3. Место России в мировом сообществе в начале XXI века

В монографии «Россия перед вызовом. Политическая экономия ответа» Д.Е. Сорокин ставит вопрос о том, какая стратегия внутри- и внешнеполитического развития страны наиболее перспективна в современных условиях.

Территориально Российская Федерация непосредственно соприкасается с тремя мировыми цивилизационными центрами – Западной Европой, Китаем и Японией. При этом Россия обладает «набором» ресурсов, включающим дефицитные для указанных центров. Это –территориальный ресурс(причем речь идет не столько о том, что Россия самая большая по площади страна, сколько о том, что «граничные» с названными цивилизационными центрами территории России наиболее удобны для проживания). Это – один изкрупнейших в мире минерально-сырьевых и топливно-энергетических потенциалов. В аналитическом докладе о состоянии минерально-сырьевой базы России, представленном в Государственную Думу правительством РФ, стоимость разведанных полезных ископаемых оценена в 28,6 трлн. долл., а прогнозные запасы – в 140 трлн. Совокупный же природно-ресурсный (минерально-сырьевая и топливно-энергетическая база) потенциал России оценивается в 240 – 280 трлн. долл. Нельзя за­бывать, что Россия обладает и крупнейшими в мире запасами лес­ных ресурсов, морепродуктов, питьевой воды и экологически чистых территорий, пригодных для сельскохозяйственного (аграрно-промышленного) освоения (особенно в своей азиатской части).

Специфика нынешней ситуации для каждого из граничащих с Российской Федерацией цивилизационных центров такова, что потребности их развития, с одной стороны, и геополитическое положение этих центров – с другой, определяют их экспансию в отношении того или иного ресурса, которыми обладает Россия. Борьба за занятие стратегически приоритетных позиций на российском пространстве неизбежно становится одной из стратегических целей названных цивилизационных центров. Ясно также, что США не будут сторонними наблюдателями борьбы за российские ресурсы. Таким образом, геополитическое положение России таково, что она является «яблоком раздора» между основными цивилизационными центрами современного мира³⁵.

Видимо поэтому Н.Я. Данилевский ещё в XIXвеке прямо связывал противоречие статуса России как великой державы интересам Западной Европы: «Дело в том, что Европа... видит в России... вообще нечто ей чуждое, а вместе с тем такое, что не может служить для неё простым материалом, из которого она могла бы извлекать свои выгоды, как извлекает из Китая, Индии, Африки, большей части Америки и т.д.»³⁶. И далее: «Россия... весьма трудно преодолимое препятствие к развитию и распространению настоящей общечеловеческой, то есть европейской, или германо-романской, цивилизации. Этого взгляда, собственно, и держится Европа относительно России. Этот взгляд... распространен и между корифеями нашего общественного мнения и их просвещенными последователями»³⁷.

Более того, Н.Я. Данилевский считал, что «эксплуатируя Россию, не принимая её в настоящее, действительное общение с собою, Европа, со своей точки зрения, вполне права. Не принадлежа, в сущности к Европе, Россия самими размерами своими представляет уже аномалию в германо-романско-европейском мире; и одно естественное увеличение роста её народонаселения должно все более и более усиливать эту аномалию. Одним существованием своим Рос­сия уже нарушает систему европейского равновесия»³⁸.

Подтверждая сохранение этой позиции Европы и в XX в., Й. Шумпетер в са­мом начале «холодной войны», указывал, что для Запада «российская проблема состоит не в том, что Россия – социалистическая страна, а в том, что она – Россия»³⁹.

Многие аспекты взаимоотношений Запада с Россией на рубеже веков уже после того, как последняя перестала быть социалистической и активно демонстрировала (по крайней мере, в период 1986 – 1998 гг.) свою приверженность «общечеловеческим» (в их западной оболочке) ценностям, позволяют и сегодня говорить о правомерности данного тезиса. Его косвенным подтверждением может служить тот факт, что в сценариях будущего России в XXI в., например, американские исследователи рассматривают Россию в лучшем (для нее) случае как партнера Запада или конкурента США наряду с (Западной) Европой и Японией, но ни в коей мере как составную часть Запада или (Западной) Европы⁴⁰.

В этом свете изначально безуспешными являются попытки «разъяснить» (западной) Европе, что Россия ныне другая и потому должна стать полноправным членом европейской интеграции. Такие попытки предпринимались и в позапрошлом веке. Их бессмысленность тогда же была отмечена Н.Я. Данилевским, считавшим, что «еще в моде у нас всё относить к незнанию Европы, к её невежеству относительно России. Смешны эти ухаживания за иностранцами с целью показать им Русь лицом, а через их посредство просветить и заставить прозреть заблуждающееся и ослепленное общественное мнение Европы... Просвещение общественного мнения книгами, журналами, брошюрами и устным словом может быть очень полезно в этом отношении, как и во всех других, – только не для Европы, а для самих нас, русских, которые даже на самих себя привыкли смотреть чужими глазами...»⁴¹.

Заслуживает внимания точка зрения И.А. Ильина, писавшего в статье «Мировая политика русских государей», что «Европе не нужна правда о России, ей нужна удобная о ней неправда. Европейцам нужна дурная Россия: варварская, чтобы «цивилизовать ее по-своему»;угрожающаясвоими размерами, чтобы ее можно было расчленить;реакционная– чтобы оправдать для неё революцию и требовать для неё республики;религиозно-разлагающаяся– чтобы вломиться в неё с пропагандой реформации или католицизма;хозяйственно-несостоятельная– чтобы претендовать на её сырье или, по крайней мере, на выгодные торговые договоры и концессии».

