История_1 / 2. Методички по Истории / 13. Кузьмин о ТМИге

7

Кузьмин А.Г. Мародеры на дорогах истории. М.: «Русская панорама», 2005. 336 c. С. 32, 44, 57, 71, 73, 74 – 75, 246 – 251, 260 – 264, 310 – 311.

(С первыми четырьмя параграфами книги можно ознакомиться на православном образовательном портале «Слово». Раздел «История», рубрика «Философия истории»: «Истоки русского национального характера» – http://www.portal-slovo.ru/history/35100.php; «Почему в России не уважают законы» – http://www.portal-slovo.ru/history/35099.php; «Самоуправление в России» – http://www.portal-slovo.ru/history/35098.php; «Чем держалось единство России?» – http://www.portal-slovo.ru/history/35097.php)

Татаро-монгольское нашествие и его роль в судьбе страны

Татаро-монголы – фактор, наиболее негативно сказавшийся на истории Руси и психологии её населения.

Иго стоило

• потоков крови,

• деградации всех сфер жизни,

• многовекового ограбления и

• истребления наиболее активных элементов народа (в том числе и после освобождения от ига, в XVI–XVII веках из-за постоянных набегов).

До нашествия Русь была одним из самых развитых в экономическом и культурном отношении государств Европы. Археологи насчитывают на её территории до полутора тысяч городов. Более тысячи из них мы не знаем даже по именам, поскольку после нашествия они не восстанавливались. Средневековый город обычно сравнительно небольшое укрепленное поселение. Но на Руси были и города с населением в несколько десятков тысяч (в Европе таких городов практически не было за самым редким исключением). Киев, Новгород, Владимир имели насе­ление порядка 50 тысяч (в отношении Киева известный киевский археолог и историк П.П. Толочко произвел подсчёт почти подворный, с допуском в сторону преуменьшения, а никак не преувеличения). В конце XVII века городов будет в пять раз меньше и размеры их в большинстве случаев тоже меньшими, нежели за пять веков до этого. В конце XVII века население России составляло 11 миллионов человек. Очевидно, в начале XIII века оно было более многочислен­ным. Только на Киевщине, по подсчетам Н.П. Толочко, проживало примерно полтора миллиона человек. Такое количество населения здесь восстановится лишь в XIX веке.

П.П. Толочко население Южной Руси в домонгольский период оценивает в 6 млн. чело­век, предполагая примерно такую же численность и для остальной Руси. Видимо, в северной части (менее исследованной с этой точки зрения) она была выше: дело в том, что в северных городах, защищенных от набегов степняков лесами, укрепления обычно занимали значительно меньшую территорию, нежели на юге, тогда как открытые посады во много раз превышали укре­пленную часть. Как бы то ни было, население Руси было выше его численности в конце XVII века (пять столетий спустя!), ко­гда оно составит 11 миллионов.

Самое резкое падение приходится, конечно, на годы завое­ваний. Южная Русь практически полностью была разорена, и на долгое время некогда цветущие районы окажутся «диким по­лем». В руинах, не восстанавливаясь, лежали и многие города северной части Руси. Русь разоряли четыре года (то есть период, равный Первой мировой и Великой Отечественной войнам), не считая позднейших разрушительных набегов.

С Востока нагрянула орда, противостоять которой в то время в одиночку не могла ни одна держава ни на Востоке, ни на Западе.

Кровавое восхождение Чингисхана начинается в последней трети XII века и открывается убийством собственного брата. Монгольская держава возникла в результате длительных междуусобных войн, в ходе которых разные роды стремились уничтожить или подчинить соседей. В итоге сложилась иерар­хия родов с жесточайшей дисциплиной и борьбой за место в иерархии главным образом путем заговоров, частичных переворотов и убийств. Борьба с самого начала велась за пастбища, стада, иное имущество, и, естественно, обратилась на немонгольских соседей, которым в лучшем случае предназначалась роль низшего звена иерархии. Монгольские сказания передают своеобразный жизненный идеал Чингисхана: «Наслаждение и блаженство человека состоит в том, чтобы покорить мятежников и победить врага, взять то, что он имеет, заставить вопить служителей его, заставить течь слезы по щекам их, сидеть на их приятно идущих жирных конях, целовать румяные ланиты и алые уста их жен». Коварство служило важным оружием во внутренних смутах и тем более в войнах с другими народами. Ни одна мировая империя древности не имела такой «разведки». Подкуп, опора на изменников и перебежчиков – также оружие, созданное во внутренних войнах и постоянно оттачиваемое в завоевательных походах. Почти 100-миллионный Китай был завоёван с помощью продажных чиновников – каковых немало в любой деспотической системе. (В 1215 году монголами был взят Пекин, тысячи стенобитных орудий и прочая китайская техника использовались при осаде среднеазиатских городов.) Многолюдные и хорошо укреплённые среднеазиатские города были взяты с помощью китайской осадной техники, многими тысячами использованной при осаде го­родов вместе с китайским обслуживающим персоналом.

