Глава 3. Концептуальные рефпексивы и социально-культурные доминантьй 17

—2002: Чеченский вояж (Армейский сборник, 2002, март); Сле­дующая причина — это военные действия, происходящие в Чечне (ОРТ, Забытый полк, 2002, май); Уже в ходе проведения контртер­рористической операции на территории Чечни, на прикаспийском направлении была сформирована тыловая база с необходимыми запа­сами… (Ориентир, 2002, № 1); Те, кто затеял эту преступную бой­ню (На боевом посту, 2002, № 1); В этот день в России вспомнят о том, что однажды война в Чечне уже закончилась. 6 лет назад в Хасавюрте секретарь Совета безопасности Александр Лебедь подпи­сал с Асланом Масхадовым соглашение о прекращении огня (АИФ, 2002, авг.).

Таким образом, общая динамика наименования войны сле­дующая: 1-й этап —эвфемистические наименования: антитер­рористическая операция, межнациональный конфликт, военная операция по разоружению, боевая задача по разоружению банд­формирований, военный этап восстановления действия Конститу­ции страны в Чеченской Республике и др.; 2-й этап —прямая номинация: кавказская война, первая и вторая чеченские вой­ны, боевые действия; 3-й этап —оценочные, дисфемистические наименования: преступная бойня, вторая чеченская бойня, чечен­ская трагедия.

Возрастание оценочных номинаций, наряду с прямыми и эв­фемистическими, усиливает интепретационное поле концепта «че­ченская война», снижая его аксиологический статус и отражая новое языковое сознание. Появлению прямых и оценочных номи­наций способствовал затянувшийся характер военного конфлик­та, который трудно было назвать «операцией», имеющей целена­правленный краткосрочный характер.

Военный конфликт в Чечне перерос в полномасштабную вой­ну: Россия понесла серьезные потери -на конец 1996 года они составляли: свыше 5000 убитыми и до 40 000 ранеными из соста­ва Объединенной группировки федеральных войск. Вторая чечен­ская кампания, уже ставшая продолжительнее первой, пока не приближается к развязке. Сложнейшая проблема российско-чечен­ских отношений на рубеже веков, усугубленная жестоким терро­ристическим актом в Москве, ждет своего решения.

Интересна роль метаязыковых высказываний, комментирую­щих наличие эвфемистических номинаций у концепта, напри-

218 Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху

мер:Хотелось бы конечно, сказать торжественно: «Я веду свой ре­портаж; с передовых позиций федеральных войск, штурмующих Грозный». Но нельзя. Хоть это и передовая, и штаб командования всей операции находится здесь, у меня за спиной, и артиллерия ра­ботает, и войска спустились утром отсюда в Грозный, но… нет штурма. Каждый раз, когда я произношу слово «штурм», военные меня поправляют: «не штурм, а спецоперация». В чем разница, гражданскому человеку понять трудно. Бойцы и младшие команди­ры тоже это не вполне понимают (МК-Урал, 1999, дек.); Москва ответила началом контртеррористической операции — такое на­звание получила эта война в первые дни (МК-Урал, 2000, авг.); И только после страшных боев эту войну стали называть своим именем — вторая чеченская (Там же); А дома уже устали боять­ся и каждый день припадать к экрану телевизора, слушая сводки с поля боя необъявленной войны, которую правительство до сих пор продолжает стыдливо именовать антитеррористической операцией (МК, 2001, № 6 (198), февр.). Как указывает Е. И. Шейгал в монографии «Семиотика политического дискурса», с помощью рефлексива говорящий проводит градуальную коррекцию, свя­занную «с оценкой номинации как неадекватной обозначаемо­му по степени признака», рефлексив отражает точку зрения го­ворящего, который считает, что «номинация не в полной мере отражает степень серьезности, значительности, негативности обо­значаемого явления» [Шейгал, 2000, 237], разоблачает эвфемис­тическое камуфлирование. Если для эвфемизма характерна ассо­циативная связь с денотатом опосредованно, через первичное наименование, которое известно обоим коммуникантам, то реф­лексив служит мостиком, который устанавливает прямую и от­крытую связь косвенной номинации с первичной. Употребление в одном контексте кореферентных наименований служит сред­ством привлечения внимания к негативным явлениям действи­тельности.

Такую же функцию разоблачения могут выполнять не только рефлексивы. В качестве иллюстрации еще одного языкового при­ема сопоставления прямой и косвенной номинаций можно при­вести фрагмент сценария «Кукол», сатирической передачи на ка­нале НТВ от 31 октября 2001 года (автор И. Киасашвили): Луж­ков. Во, глянь, — беженец! Путин (строго). У нас нет бежен­цев. У нас есть перемещенные лица. Лебедь. Боюсь, полковник,