Все это, конечно, не означает какого-либо «запрета» на вхождение России в различного рода политические, экономические и даже военные союзы с Западом. Да иное и невозможно в силу глобализации экономической жизни. Наоборот, можно предположить, что такого рода развитие событий будет даже инициироваться и стимулироваться Западом. Другой вопрос, что вхождение России в эти союзы, её интеграцию в их рамках Запад неизбежно (в силу присущей его цивилизации исторической траектории) будет рассматривать как механизм «освоения» России в ходе своей ресурсной экспансии, соответственно «приспосабливая» к этой экспансии конфигурацию российской социально-экономической системы и её материально-технической базы.

Д.Е. Сорокин допускает два возможных выбора стратегиироссийского ответа на вызовы нового времени:

• стратегию подчинения ресурсной экспансиицивилизации Запада (в краткосрочном периоде это может и вполне благоприятно сказаться на жизненном уровне россиян, особенно по сравнению с нынешним). Другой вопрос, что такой выбор, по сути, исключает становление России в качестве великой державы, а, следовательно, изначально предполагает пессимистический сценарий ее истории. «Если Россия не поймет своего назначения, – считал Н.Я. Данилевский, – её неминуемо постигнет участь всего устарелого, лишнего, ненужного. Постепенно умаляясь в своей исторической роли, ей придется склонить голову перед требованиями Европы, которая не только не допустит ее до влияния на Восток…, устроит (смотря по обстоятельствам, в той или другой форме) оплоты против её связи с западными славянскими сородичами...»⁴².

• стратегию самостоятельного развития(с возможными потенциально опасными последствиями этого пути). В этом случае, «при соседстве с Европой, при граничной линии, соприкасающейся с Европой на тысячи верст, совершенная отдельность России от Европы немыслима; такой отдельности не смогли сохранить даже Китай и Япония, отделенные от Европы диаметром земного шара... Если она не может и не должна быть... с Евро­пой как член европейского семейства, в которое, по свидетельст­ву долговременного опыта, её и не принимают даже, требуя не­возможного отречения от её очевиднейших прав, здравых инте­ресов, естественных симпатий и священных обязанностей; если, с другой стороны, она не хочет стать в положение подчиненности к Европе, ...ей ничего не остается, как войти в свою настоящую, этнографическими и историческими условиями предназначенную роль и служить противовесом не тому или иному европейскому государству, а Европе вообще, в её целостности и общности»⁴³.

В конечном счете, возможность выбора здесь определится тем потенциалом (в самом широком смысле этого слова), который в настоящее время Россия всё ещё может привести в действие. При этом для его реализации требуются государственная воля и осознание обществом имеющихся проблем. Как отмечает историк И.Я. Фроянов, российское правительство в 1990-е годы «начало, в сущности, ускоренную работу по превращению промышленной России в сырьевую полуколониальную страну, служащую источником сырья и энергии для развитых капиталистических стран Запада, не обеспеченных собственными сырьевыми и энергетическими ресурсами»⁴⁴.

Безусловно, правы те авторы, которые на основе социологических исследований делают вывод, что российские цивилизационные «культурные нормы не являются запретительными... для проведения экономической реформы либерального типа»⁴⁵. Однако это будет именно российский цивилизационный тип «либеральной экономики», так же, как и китайский, и индийский, и японский и т.д., сориентированный на присущую российской цивилизации систему ценностей.

В центр всех преобразований должно быть поставлено развитие человеческого потенциала России в самом широком смысле этого понятия. Если Россия не сформирует человеческого капитала, не вырастит ту интеллектуальную элиту, которая будет двигать вперед наше общество, то не будет ею востребован и научно-технический прогресс. Об элите говорится не в плане особой части нашего населения, а как о способных к творчеству, усвоению новых знаний, ориентированных на обучение людях, работающих во всех отраслях, активно накапливающих интеллектуальную собственность и воплощающих её в новых производствах и продуктах.

Поскольку, в связи с фундаментальными изменениями конца XX столетия, экономика приобретает науко- и интеллектуальноёмкий характер, образование закономерно становится базисом устойчивого развития человечества. Именно образование, понимаемое не столько как набор знаний, сколько как категория бытия, формирует социализированную творчески развитую личность. Причём, выполнение ценностнообразующих функций возложено на гуманитарные науки, о роли которых свидетельствует следующий факт. ЮНЕСКО объявило XXIв. Веком гуманитарных наук.

Масштабные преобразования в человеческом капитале России и технологических основах экономики страны возможны только на основе долгосрочной государственной научно-технической и образовательной политики.

Россия может и должна рассчитывать на историческую перспективу. Но только в качестве одного из мировых полюсов роста, в качестве великой державы по критериям нового, XXIвека. Это, в свою очередь возможно, если страна будет, опираясь на богатство международного опыта, использовать всю свою специфику, учитывающую тысячу разных, сугубо российских обстоятельств. Долгосрочная стратегия развития страны должна опираться на её статус одного из цивилизационных центров современного мира, имеющего особые интересы, реализация которых и является для нас высшим приоритетом. Определение России как самостоятельной цивилизации вовсе не отрицает того факта, что она не изолирована от внешних влияний, являясь составной и органичной частью глобального мира.

С точки зрения государственных интересов РФ, интересов населяющих её народов идентификация России как отдельной цивилизации является естественной основой собственного пути развития, самостоятельной внутри- и внешнеполитической стратегии, что, учитывая общую ситуацию в России и в мире, представляет для нее единственно рациональный выбор.

Методические указания одобрены на заседании кафедры и могут быть рекомендованы студентам I курса всех специальностей.

Зав. кафедрой,

профессор, к. и. н. Попова Т. Г.