Глава xlvi

Об ужасающей кутерьме с колокольчиками и котами, прервавшей объяснения

Дон Кихота с влюбленною Альтисидорою

Мы оставили Дон Кихота погруженным в раздумье, коего причиною было

пение влюбленной девицы Альтисидоры. С этими мыслями он лег спать, и от них,

точно от блох, ему не было ни отдыха, ни сна, а к ним еще примешивалась

мысль о спустившихся на чулке петлях; но как время быстролетно и нет на

свете такого обрыва, который преградил бы ему путь, то, оседлав ночные часы,

оно с великим проворством достигло часа утреннего. Тут Дон Кихот покинул

мягкую перину, облачился нимало не медля в свое одеяние из верблюжьей шерсти

и, чтобы скрыть прискорбный изъян на чулке, натянул походные сапоги; сверху

он накинул на себя алую мантию, на голову надел зеленого бархата шапочку с

серебряными позументами, через плечо перекинул перевязь со своим добрым

булатным мечом, взял в руки длинные четки, которые были при нем постоянно, и

весьма величественно и торжественно проследовал в гостиную, где герцог и

герцогиня, уже вполне одетые, по-видимому, ожидали его. В галерее же, через

которую ему надлежало пройти, его дожидалась Альтисидора со своей подругой;

и, едва увидев Дон Кихота, Альтисидора притворилась, будто ей дурно, а

подруга подхватила ее на руки и с чрезвычайною поспешностью начала

расшнуровывать ей корсаж. Дон Кихот все это заметил; приблизившись к

девушкам, он сказал:

- Мне ясно, чем вызываются подобного рода обмороки.

- А мне неясно, - сказала подруга. - Альтисидора - самая здоровая

девушка в замке, за время нашего знакомства я ни оха, ни вздоха от нее не

слыхала. Будь прокляты все странствующие рыцари, какие только есть на свете,

если все они столь бесчувственны! Проходите, сеньор Дон Кихот: пока ваша

милость будет здесь стоять, до тех пор бедная девочка не придет в себя.

Дон Кихот же ей на это сказал:

- Распорядитесь, сеньора, чтобы вечером в мой покой принесли лютню: я,

сколько могу, утешу страждущую эту девицу, ибо скорое разочарование,

наступающее в первоначальную пору любви, - это самое верное средство.

Засим он поспешил удалиться, дабы никто его здесь не застал. Стоило ему

скрыться из виду, как лишившаяся чувств Альтисидора очнулась и сказала

подруге:

- Непременно нужно отнести ему лютню: по всей вероятности, Дон Кихот

намерен усладить наш слух музыкой, и у него это может получиться недурно.

Они тотчас отправились к герцогине, рассказали о своей встрече с Дон

Кихотом и о том, что он просит лютню, герцогиня, чрезвычайно обрадовавшись,

немедленно сговорилась с герцогом и девушками сыграть с Дон Кихотом веселую,

но не злую шутку, и все, предвкушая удовольствие, стали ждать вечера, между

тем вечер наступил так же быстро, как быстро наступил этот день, который,

кстати сказать, их светлости провели в приятной беседе с Дон Кихотом. И в

этот же день герцогиня воистину и вправду послала своего слугу (того самого,

что изображал в саду заколдованную Дульсинею) к Тересе Панса с письмом от ее

мужа Санчо Пансы и с узлом с одеждой, которую тот оставил для Тересы, и

велела этому слуге дать ей потом подробный отчет о своей поездке. Слуга

отбыл, а в одиннадцать часов вечера Дон Кихот нашел у себя в комнате виолу

{1}; он подтянул струны, затем отворил решетчатый ставень и услыхал, что в

саду кто-то гуляет; тогда он быстро перебрал лады, с крайним тщанием

настроил виолу, прочистил себе гортань, откашлялся, а затем сипловатым, но

отнюдь не фальшивым голосом запел романс, который он сам же предварительно

сочинил:

С петель разума срывать

Душу страсть умеет ловко,

Расслабляющую праздность

Применяя вместо лома.

Но работа, и шитье,

И домашние заботы -

Верное противоядье

От тревог и мук любовных,

Честной девушке, о браке

Помышляющей законном,

Скромность служит и приданым,

И завидной похвалою.

Ведь и странствующий рыцарь,

И столичный франт-придворный

Бойким только строят куры,

А берут в супруги скромниц.

Грех считать любовью чувство,

Что живет лишь миг короткий,

Что при встрече возникает,

А при расставанье блекнет.

Это лишь каприз минутный,

Что назавтра же проходит,

И не может он оставить

В нашем сердце след глубокий.

Кто по старой краске пишет,

Тот маляр, а не художник;

Там, где страсть жива былая,

Места нет для страсти новой.

