1)) Корман б.О. Целостность литературного произведения и экпериментальный словарь литературоведческих терминов. С. 39-54.
“Повествователь — субъект сознания, характерный преимущественно для эпоса. Он связан со своими объектами пространственной и временной точками зрения и, как правило, незаметен в тексте, что создается за счет исключения фразеологической точки зрения <...>“ (с. 47).
“Рассказчик — субъект сознания, характерный для драматического эпоса. Он, как и повествователь, связан со своими объектами пространственными и временными отношениями. В то же время он сам выступает как объект во фразеологической точке зрения”
Так как «всеведущий» субъект находится вне пределов классического описания, физическая картина является полностью «объектной», выражая «независимые» от субъекта явления.
1.б. Если литературное произведение подразумевает единую позицию всеведущего автора, то тогда художественные явления и конфликты заданы в перспективе полного авторского определения и решения этих конфликтов. Здесь автор выступает как повествователь, как внешний, нейтральный свидетель событий и поэтому сам рассказ имеет объективную форму выражения так, как будто бы воображаемые события происходят независимо от автора.
Повествователь (“автор”) – носитель речи, не выявленный, не названный, растворенный в тексте; он говорит о событиях с невозмутимым спокойствием, ему присущ дар “всеведения”, и его образ придает произведению колорит максимальной объективности.
Личный повествователь – носитель речи, отличающийся от повествователя преимущественно названностью (“я”).
Герой-рассказчик – персонифицированный повествователь, высказывающийся от своего собственного, “первого” лица, являющийся одновременно и персонажем произведения: либо второстепенным, либо одним из главных действующих лиц.
Повествование может быть личным (когда есть персонифицированный повествователь) и безличным (когда повествователь находится вне, за пределами художественного мира) Каждый из типов субъектной организации текста имеет свои ху- дожественные возможности.
Личное повествование может быть двух типов:
а) повествование от лица лирического героя (форма исповеди);
б) повествование от лица героя-рассказчика.
В первом случае автор может создать атмосферу доверительности, душевности; максимально погрузиться во внутренний мир личности путем самораскрытия героя; передать сложный ход ассоциативного мышления; однако при этом сталкивается с необходимостью избежать отождествления искренности исповеди героя с истинностью его знания о мире.
При повествовании от лица героя-расказчика сохраняется атмосфера доверительности, но усиливается объективированность передачи событий благодаря «взгляду со стороны»; однако при этом процесс душевной жизни главного героя (объекта повествования) остается для героя-рассказчика тайной, которую он зачастую старается постигнуть (пример: отношения между Максимом Максимычем и Печориным в повести М. Лермонтова «Бэла»).
Личное повествование создает впечатление полного отождествления автора с героем-повествователем. Но это лишь художественная иллюзия, несущая указанные выше эстетические функции. Необходимо уметь «разводить» в личном повествовании позиции автора и героя-повествователя. При этом необходимо исходить из того, что личное повествование часто лишь внешне выглядит как монолог, представляя собой, по сути, явный или скрытый диалог (ориентация на слушателя - предвосхищение «чужого слова», спор с кем-либо -введение «чужого слова»; стилистическая разнородность речи как выражение внутренней «диалогичности», противоречивости сознания героя). М. Бахтин: «За рассказом рассказчика мы читаем второй рассказ - рассказ автора о том же, о чем рассказывает рассказчик и, кроме того, о самом рассказчике».
Безличное повествование формируется как способ достижения максимальной объективированности изображения. Культура безличного повествования складывалась постепенно: от «сверхличного» собирательного повествователя в древнем эпосе до так называемого безличного повествователя, впервые выступившего в эпическом романе XIX века.
«Романное повествование» - одна из самых сложных форм субъектной организации. Отсутствие прямого слова повествователя, бессубъектность синтаксических конструкций создает такое впечатление, словно жизнь «сама себя рассказывает», а читатель свободно созерцает саморазвивающуюся художественную реальность и самостоятельно вырабатывает свое к ней отношение. На самом же деле это умело созданная автором-творцом иллюзия. Направляющая энергия авторской мысли выражается в «романном повествовании» косвенно, скрытно от сознания читателя.
Прежде всего, отбор и компоновка деталей и подробностей художественной реальности, ракурсы его изображения осуществляются автором, который руководствуется законами художественной вероятности и необходимости. Фигурально говоря, он «управляет телекамерой», в которую смотрит читатель.
Далее, как ни «безлично» по внешней форме повествовательное слово, оно не может не нести в себе экспрессии - только эта экспрессия присваивается читателем как его собственная реакция на созерцаемую художественную реальность.
И наконец, при формальной монологичности «романное повествование» фактически диалогично: в нем происходит скрытый диалог между голосом безличного повествователя (субъекта речи) и голосами персонажей (субъектов сознания). Этот диалог оформляется через включение в речевую «зону» повествователя речевых «зон» персонажей - то ли в виде форм косвенной или несобственно-прямой речи, то ли в виде рассеянного разноречия (фрагментов фраз, характерных словечек, свойственных персонажу).