Сообщения о монгольских походах самых разных источни­ков единообразны. Арабский историк, современник Чингисхана Ибн-ал-Асир (ум. 1233), говорит о нашествии, как несчастии для всех народов, равного которому история не знала: «Летопи­си не содержат ничего сходного и подходящего. Из событий, которые они описывают, самое ужасное то, что сделал Навуходоносор с Израильтянами по части избиения их и разрушения Иерусалима. Но что такое Иерусалим в сравнении с теми странами, которые опустошили эти проклятые, где каждый город вдвое больше Иерусалима? И что такое Израильтяне в сравнении с теми, которых они перебили! Ведь в каждом городе жителей, которых они избили, было больше чем всех Израильтян... Ни над кем не сжалились, а избивали женщин, мужчин, младенцев, распарывали утробы беременных и умерщвляли зародышей» (Тизенгаузен В.В. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. 1. СПб., 1884. С. 2). Еще один современник, армянский историк Киракос Гандзакеци (1201–1272), предполагая, что многие будут рассказывать о трагических событиях, заверяет, что «все их повествования будут ниже действительности. Бедствия, которые постигли все страны, превосходят всё, что история может рассказать».

Всё шло по одному сценарию: городу предлагают сдаться, признав власть монголов. А как они поведут себя дальше – зависело от их намерений: оставят ли они город для систематической эксплуатации или предпочтут разграбить. И в Средней Азии, и на Руси результат, как правило, был один и тот же: город разрушали и грабили, жителей «до сущих млеко» избива­ли, угоняя в рабство ремесленников и молодых женщин и ис­пользуя молодежь мужского пола на осадных работах при взятии следующих городов.

Нашествие на всем пути с востока на запад вело к уничтожению целых народов.

• Почти полностью были истреблены половцы,

• во много раз сократилось население Волжской Болгарии.

• В несколько раз сократилось и население Руси. (Домонгольная численность его будет достигнута лишь к концу XVII века).

Городов на Руси даже в конце XVII в. было намного меньше, чем в канун татаро-монгольского нашествия и общая численность населения к концу XVII в. не достигла предмонгольского уровня. Целые области были полностью опустошены.

Киев (один из крупнейших городов тогдашней Европы), насчитывавший не менее 50 тыс. жителей, был практически стерт с лица земли, а останки убитых некому было убирать даже и шесть лет спустя после нашествия.

Плано Карпини, проезжавший через Южную Русь в 1246 году, насчитывал в Киеве менее 200 домов и людей здесь татары держали «в самом тяжелом рабстве». «Бесчисленные головы и кости мёртвых людей, лежавших на поле», которые видел Карпини шесть лет спустя после разорения, оставались неубранными даже на территории самого города. Рас­копки М.К. Каргера и П.П. Толочко рисуют ужасающую картину уничтожения города и его населения – стариков, женщин, детей. Разрушенные жилища, дворцы, храмы и всюду насильственно умерщвленные люди до «сущих млеко». Когда Даниил Галицкий возвращался из Польши после отхода татар, они с братом «не возмогоста ити в поле смрада ради и множьства избьеных, не бе бо на Володимере не остал живыи: церкви святой Богородицы исполнены трупья, иныа церкви наполнены быша трупиа и телес мертвых». Поистине правы современники, полагавшие, что от ужасов татарского погрома «мог бы прослезиться антихрист». (Антихрист мог. Евразиец – нет.)

