Глава 2. Коммуникативные рефлексивы 189

оказывается, смотрели и в городе, и в области. Вот мой соавтор,друг и однокурсник Андрей Титов, шел по родному Каменску-Ураль­скому, его встретила женщина: «Ты же этот? Как его?.. Ну про­грамма… А — «Ну, погоди!». Или вот еще: приезжаем в Реж, сни­маем одну семью, и героиня сюжета спрашивает: «Как программа-то называется?» Я отвечаю: «Вы, блин, даете». Тогда она мужу: «Видишь, Петя! А ты все говорил — «Ни хрена себе, ни хрена себе!»; Самый большой предмет нашей гордости — история, которую рас­сказала нам знакомая журналистка, побывавшая на заседании в Белом доме. Там один из членов областного правительства, высту­павший перед руководителями городов, сказал: «Вот у нас одна та­кая вредная программа есть… Как она?.. «Ну, вы, ребята, бля, ваще!» Значит, и там нас смотрели (4 канал + все ТВ, 1999, март). При выборе слова немалую роль играют личные впечатления, об­разы, которые говорящий ассоциирует с данным словом. Меха­низм подмены связан с ложной ассоциацией по семантическим или фонетическим/графическим признакам, в данном случае происходит семантическая ассоциация по смежности внутри од­ной тематической группы [об ошибках на основе ассоциаций см.: Банкевич, 1981; Горохова, 1986; Пойменова, 1997; Пойменова, 1998].

Иногда в рефлексивах эксплицируется только конечный этап поисков слова, вся остальная поисковая часть остается неосознан­ной. Имплицитную часть поисков обычно занимает пауза. При этом говорящий может подчеркивать два момента. Во-первых, акцентируется позитивный результат выбора слова, например: Сей­час происходит — вот точное слово — размораживание отношений с Европой (Г. Павловский, НТВ, Намедни, 30.09.01); Женская часть нашего оркестра его… боготворит — это, пожалуй, самое точное слово (КП, 2000, нояб.); Дети из обеспеченных семей часто жалу­ются на чрезмерную родительскую опеку. От этой гиперопеки они бегут, от постоянных ожиданий и требований. Бегство в поисках свободы? Они говорят: «Вырваться». Вырваться — характерное сло­во. Вырываются из тюрьмы, из оков… В общем, из неволи, а никак не из родного дома. (АИФ, 1999, сент.); Этому серьезному инфор­мированию и комментированию противостоит стихия, иначе не ска­жешь, «тусовочности» (Русская журналистика, 1996); Вокруг нее увивались — другого слова не подберешь — великие личности: Бер­нес, Утесов, мелькал Вертинский (КП, 1998, дек.) (см. высказыва-

190 Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху

ние А. Д. Шмелева в поддержку последнего рефлексива: «выра­жение другого слова, однако, не подберешь обычно указывает на то, что выбранное выражение точно соответствует описываемому объекту» [Булыгина, Шмелев, 1999, 147]).

Во-вторых, эксплицируется отрицательный результат: говоря­щий винится за то, что не мог найти точное слово, его поиски оказались неудачными, поэтому позиция искомой единицы в предложении может быть либо не занятой, либо занятой словом, признанным автором неточным, неудачным: Не знаю, как выра­зиться грамотно… (ОРТ, Человек в маске, 19.01.98); Я могла бы их определить как мальчиков, как дядек, дядьков и просто старых… не знаю даже, как их назвать (МК-Урал, 1999, янв.); За недостат­ком лучшего слова, назовем эту часть душой (РТР, Моя семья, 20.12.00); Затем он хрипло продышал еще полкуплета и вдруг тон­ко проблеял — другого слова, к сожалению, не подберешь — еще не­сколько слов, но затем дал «петуха» (КП, 2000, март); Может быть, я несколько искусственно… подогнала (другого слова подобрать не могу) эту группу культурных знаков к типам народной речевой культуры (Устная речь на семинаре, 2001, нояб.); Это был почти брак по расчету. Если это слово тут применимо. Он сидел в лаге­ре, она жила себе в городе Орше. Он — к сорока одному году холос­тяк, да еще и осужденный. И она — уже почти старая дева, ни разу не бывавшая замужем (МК-Урал, 2000, апр.).

Еще одним проявлением синонимии в составе коммуникатив­ного рефлексива, толкуемой в расширительном смысле, являются эвфемистические замены, определяемые нами как контекстные коммуникативно-прагматические синонимы (эвфемизация может являться источником и лексической сино­нимии [Москвин, 2001, 68—69]). При синонимизации двух лек­сем, одна из которых представляет собой «смягченную» едини­цу, перегруппировка семантических планов так или иначе опре­деляется прагматической установкой речи. Семантический механизм переключения состоит в поиске и актуализации лек­сических коррелятов, маскирующих суть явления по самым раз­ным причинам. В литературе, посвященной этому вопросу, эв-фемия получает многостороннее теоретическое осмысление, ав­торами работ составляется реестр функций и способов эвфемистической номинации [см.: Ларин, 1977; Виндлак, 1967; Варбот, 1979; Шмелев, 1979; Крысин, 1994, 1996, 1998; Кочетко-