Умер ли антиимпериализм?

В последние годы антиимпериализм исчез из политического лексикона постмарксистов. Бывшие герильерос Центральной Америки стали выборными политиками, а профессионалы, ушедшие в НПО, говорят о международном сотрудничестве и взаимозависимости. Тем не менее, долговые выплаты продолжают перекачивать огромные суммы от бедняков Латинской Америки в европейские, американские и японские банки. Общественная собственность, банки и, самое главное, природные ресурсы были за мизерные цены присвоены американскими и европейскими ТНК. Сейчас насчитывается больше латиноамериканских миллиардеров с деньгами, лежащими в американских или европейских банках, чем когда бы то ни было. Тем временем, целые провинции превратились в индустриальные кладбища, а сельское население вымирает. У США в Латинской Америке больше военных советников, чиновников по борьбе с наркотиками и федеральной полиции, управляющей “охраной правопорядка”, чем было раньше во всей истории. Но бывшие сандинисты и экс-фарабундисты говорят нам, что антиимпериализм/империализм исчезли с окончанием холодной войны. Проблема, говорят нам, не в зарубежных инвестициях или зарубежной помощи, но в их отсутствии, и поэтому они просят еще больше имперской помощи. Политическая и экономическая близорукость этой точки зрения не дает возможности понять, что политическими условиями для займов и инвестиций являются удешевление труда, ликвидация социального законодательства и превращение Латинской Америки в одну большую плантацию, один большой рудник, одну большую зону свободной торговли, лишенную прав, суверенитета и богатства.

Марксистский акцент на углублении империалистической эксплуатации основывается на социальных производственных отношениях и государственных отношениях между имперским и зависимым капитализмом. Крах СССР привел к интенсификации имперской эксплуатации. Постмарксисты (экс-марксисты), верящие, что однополярный мир приведет к большему “сотрудничеству”, неправильно истолковали американские интервенции в Панаме, Ираке, Сомали и во всех остальных местах. Более фундаментально – динамика империализма основывается на внутренней динамике капитала, ане навнешнем соревновании с Советским Союзом. Потеря внутренних рынков и иностранного сектора в Латинской Америке – это возвращение к “догосударственной” фазе, латиноамериканские экономики начинают воспроизводить свое “колониальное” прошлое.

Борьба против империализма сегодня предполагает восстановление государства, внутреннего рынка, производительной экономики и рабочего класса, включенного в отношения общественного производства и потребления.

Два варианта социальных трансформаций: классовые организации и нпо

Для усиления борьбы против империализма и его местных неокомпрадорских пособников необходимо вести идеологические и культурные дебаты с постмарксистами внутри и на периферии народных движений.

Неолиберализм сегодня действует на двух фронтах, экономическом и культурно-политическом, и на двух уровнях, режима и социальных классов. Наверху неолиберальная политика формулируется и осуществляется привычными фигурами: Всемирным Банком и МВФ, работающими с Вашингтоном, Бонном и Токио в сотрудничестве с неолиберальными режимами и местными экспортерами, большими деловыми конгломератами и банками.

К началу 1980-х гг. наиболее дальновидная часть неолиберального правящего класса осознала, что их политика поляризует общество и провоцирует широкомасштабное социальное недовольство. Неолиберальные политики начали финансировать и продвигать в жизнь параллельную стратегию “снизу”, поощрять “народные” организации с “антиэтатистской” идеологией, встающие между потенциально конфликтными классами и создающие “социальную прокладку”. Эти организации были финансово зависимы от неолиберальных источников и напрямую вовлечены в конкуренцию с общественно-политическими движениями за контроль над местным руководством и сообществом активистов. К 1990-м гг. счет этих организаций, рассматривающихся как “неправительственные”, шел на тысячи, во всем мире их суммарное финансирование составило около 4 млрд. долларов.

Путаница относительно политического характера неправительственных организаций (НПО) берет начало в истории их происхождения в 1970-х годах, во времена диктатур. В этот период они действовали, оказывая гуманитарную помощь жертвам военной диктатуры, обнародовали факты нарушения прав человека. НПО поддерживали “передвижные кухни”, которые позволяли семьям-жертвам пережить первую волну шоковой терапии, устроенной неолиберальными диктатурами. В этот период был создан положительный образ НПО, даже среди левых. НПО считались частью “прогрессивного лагеря”. Впрочем, даже тогда были очевидны их пределы. Они обрушивались на нарушения прав человека в местных диктатурах, но только изредка находили виноватыми своих патронов из США и Европы, от которых получали финансирование и указания. Не было сделано серьезных усилий связать неолиберальные экономические политики и нарушения прав человека с новым поворотом империалистической системы. Очевидно, внешние источники финансирования ограничивали сферу критики и действий в защиту прав человека.