О нашествии Батыя говорят все летописи: и владимиро-суздальские, и новгородские, и южные. Картину разорения они рисуют страшную. Археологические материалы полностью подтверждают достоверность описаний летописей. О том же говорят и иные источники, как восточные, так и западные. И весь этот огромный фонд источников Л. Гумилёв попросту игнорирует.

Население Поднепровья было частью уничтожено, частью угнано в рабство и на невольничьи рынки. Практически все Среднее Поднепровье запустело. А пришедшее сюда позднее новое население не имело связи с предшествующим, а потому были нарушены и традиционные формы.

И дань, возложенная на оставшихся в живых, была такой, что, скажем, крестьянин начала XX века выплатить бы её не смог.

Мы не знаем ни общей суммы дани, ни численности населения. Едва ли не лучший знаток истории татарской политики на Руси А.Н. Насонов в своё время остановился в недоумении, встретив указание на то, что татары выделили на территории Великого княжества Владимирского 15 тем («тьма» – десять тысяч). Ведь это означало по меньшей мере десятикратное сокращение населения в результате нашествия. В конечном счете, видимо, так оно и было. Но решение данного вопроса должно осуществляться не путем деления одного неизвестного на другое неизвестное, а выяснением норм обложения.

После ряда массированных разорений, ограблений, угона населения в рабство татаро-монголы перешли к систематической эксплуатации русских земель. В 1257–1258 годах была проведена перепись. Как и в других землях, из обложения исключалось духовенство. Остальные должны были платить дань. В 1275 году перепись повторили. В «Истории Российской» В.Н. Татищева объясняется, почему это потребовалось: хан Менгу-Тимур нашёл, что привезенная великим князем Василием Ярославичем дань недостаточна («люди многи в земле твоей. Почто не всех даеши?»). У Татищева же имеется указание, что дань брали «по полугривне с сохи, а в сохе числиша 2 мужи работнии».

Исключительной ценности указание не привлекло должно­го внимания. Б.Д. Греков – один из крупнейших и авторитетных советских историков, заметил, что «конечно, Татищев не вы­думал здесь сохи, а взял её из летописи, до нас недошедшей», но он усомнился в том, что соха могла быть «представлена двумя работниками».

Попробуем определить, что стоила названная в татищевском тексте «полугривна». Новгородская гривна содержала 204 грамма серебра, полугривна соответственно 102 грамма. Что можно было купить на эту сумму в XIII–XV веках и где мог добыть се­ребро крестьянин? В.О. Ключевский подсчитал, что рубль конца XV века стоил в 130 раз больше рубля конца XIX века. Это связано и с уменьшением содержания серебра в рубле, и с неуклонным отставанием производства от роста находящегося в обращении металла. В конце XIX века батрак и однолошадный крестьянин зарабатывал и потреблял с семьей за год продуктов и товаров на сумму менее ста рублей. Это много меньше, чем рубль конца XV века.

Псковские летописцы внимательно следили за ценами и выплатами. Так, под 1424 годом сообщается о сооружении каменной стены у псковского крома: 200 мужей три с половиной года строили стену и получили за это по 6 рублей каждый (1200 рублей всего). Но летописец, похоже, счел эту плату слишком щедрой: на стене поставили колокольню, и стена развалилась. Под 1465 годом ле­топись говорит о новом строительстве стены. На сей раз трудилось 80 «наймитов». За три года они получили 175 рублей, то есть немногим более двух рублей на человека за три года.

Такова была плата за труд в XV веке. В XIII–XIV веках она не могла быть большей, поскольку и серебра было много меньше, и производительность труда, в частности ремесленно­го, упала в связи с разрушением многих городов и угоном ремесленников в рабство. 1 рубль – это почти предел платы, которую можно было получить даже квалифицированному работнику. А добыть «серебро» в деревне во много раз сложнее. Приходилось ждать купцов и мириться с их неизбежно заниженными ценами.

Дань не была постоянной. Обычно князья добивались её уменьшения, а Орда – увеличения. Уменьшить её можно было, видимо, какими-то иными услугами (вроде поставки вспомогательных войск). Но до середины XIV века действовали нормы, установленные первыми переписями.

Другие косвенные данные – воспоминания о тяжести дани при Узбеке. В летописях есть указания на то, что были попытки распространить дань и на духовенство. Так, в 1342 году в Орду был вызван митрополит Феогност, от которого требовали «полетной» дани, так как он имел большие доходы. От претензий митрополиту пришлось отбиваться взятками: он оставил в Орде 600 рублей.

