Ранний немецкий гуманизм

Ранний немецкий гуманизм испытывает сильное влияние итальянской гуманистической культуры. Первые немецкие гуманисты (Петер Лудер, Р. Агрикола и др.) совершают паломничество в Италию и, возвратившись на родину, становятся страстными пропагандистами знаний. Многие из них создают школы, в которых вводят изучение классических языков, творчества древнегреческих и римских писателей. К началу XVI в. новые гуманистические веяния проникают также в университеты, которые в средние века были ярыми врагами светского образования. В университетских городах возникают гуманистические кружки. Раньше других на путь борьбы за светскую образованность стал Эрфуртский университет, где во главе «партии» гуманистов стоял энергичный и талантливый педагог Муциан Руф. В своих лекциях он открыто выступал против невежества духовенства, против схоластической науки, ратовал за раскрепощение мысли от тирании католических догм.

Сильное влияние гуманизма сказывалось в Тюбингенском университете. Здесь наиболее активную роль играл в начале XVI в. Генрих Бебель (Genricus Bebelius, 1472—1518). Бебель вел борьбу с обскурантами не только с профессорской кафедры, но и в художественном творчестве, в своих фацетиях (Libri facetiarum, 1508—1512), небольших рассказиках, очень часто напоминающих анекдот. Основой их служит какой-нибудь случай из жизни (происшествие, остроумная реплика и т. п.). Наибольшее число фацетий (всего их 439) посвящено развенчанию монахов, папской курии. В «Фацетиях» Бебель с гневом пишет также и о немецких князьях, их грубости, привычке жить за счет безнаказанного грабежа народа. О крестьянстве (Бебель сам происходил из крестьянской среды) он пишет в тонах сочувствия, что свидетельствует о здоровом демократическом чувстве писателя.

Цитаделью мракобесия в Германии XVI в. был Кельнский университет. «Партию» схоластов здесь возглавляли Арнольд Тонгрский, Ортуин Граций, пользовавшиеся популярностью в богословских кругах. Однако даже в Кельне были сторонники гуманизма (Герман Буш и др.), боровшиеся за приближение преподавания в университете к жизни. Столкновение гуманистов с обскурантами носило в Германии вначале локальный характер. Общенациональный резонанс их борьба приобрела впервые в связи с «делом Рейхлина», которое заставило защитников разума и прогресса сплотиться и выступить единым фронтом против врагов просвещения и человечности.

Иоганн Рейхлин и «Письма темных людей» (Johann Reuchlin, 1455—1522)

Рейхлин был выдающимся ученым своего времени. Он приобрел широкую известность своими глубокими и обширными познаниями в области классической филологии, а также как переводчик многих древнегреческих авторов (Ксенофонта, Лукиана и др.) на латинский язык. Рейхлин, будучи юристом, находился на службе у герцога Вюртембергского. Вместе со своим патроном он совершил поездку в Италию, где близко сошелся со многими итальянскими гуманистами (Фичино, Полециано и др.). Известный знаток еврейских древностей Мирандола познакомил Рейхлина со священными книгами иудеев и вызвал в нем большой интерес к древнееврейскому языку. В дальнейшем Рейхлин становится блестящим специалистом по древнееврейской филологии (гебраистом). Он написал еврейскую грамматику и издал ее вместе со словарем, основательно изучил Талмуд и Кабалу, перевел с еврейского часть Библии, желая подчеркнуть неточность Вульгаты 1, текст которой считался каноническим. Тем самым Рейхлин положил начало критическому отношению к Ветхому и Новому завету.

