- •Марксистская критика постмарксистов Джеймс Петрас Links #9, November 1997 – February 1998
- •Компоненты постмарксизма
- •Критика постмарксистской идеологии
- •Исчезновение классов и возникновение идентичностей
- •Государство и гражданское общество
- •Планирование, бюрократия и рынок
- •«Государственная власть развращает»: местная политика тоже
- •Революции всегда заканчиваются плохо: “приспособленчество” постмарксизма
- •Классовая солидарность и “солидарность” зарубежных спонсоров
- •Классовая борьба и сотрудничество
- •Умер ли антиимпериализм?
- •Два варианта социальных трансформаций: классовые организации и нпо
- •Нпо и общественно-политические движения
Нпо и общественно-политические движения
НПО делают акцент на проектах, а не на движениях; они “мобилизуют” людей работать на обочине, но не бороться за контроль над основными средствами производства и богатства; они сосредотачиваются на технической финансовой помощи проектам, а не на структурных условиях, создающих повседневную жизнь людей. НПО позаимствовали язык левых: “народная власть”, “равенство полов”, “устойчивое развитие”, “управление снизу”. Но проблема в том, что этот язык соединен с идеей сотрудничества с донорами и правительственными агентствами, подчиняющими практические действия неконфронтационной политике. Локальная природа действий НПО означает, что “полномочия” никогда не выходят за рамки влияния на мелкие области социальной жизни с ограниченными ресурсами и на условиях, установленных неолиберальным государством и макроэкономикой.
НПО и их постмарксистский профессиональный штат прямо конкурирует с социально-политическими движениями за влияние на бедных, женщин и расово отверженных. Их идеология и практика отвлекают внимание от источников бедности и решений этой проблемы (заставляют смотреть вниз и внутрь, а не вверх и наружу). Если говорить о малых предприятиях, то решение лежит в устранении эксплуатации иностранными банками. Вместо этого доказывается, что проблема лежит в индивидуальной инициативе, а не в вывозе прибылей за границу. Помощь НПО затрагивает небольшие части населения, создавая конкуренцию между сообществами за скудные ресурсы, искусственно генерируя различия, приводя к сварам внутри сообществ или между ними, подрывая таким образом классовую солидарность. То же самое относится и к профессионалам: каждый подгоняет свою НПО под выспрашивание денег у иностранных фондов. Они конкурируют за представление более приятных для иностранных спонсоров предложений, но объявляют при этом, что выражают мнение своих последователей. Результатом служит лишь разрастание НПО, дробящих бедные сообщества на отдельные группки и подгруппки, неспособные увидеть более широкую социальную перспективу, в которой они живут, и еще менее способных объединиться для борьбы с системой. Недавний опыт также показывает, что иностранные спонсоры финансируют проекты во время “кризисов” - политических и социальных вызовов существующему положению дел. Как только движения угасают, они тут же переключаются на финансирование “сотрудничества” в стиле НПО, включая проекты НПО в свои неолиберальные планы. Экономическое развитие, совместимое со “свободным рынком”, а не социальная организация социальных перемен становятся доминирующим пунктом программ финансирования. Структура и природа НПО с их “аполитичной” позицией и их упор на самопомощь деполитизируют и демобилизуют бедных. Они подкрепляют выборные процессы, поощряемые неолиберальными партиями через средства массовой информации. Политическое просвещение, изложение природы империализма, классовой основы неолиберализма, классовой борьбы между экспортерами и временно нанятыми рабочими всячески избегаются. Вместо этого НПО обсуждают “отверженных”, “бессильных”, “крайнюю бедность”, “гендерную или расовую дискриминацию”, не поднимаясь до обобщающих признаков социальной системы, создающей эти явления. Включая бедных в неолиберальную экономику через исключительно “личные добровольные дела”, НПО создают политический мир, в котором видимость солидарности и социальных действий прикрывает консервативное подчинение международным и национальным структурам власти.
