Глава 3. Концептуальные рефлексивы и социально-культурные доминанты205

пьет, громко ругается, имеет обыкновение говорить гадости совер­шенно незнакомым людям.Одним словом — жлоб (МК-Урал, 2001, февр.); Изящное словечко «крамбамбуль» — не столь безобидно. Оно — прямая дорога к алкоголизму в тяжелых формах. Это напи­ток, который варится как пунш и вреден сивушными маслами, воз­никающими при соединении водки с пивом (МК-Урал, 2000, сент.); Заметили: перед наступлением зимы у нас всегда портится настро­ение. В голове — вата, на сердце — тоска, в кошельке — пусто. Хандра, одним словом. А по-научному — зимняя депрессия, или се­зонное аффективное (то есть связанное с настроением) расстрой­ство (КП, 1999, нояб.); 3) актуализация концепта-гештальта, ком­плексной мыслительной структуры, совмещающей чувственные и рациональные элементы: Дембель — как много в этом слове… В па­мяти всплывают трогательные картины: последнее построение, ка­раул, патруль, дембелъский поезд. Отведавший армейской жизни никогда не забудет, как отдавал последние сигареты поварам за добавку и сачковал в санчасти от нарядов. Порой так и хочется услышать родной бас за спиной: «А у вас, товарищ солдат, почему сегодня ноги не чищены?» (Наш город, 2001, февр.); Вообще-то лич­но я в быту непривередлив. Но при одном упоминании слова «гости­ница» меня бьет нервная дрожь. Нет, совсем не пугают ни ненавяз­чивый отечественный сервис, ни мумифицированный трупик тара­кана на подушке, ни следы, оставленные горничной на граненом стакане. Противно другое: отношение к тебе как к человеку, кото­рый мешает всему гостиничному персоналу (КП, 1999, нояб.).

Метаязыковому комментированию в современной речи подвер­гаются слова, называющие реалии, до настоящего времени су­ществовавшие лишь в понятии. Отмеченное словом становится фактом сознания, а сама лексическая единица —окончательным свидетельством включения явления в мир, полностью сформиро­ванным концептом (данные рефлексивы подтверждают существо­вание концепта автономно от слова и являются одним из спосо­бов обнаружения невербализованных концептов): Свою школьную страсть к фотографии он тренировал повсюду — на репетициях сту­денческих отрывков, дружеских попойках, на халтурах в городах и весях. Наверное, потому, что никто не знал слова «папарацци», ни­кто и не прятался от его объектива (МК-Урал, 1999, сент.); Да, хоть и считают русский язык богатым, но порою в нем нет про­стейших слов. Например, берущего взятку мы так и называем: «взя-

206 Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху

точник». Но слова, обозначающего того, кто ее дает, нет. Хотя по очевидной логике это— «даточник». Соответственно наряду с вы­ражением «дать взятку» должно быть и обратное: «взять датку» (Наша газета, 2001, авг.).

Опираясь на приведенные выше рефлексивы, можем констати­ровать факт необходимости вербализации тех компонентов кон-цептосферы, «которые обладают коммуникативной релевантно­стью» [Стернин, 2001, 38] в силу экстралингвистических причин. Языковое представление, отражение мира построено на принци­пе пиков: вербализируются те концепты, «которые представляют­ся говорящему наиболее важными, наиболее полно характеризу­ющими мир» [Почепцов, 1990, 711].

Слово должно заполнять те пустоты в словарном составе язы­ка, которые обнаруживаются «при концептуальном освоении мира» [Журавлев, 1994, 27]. Рефлексивы фиксируют поиски но­минации для новых концептов: лакуна заполняется «временны­ми» средствами языка, например —свободными сочетаниями [Попова, Стернин, 2001, 47]: Митины сверстники же — стопро­центно военное поколение, вне зависимости от того, были ребята в Чечне или нет... Из его класса в живых осталось пятъ-шестъ мальчишек! Все остальные погибли. Поумирали, сошли с ума, от­равились наркотиками. И все это на престижном Юго-Западе столицы с дипломатическими домами. Прежние войны имели назва­ние — а эта еще названия не имеет. Это — война живого поко­ления за собственную жизнь (МК-Урал, 2001, июль); Стены их дома стали прозрачными. Детство юных Никитиных превратилось в показуху. Было нечто, называемое «воспитанием детей в семье Никитиных». И была их собственная жизнь, полная проблем, о которых большинство и не подозревало (МК-Урал, 2000, март); окказиональными номинациями: Надо видеть этих людей: с груд­ными детьми на руках и в колясках, приодетые, с радостными ли­цами — у них сегодня праздник, приехал «человек-которого-пока-зывают-по-телевизору». Для них это событие на несколько лет (АИФ, 1999, май); или несколькими лексическими единицами: Женщина-следователь отдала в руки «гоблинов» (так называют молодых парней в масках, садистов от милиции, которых можно встретить в каждом отделе внутренних дел, иногда их еще назы­вают «маски-шоу») свидетельницу, чьи показания ее не устраива­ли, чтобы они ее изнасиловали и выбили нужное (Нов. известия,