Занятия Рейхлина еврейской филологией, его критический взгляд на Священное писание приводили в раздражение кельнских обскурантов. Назревал конфликт. Нужен был только повод, и он нашелся. В 1507 г. ученый-еврей Пфефферкорн, принявший христианство и близко стоявший к кельнским мракобесам, издал книжку «Еврейское зеркало», в которой он всячески поносил своих бывших единоверцев. За этим пасквилем последовали еще два сочинения, носящие характер открытого доноса. Все эти писания были адресованы непосредственно императору Максимилиану с присовокуплением совета о необходимости уничтожения еврейских священных книг. Максимилиан решил заслушать мнение авторитетных ученых кругов. К рассмотрению вопроса были привлечены некоторые университеты и трое ученых, в их числе и Иоганн Рейхлии. Все эксперты или поддержали Пфефферкорна, или дали уклончивые ответы. Только один Рейхлим высказался за' сохранение священных книг евреев, так как хорошо понимал их большое культурное значение.

Твердое и мужественное поведение Рейхлина привело в ярость кельнских мракобесов. В 1511 г. Пфефферкорн издает против него памфлет «Ручное зеркало», в котором он пытается оспорить компетентность Рейхлина как гебраиста. Всячески понося ученого, Пфефферкорн стремится внушить читателям, что тот просто-напросто подкуплен евреями. Рейхлин обратился с жалобой к императору и одновременно ответил на клевету Пфефферкорна острым полемическим сочинением «Глазное зеркало» (1511). В нем Рейхлин опровергает все обвинения и клеветнические измышления Пфефферкорна. Ответ Рейхлина произвел огромное впечатление на немецких гуманистов своей доказательностью. Уничтоженный Пфефферкорн обратился за поддержкой к кельнским богословам. Последние не заставили себя просить. Они прибегли к методу устрашения, обвинив Рейхлина в ереси и потребовав отречения от еретических взглядов и покаяния в грехах. Тогда Рейхлин снова берется за перо и обращается за помощью к немецкой научной общественности. В 1513 г. он выступил с «Откровенным признанием», где обстоятельно осветил перипетии своей борьбы с Пфефферкорном. Затем последовало сочинение «Защита против моих клеветников», в котором Рейхлин просит императора защитить его от бесчестных врагов. Схватка Рейхлина с обскурантами взбудоражила Германию. Она сплотила гуманистический лагерь, поколебала авторитет церкви. Многие гуманисты поняли, что Рейхлин, борясь с мракобесами, отстаивает общие интересы. Глава гуманистического кружка в Эрфуртском университете Муциан Руф писал: «Варвары составили против нас заговор. Каждый по одному мы не можем им противиться. Нам необходимо соединиться и общими силами вступить в борьбу с врагами. Если мы этого не сделаем, мы будем побеждены, а с нами погибнет и наука...» Рейхлину писали друзья и единомышленники, он не чувствовал себя одиноким, и это укрепляло его решимость бороться до конца. В 1513 г. Рейхлин был вызван в Майнц на суд для того, чтобы защититься от обвинений в еретичестве. Народ оказал ему торжественную встречу. Его чествовали как героя. Широкая поддержка гуманистических и демократических кругов помогла Рейхлину в дальнейшем добиться решения «дела» в свою пользу.