Так мне в душу врезан образ

Дульсинеи из Тобосо,

Что никто ее оттуда

Вытеснить уже не может.

В человеке постоянство -

Драгоценнейшее свойство:

С помощью его влюбленных

До себя Амур возносит.

Только успел Дон Кихот, которого слушали герцог, герцогиня, Альтисидора

и почти все обитатели замка, дойти до этого места, как вдруг с галереи,

находившейся прямо над его окном, спустилась веревка с бесчисленным

множеством колокольчиков, а вслед за тем кто-то вытряхнул полный мешок

котов, к хвостам которых также были привязаны маленькие колокольчики. Звон

колокольчиков и мяуканье котов были до того оглушительны, что оторопели даже

герцог с герцогиней, которые все это и затеяли, а Дон Кихот в испуге замер

на месте; и нужно же было случиться так, чтобы некоторые из этих котов

пробрались через решетку в Дон-Кихотов покой и заметались туда-сюда, так что

казалось, будто в комнату ворвался легион бесов. Коты опрокинули свечи,

горевшие в комнате, и все носились и носились в поисках выхода; между тем

веревка с большими колокольцами беспрерывно опускалась и поднималась.

Большинство обитателей замка, не имевших понятия, в чем суть дела, были

изумлены и озадачены, Дон Кихот же вскочил, выхватил меч и стал наносить

удары через решетку, громко восклицая:

- Прочь, коварные чародеи! Прочь, колдовская орава! Я Дон Кихот

Ламанчский, и, что бы вы ни злоумышляли, вам со мною не справиться и ничего

не поделать.

Тут он накинулся с мечом на котов, метавшихся по комнате, и начал

осыпать их ударами; коты устремились к решетке и выпрыгнули через нее в сад,

но один кот, доведенный до бешенства ударами Дон Кихота, бросился ему прямо

на лицо и когтями и зубами впился в нос, Дон Кихот же от боли закричал не

своим голосом. Услышав крик и тотчас сообразив, в чем дело, герцог и

герцогиня поспешили на место происшествия и, общим ключом отомкнув дверь в

покой Дон Кихота, увидели, что бедный рыцарь изо всех сил старается оторвать

кота от своего лица. Сбежались люди с огнями и осветили неравный бой; герцог

хотел было разнять бойцов, но Дон Кихот закричал:

- Не гоните его отсюда! Дайте мне схватиться врукопашную с этим

демоном, с этим колдуном, с этим волшебником. Я ему покажу, кто таков Дон

Кихот Ламанчский.

Но кот, не обращая внимания на угрозы, визжал и еще глубже запускал

когти; наконец герцог отцепил его и выкинул в окно.

У Дон Кихота все лицо было в царапинах, досталось и его носу, однако ж

он весьма досадовал, что ему не дали окончить ожесточенную битву с этим

злодеем-волшебником. Принесли апарисиево масло {2}, и сама Альтисидора

белоснежными своими ручками перевязала ему раны; и, накладывая повязки, она

шептала:

- Все эти беды посылаются тебе, твердокаменный рыцарь, в наказание за

суровость и непреклонность твою. Дай бог, чтобы оруженосец твой Санчо

позабыл, что ему надлежит бичевать себя, дай бог, чтобы столь горячо любимая

тобою Дульсинея так и не вышла из-под власти волшебных чар и чтобы ты ею не

насладился и не взошел с нею на брачное ложе - во всяком случае, пока жива

я, тебя обожающая.

Ничего не ответил ей Дон Кихот, а лишь из глубины души вздохнул; затем

он лег на свою кровать и поблагодарил герцогскую чету за оказанную услугу,

которая дорога ему, дескать, не потому, чтобы эта орава котов и чародеев с

колокольчиками в самом деле нагнала на него страху, а лишь как изъявление

доброго намерения их светлостей ему помочь. Герцог и герцогиня пожелали ему

спокойной ночи и удалились; неудачный конец шутки огорчил их, но они не

могли предполагать, что приключение это так дорого обойдется Дон Кихоту и

причинит ему такую неприятность, Дон Кихоту же оно и в самом деле стоило

пятидневного лежания в постели, и за это время с ним случилось новое

приключение, еще забавнее предыдущего, однако жизнеописатель Дон Кихота не

намерен сейчас об этом рассказывать и спешит к Санчо Пансе, который между

тем чрезвычайно усердно и весьма потешно занимался государственными делами.

1 Виола - музыкальный инструмент вроде скрипки, но с более толстыми

струнами и более низким звучанием.

2 Апарисиево масло - оливковое масло с примесью различных лекарств.

Лекарство это было настолько дорогостоящим, что вошло в поговорку: "Дорого,

как апарисиево масло".