Это не просто совпадение, что в регионах, где НПО занимают преобладающее положение, независимые классовые политические действия сходят на нет, а неолиберализм пользуется полной свободой. Это означает, что рост НПО повсеместно коррелирует с усилением неолиберального финансирования и углублением бедности. Несмотря на рассказы о немалых местных успехах, всеобъемлющая власть неолиберализма остается неприкосновенной, а НПО продолжают разыскивать себе уютные ниши в его щелях. Проблеме формулирования альтернатив ставятся препятствия и другим способом. Многие из бывших лидеров партизанской борьбы и социальных движений, профсоюзов и массовых женских организаций были вовлечены в НПО. Некоторых, несомненно, привлекла надежда - или иллюзия - что они получат доступ к рычагам власти и смогут сделать что-то хорошее. Но в любом случае предложение искушает: более высокая зарплата (временами в твердой валюте), престиж и признание со стороны иностранных спонсоров, заграничные конференции и знакомства, офисный персонал, относительная безопасность от репрессий. Социально-политические движения, напротив, дают меньше материальных выгод, но большее уважение и независимость, а еще - что более важно, свободу бросить вызов политической и экономической системе. НПО и их иностранные банковские благотворители (Межамериканский банк развития, Всемирный банк) издают газеты с историями успеха малых предприятий и других проектов самопомощи - не упоминая, однако, что большинство таких проектов заканчиваются крахом, массовое потребление в стране падает, дешевый импорт затопляет рынок, а процентные ставки взлетают все выше и выше, как, например, в сегодняшней Мексике.
Даже “успехи” затрагивают всего лишь маленькую часть бедных и длятся они, пока на этом рынке не появятся конкуренты. Пропагандистская ценность успехов индивидуальных малых предприятий, впрочем, важна для подкрепления иллюзии, что неолиберализм является народным феноменом. Нередкие яростные народные взрывы, происходящие в местах, где поддерживаются малые предприятия, свидетельствуют, что в обществе главной является не идеология, а экономика, а НПО так и не смогли заменить независимые классовые движения.
И, наконец, НПО создают новые формы культурной и экономической зависимости, новые формы колониализма. Их проекты разрабатываются или, по крайней мере, одобряются, на основе “указаний” и приоритетов империалистических центров и их учреждений. Эти проекты предписываются и потом “продаются” местным сообществам. Оценки делаются империалистическими учреждениями и для них. Смена приоритетов финансирования или неправильные расчеты приводят к тому, что группы, сообщества, фермы и кооперативы просто выкидываются на свалку. Всё и вся постоянно подгоняется под соответствие спонсорам и требованиям оценщиков проекта. Новые королевские наместники следят за соответствием целей, ценностей и идеологии представлениям спонсора, а также за правильным использованием фондов. Случающиеся “успехи” сильно зависят от продолжения поддержки извне, с прекращением которой они сразу же распадаются.
В то время, когда массы НПО все более становятся инструментами империализма, существует небольшое их количество, пытающееся разрабатывать альтернативную стратегию, поддерживающую антиимпериалистическую и классовую политику. Никто из них не получает средств ни от Всемирного банка, ни от европейских и американских правительственных агентств. Они поддерживают попытки объединения местной власти с борьбой за государственную власть. Они соединяют местные проекты с национальными социально-экономическими движениями: захватывают большие земельные поместья, защищают общественную собственность и национальную собственность от ТНК. Они политически солидаризируются с социальными движениями, борющимися за экспроприацию земли. Они поддерживают борьбу женщин, связанную с классовыми перспективами. Они понимают важность политики в определении того, за что надо бороться на местах и не откладывая. Они считают, что местные организации должны бороться на национальном уровне, а национальные лидеры должны быть подотчетны активистам на местах. Одним словом, они не постмарксисты. Перевод Юрия Дергунова и Юрия Жиловца
