этой основы всякого органического порождения свидетельствует лишь о совершенно непреднамеренно действующих причинах, скорее опустошающих, чем способствующих порождению, порядку и целям. Суша и море хранят не только следы древних грозных опустошений, которые постигли их и все творения в них и на них, но и все их строение, пласты земли и границы моря выглядят как результат диких могущественных сил, действовавших при хаотическом состоянии природы. Как ни целесообразно как будто устроены теперь форма, строение и наклон суши для того, чтобы принимать воду из воздуха, для ключевых вод между пластами почвы различного рода (для ряда продуктов) и течения рек, более пристальное их изучение доказывает, что они возникли как действие извержений пламени, воды или возмущений океана; это относится как к первым порождениям их формы, так и преимущественно
301
________И. КАНТ________
к их последующим преобразованиям вместе с гибелью их первых органических порождений*. Если место пребывания, почва (земля) и материнское лоно (море) указывают для всех этих творений только на совершенно непреднамеренный механизм их порождения, то как и по какому же праву можем мы требовать для этих продуктов другого происхождения и отстаивать эту точку зрения? Даже если человек не был затронут этими катаклизмами, что как будто доказывает точнейшее исследование остатков опустошений в природе (по мнению Кампера), он настолько зависим от всех земных созданий, что, признавая господствующий над всеми другими созданиями механизм природы, следует допустить, что он неминуемо должен был затронуть и его, хотя рассудок человека мог его спасти (по крайней мере в большинстве случаев) от этих опустошений в природе.
Однако этот аргумент доказывает, по-видимому, больше, чем то, что содержалось в намерении, ради которого он был приведен, а именно не только то, что человек не есть последняя цель природы и что по той же причине агрегат органических вещей природы на Земле не может быть системой целей, но и то, что рассмотренные ранее продукты природы как ее цели происходят только из механизма природы.
Между тем уже в приведенном выше разрешении антиномии принципов механического и телеологического возникновения организмов в природе мы видели, что, поскольку они в отношении формирующей по своим частным законам природы (к систематической связи которых у нас нет ключа) суть только принципы рефлектирующей способности суждения, которые не определяют их происхождения самого по себе, а лишь гласят, что мы по свойствам
* Если сохранять принятое некогда название естественная история для описания природы, тогда то, что оно буквально означает, а именно представление о прежнем древнем состоянии Земли, о котором с достаточным основанием делаются предположения, хотя никто не располагает достоверными данными, следовало бы в противоположность искусству называть археологией природы. К археологии природы относились бы окаменелости, а к искусству природы — обточенные камни и т. д. Ибо, поскольку над этим (под названием теории Земли) действительно постоянно, хотя и медленно, что вполне оправданно, работают, это название было бы дано не просто воображаемому исследованию природы, а такому, к которому приглашает и призывает нас сама природа.
302