Часть II. Современные теории национализма

не все участники социального взаимодействия стремятся к сохра­нению социального порядка и, соответственно, к консенсусу.

Не случайно главный вызов Парсонсу и другим привержен­цам теорий социального порядка был брошен со стороны теорий конфликта. Если общество рассматривается как тяготеющее к го-меостазу, то любые противоречия и конфликты следует мыслить не иначе как аномалии. Теории социального порядка исходят из допущения, что условием существования общества является кон­сенсус относительно базисных ценностей. Эти ценности, будучи интернализированы индивидами в процессе социализации, обра­зуют нормы, согласно которым регулируется поведение индиви­дов. Консенсус относительно ценностей рассматривается как само собой разумеющийся. Таким образом, перед нами нормативный подход к анализу социальных отношений. Между тем, во-первых, индивиды могут следовать определенным правилам поведения, не разделяя лежащих в их основе ценностей — по прагматическим, а не по «нормативным» соображениям; во-вторых, общества суще­ствуют и без консенсуса по поводу ценностей. У разных соци­альных слоев и классов они существенно разнятся, что не влечет за собой дезинтеграции общества.

В ходе дебатов вокруг функционализма обнаружились ме­тодологические изъяны, преодолеть которые, оставаясь в рамках этого подхода, невозможно:

• механицизм — рассмотрение социального взаимодей­ствия в отвлечении от смыслов, которыми индивиды наде­ляют свою деятельность;

• телеологизм: социальная деятельность объясняется через ее последствия;

• неспособность объяснить феномены нестабильности и конфликта — последние предстают лишь как патология, болезнь, грозящая стабильности социальной системы.

Впрочем, эти и другие пороки раннего функционализма были в значительной мере преодолены в ходе его самокритики. Так, Т. Парсонс, разрабатывая в 1960-1970-е гг. «общую тео­рию систем», уходит от аналогий социальных систем с биологи-

60

ческими, отдавая предпочтение кибернетике (отношения внут­ри системы как отношения обмена информацией между подси­стемами). Р. Мертон отказывается от рассмотрения функции той или иной социальной практики с точки зрения общества в целом, сосредоточиваясь на динамике самой этой практики или на ее воздействии на другие практики. Кроме того, Р. Мертон разде­лил понятия «функция» и «целенаправленность»: хотя функция и связана с целесообразностью, она не преследуется явным об­разом, более того, осуществляется независимо от намерений участников социального действия. В этой связи Мертон говорит о «латентных функциях», которые следует отличать от «экспли­цитных». Если эксплицитной (явной) функцией религии является удовлетворение потребности людей в сакральном, то латентная функция этого института — способствовать коллективной спло­ченности (интеграции) общества. Равным образом две функции имеет ритуальный танец членов племени: эксплицитная — вы­звать дождь или излечить больного, латентная — способство­вать объединению членов племени.

Как бы мы ни оценивали достоинства и недостатки функцио-налистского метода, очевидны две вещи. Во-первых, этот ме­тод нуждается в дополнении «историко-генетическим» (или «ка­узальным», если воспользоваться терминологией Дюркгейма). Во-вторых, «функциональный подход» при условии аккуратно­го применения, в обществоведении только показан. Хорошую службу он служит и в исследовании национализма¹. К тому же совсем не нужно быть функционалистом, чтобы пользоваться такими понятиями как «функция», «социальная система», «со­циальная структура» и «институт».

¹ См.: Breuilly J. Nationalism and the State. Manchester: Manchester University Press, 1982; Breuilly J. Approaches to Nationalism // Balakrishnan G. (ed.). Mapping the Nation. L: Verso, 1996. P. 146-174. Русский перевод этой статьи можно найти в сборнике «Нации и национализм» (М., 2002. С. 201-235). Рецензию на это издание см.: Малахов В. О пользе хрестома­тий // Отечественные записки. № 2 (11) 2003. С. 544-546.

61