По мере роста оппозиции неолиберализму в начале 80-х годов, американское и европейские правительства и Всемирный банк увеличили финансирование НПО. Существует прямая связь между ростом социальных движений, бросающих вызов неолиберальной модели, и попытками разрушить их, создавая альтернативные формы социального действия через НПО. Основная точка слияния НПО и Всемирного банка - их общая оппозиция “этатизму”. Внешне НПО критиковали государство с “левой” точки зрения и защищали гражданское общество, а фактически занимались этим лишь во имя рынка. В действительности Всемирный банк, неолиберальные режимы и западные организации взяли НПО под свое крыло и поощряли их на подрыв национального государства благосостояния путем предоставления социальных услуг для выплаты компенсаций жертвам транснациональных корпораций. Другими словами, пока неолиберальные режимы наверху разоряли сообщества, наводняя страну дешевым импортом, извлекая деньги на оплату внешнего долга, отменяя трудовое законодательство, создавая растущую массу низкооплачиваемых и безработных трудящихся, НПО получали деньги, чтобы предоставлять “проекты самопомощи”, “народное образование” и переподготовку, чтобы временно поглотить небольшие группы бедных, вовлечь в эти занятия местных лидеров и подорвать борьбу против системы.

НПО стали “общественным лицом” неолиберализма, тесно связанным с верхушкой и дополняющим их разрушительную работу проектами на местах. Фактически неолибералы создали “клещи” или стратегию двойного захвата. К сожалению, многие левые обращают внимание только на “неолиберализм” сверху или извне (Международный валютный фонд, Всемирный банк), но не на неолиберализм снизу (НПО, малые предприятия). Главная причина такой оплошности - в переходе многих бывших марксистов к НПОшным формулировкам и действиям. Борьба с государством стала идеологическим пересадочным билетомот классовой политики к “развитию сообщества”, от марксизма к НПО.

Так что до тех пор, пока неолибералы передают выгодную государственную собственность в богатые частные руки, НПО не являются частью профсоюзного сопротивления. Наоборот, они развиваютместные частныепроекты, продвигая идею частного предприятия (самопомощь) в местных сообществах, сосредотачиваясь на малых предприятиях. НПО наводят идеологические мосты между мелкими капиталистами и монополиями, получающими выгоды от приватизации - все во имя борьбы с государством и построения гражданского общества. Богатые путем приватизации собирают огромные финансовые империи, а профессионалы из среднего класса, работающие в НПО, получают небольшие суммы на офис, транспорт и мелкие экономические действия. С политической точки зрения важно заметить, что НПОдеполитизируютцелые слои населения, подрывают их приверженность государственным работодателям и вовлекают потенциальных лидеров в мелкие проекты. Когда неолиберальные режимы нападают на общественное образование и учителей, НПО воздерживаются от помощи борющимся учителям из общественных школ. Лишь весьма изредка НПО поддерживают забастовки и протесты против низких зарплат и урезания бюджета. Поскольку финансирование их образовательных акций идет от неолиберальных правительств, они избегают солидарности с борьбой преподавателей. На практике, “неправительственный” означает “противник социальных расходов”. Это освобождает основную массу денег для неолибералов, чтобы они помогали капиталистам-экспортерам, а маленькие суммы тонкой струйкой текут от правительства в НПО.

На деле неправительственные организации не являются неправительственными. Они получают средства от иностранных правительств или действуют как частные субподрядчики для своих правительств. Часто они в открытую сотрудничают с правительственными учреждениями в стране или за границей. Такой “субподряд” устраняет профессионалов с постоянными контрактами, заменяя их на временно нанятых. НПО не в состоянии предложить долговременные исчерпывающие программы, которые может выполнять социальное государство. Вместо этого они предоставляют ограниченные услуги узким группам людей. Еще важнее, что их программы подотчетны не местным гражданам, а иностранным спонсорам. В этом смысле НПО разрушают демократию, посколькузабирают социальные программы из рук своих граждани избранных ими официальных лиц, чтобы создать зависимость от никем не избранных иностранных чиновников и коррумпированных ими местных властей.

НПО переключают внимание людей и их борьбу с национального бюджета на самоэксплуатацию, чтобы обеспечить местные социальные услуги. Это позволяет неолибералам урезать социальные бюджеты и переводить государственные средства для финансирования безнадежных долгов частных банков и обеспечения займов экспортерам. Самоэксплуатация (самопомощь) означает, что платя налоги государству и ничего не получая взамен, трудящиеся должны еще работать дополнительные часы со скудными ресурсами и тратить скудную энергию, чтобы получить услуги, которые буржуазия продолжает получать от государства. Более фундаментально, идеология НПО “частной добровольной деятельности” подрывает смысл “общественности”: саму идею, что правительство обязанозаботиться о своих гражданах и защищать их жизнь, свободу и стремление к счастью; что политическая ответственность государства необходима для благосостояния жителей. Вопреки идее ответственности перед обществом, НПО поощряют неолиберальную идею о личной ответственности за социальные проблемы и важности частных ресурсов для решения этих проблем. На деле они возлагают на бедных двойную ношу, поскольку люди продолжают платить налоги, чтобы финансировать неолиберальное государство, обслуживающее богатых, но могут при этом рассчитывать только на личную самоэксплуатацию для решения своих собственных проблем.