В связи с «замятней» в Орде нажим её заметно ослабевает. В 70-е годы XIV в. Дмитрий вообще прекращает выплату дани. Но после нашествия Тохтамыша возвращались самые мрачные времена, была восстановлена изначаль­ная грабительская дань.

«Соха» вовсе не была единственной податью. В.В. Каргалов насчитывает 14 видов даней. Содержание татарских посольств, насчитывавших по тысяче и более человек и живших месяцами на Руси, обходилось нередко дороже и самого «черного бора». Не случайно, что восстания в большинстве случаев были ответом на насилия, чинимые «послами».

Переводить рубли эпохи монгольского владычества в совре­менные – дело бессмысленное. Ведь рубль того времени – это больше годового потребления половины крестьянских дворов рубежа XX века. По сравнению с ва­рягами, хазарами и собственными князьями татары забирали в несколько десятков раз больше. Можно лишь удивляться, как люди выживали. С другой стороны, неудивительно, что выживали немногие. И так более двух столетий.

Грабительская дань не позволяла не толь­ко возродиться, но и воспроизводиться. «У кого денег нет – у того дитя возьмёт, у кого дитя нет – у того жену возьмёт, у кого жены нет – сам головой пойдёт». К сожалению, здесь нет никако­го преувеличения: два с лишним столетия татаро-монголы грабили Русь и истребляли ее население. Татары постоянно грабили 8 поколений покорённого населения.

Для обеспечения сбора дани и контроля над русскими землями татары размещали в ряде княжеств и городов отряды баскаков.

И, конечно, основательно была деформирована психология и Земли, и Власти.

Лишь во второй половине XIV века начинается возрождение, основой которого станет снова община:

• крестьянская община, возрождающаяся в традиционном виде, и

• общежитийные монастыри, также возрождавшие померкшее было чувство коллективизма и взаимоподдержки.

Несколько поколений сменилось прежде чем на Руси начали преодолевать чувство безнадёжности и возрождение духа началось именно через укрепление крестьянской общины.

Положение северной Руси было более благоприятным в том смысле, что леса и болота представляли некоторую защиту от татарской конницы. Но резкий упадок сказался вор всех сферах жизнедеятельности. Уцелевшим беглецам надо было начинать практически с нуля.

Нет никакого сомнения в том, что «дополнительные войска» татары требовали от русских князей постоянно, и есть основания считать, что таковые использовались уже в походах на запад в 1240-1241 годах, да и ранее. Русские князья, конечно, всегда стремились воспользоваться трениями в стане завоевателей. Но больше это удавалось татаро-монголам. Политика на разделение и противопоставление князей и епископских кафедр проводилась изначально и последовательно (этому посвящена добротная книга А.Н.Насонова «Монголы и Русь», вышедшая в 1940 году).

В 40–50-е годы XIII века Русь считалась зависимой и от Орды, и от далекой Монголии, причем последняя признавалась (в том числе Батыем) главной инстанцией. За утверждением прав на княжение русским князьям приходилось ездить и к Батыю (в Сарай), и в далекий Каракорум.

Батый, естественно, стремился не допустить объединения сил всех русских князей, противопоставляя Юго-Западную Русь Северо-Восточной. Уже в 1243 году, сразу после возвращения Ба­тыя из похода на запад, к нему отправился отец Александра Невского Ярослав Всеволодович с изъявлением покорности, и Батый объявил его «старшим» в роде русских князей, передав ему, в частности, Киев, на который претендовали Даниил Галицкий и ориентировавшийся на галицкого князя Михаил Черниговский. В том же году сына Константина Ярослав отправил «к кановичам». Хотя в Монголии было междуцарствие (делами заправляла старшая жена Угедея), окончательное утверждение осуще­ствлялось там.

После почина Ярослава русские князья потянулись в Орду и «к кановичам» за подтверждением своих прав на княжения. Воз­вратиться удавалось не всем. В 1246 году в ставке Батыя были убиты черниговские князья Михаил и Андрей Мстиславичи, а в ставке Великого хана отравлен Ярослав.

После двух с половиной веков жесточайшего монгольского ига Россия никогда не выходила на европейский уровень, особенно в области потребления.