В 1514 г. Рейхлин издал сборник «Письма знаменитых людей», в котором опубликовал все письма, поступившие к нему в связи с его борьбой с Пфефферкорном и кельнскими богословами. Картина получилась впечатляющей. Всем стало ясно, что гуманистическая «партия» представляет грозную силу. Литературная общественность Германии ожидала, что мракобесы не замедлят с ответом. Гуманисты воспользовались этой ситуацией и издали «Письма темных людей» (Epistolae obscurorum virorum, I часть—1515, II часть—1517), т. е. якобы переписку единомышленников Пфефферкорна. В действительности, это была ядовитая сатира на обскурантов, сочиненная группой гуманистов, но в ней настолько правдиво воспроизводился характер их интересов, их эпистолярный стиль, что произведение ввело в заблуждение многих защитников обскурантизма. Поначалу они встретили сочинение с удовлетворением, как свидетельство сплоченности рядов своей «партии». Однако вскоре обскуранты поняли свою ошибку и пришли в неописуемую ярость. И было отчего. Ведь «Письма темных людей» — это памятник их невежеству и аморализму. Сатира представила мракобесов миру такими, какими они были на самом деле, — дремуче невежественными, но злобными врагами просвещения. Она выставила их глупость на всеобщее обозрение, заставила потешаться над ними всю образованную Германию. Оказалось, что все эти магистры и доктора, хваставшие своей ученостью, в действительности были невеждами, не знавшими даже латыни. Их познания столь ничтожны, что они серьезно обсуждали вопрос, как правильно писать — magister nostrandus или noster magistrandus. Все «Письма» адресованы одному лицу — Ортуину Грацию — столпу кельнских обскурантов. Его многочисленные корреспонденты, носящие «значащие» имена (Навозий, Губошлеп, Ослятий, Тупиций, Тугоухий и др.), спрашивают у него совета по множеству вопросов. Так, например, некий Генрих Швахумель просит Ортуина разъяснить, совершил ли он грех, съев в постный день яйцо с зародышем? (II, 26). Второй ученый муж Конрад Оболтус хочет знать, правильно или нет он объясняет происхождение некоторых выражений и слов. По мнению Оболтуса, имя бога «Меркурий» происходит от слов «мера» и «кура», ибо Меркурий — «покровитель торговцев, а торговцы продают все мерами и едят кур» (I, 28). Некоторые обскуранты не скрывают своего невежества, пытаясь найти ему оправдание. Так, Петр Тупп, лиценциат богословия, считает, что богословам незачем знать грамматику, они также не должны изучать греческий и еврейский языки. «Темные люди» не имеют никакого представления о Гомере, Вергилии и других античных писателях. Их собственное «творчество», вкрапленное в письма, представляет собой надругательство над поэтическим искусством.

Корреспонденты Ортуина Грация не скрывают своей ненависти к гуманистам. Они чувствуют, как под влиянием идей гуманизма рассеивается мрак невежества, как падает в народе интерес к схоластической «учености». Они тоскуют о золотых временах, когда обучение поэзии «считалось великим паскудством». А сейчас все иначе. «Доходов никаких нет. Ученики не хотят более жить в бурсах и учиться у магистров, из двадцати едва один ищет получить степень. Прочие же хочут учиться словесности. И магистрам некому читать лекции, а слушать поэтов сбегается такая толпа, что только диву даешься» (11,46).

Катастрофически падающий престиж схоластического суемудрия и, напротив, возрастающая с каждым годом популярность гуманистического образования вызывают лютую злобу обскурантов. Они готовы всех гуманистов истолочь в ступе. Имя Рейхлина все время мелькает в их переписке. Они, разумеется, за Пфефферкорна и других инквизиторов от науки.

Ревнители гуманизма в свою очередь призывают избавить Германию от схоластов, этой ветоши средневековья. В конце «Писем» приведен совет палача, как сделать, чтобы такие «великие подсвечники или светильники», как Ортуин Граций, Арнольд Тонгрский, Яков Госстратен и Иоганн Пфефферкорн светили еще ярче. Я «не сумлеваюсь, что ежели бы вас четверых с вашей мудростью привязать покрепче к столбу да подвалить добрую кучу сухих дровишек, получился бы славный светоч миру...» (II, 62).

«Письма темных людей» имели большой успех. Они подорвали авторитет схоластов и укрепили позиции гуманистов. Учитывая это обстоятельство, папа Лев X счел целесообразным отложить решение по «делу Рейхлина» на неопределенный срок. Гуманисты торжествовали победу.

Вопрос об авторстве «Писем» до сих пор остается невыясненным. Возможными авторами первой части считаются Крот Рубеан, видный член гуманистической «партии» в Эрфурте, и Герман Буш из Кельна. Вторая часть написана при энергичном участии Гуттена.

Примечания.

1 Вульгата — латинский перевод Библии, сделанный в IV в. «отцом церкви» Иеронимом и считавшийся каноническим.