Глава 2. Коммуникативные рефлексивы 181

хороший—1. Вполне положительный по своим качествам, такой, как следует. Компонент «как следует» предполагает разную нор­мативную оценку с точки зрения хороших и плохих (бандитов) людей. Отсюда актуализируется негативная сема в контексте.

Заканчивая анализ деривационного критерия коммуникативно­го напряжения, еще раз укажем, что сложная как в формальном, так и в семантическом отношении лексическая единица создает коммуникативные очаги напряжения. Чтобы решить задачу усво­ения адресатом производной лексической единицы, говорящий использует для этих целей разнообразный метаязыковой коммен­тарий.

Личностный критерий

В процессе речевой деятельности, осуществляя коммуникатив­ный контроль за своей речью, говорящий и слушающий выступа­ют как «наивные лингвисты», не только автоматически оперируя языковыми единицами по системе существующих правил, но и пользуясь принципами семантического анализа лексики, так как по-прежнему основным методом исследования лексической семан­тики «остается интроспекция, т. е. наблюдение семасиолога над теми ментальными объектами и процессами, которые связаны с данным словом в его собственном сознании» [Кобозева, 2000, 180]. Но если настоящий лингвист, полагаясь на собственное язы­ковое чутье, будет делать выводы о значении слова, опираясь на корпус контекстов, извлекаемый из различных авторитетных ис­точников литературного языка, и на правильные употребления слова, которые порождает сам (все это в целом составляет поло­жительный языковой материал), то в коммуникативных рефлек-сивах данной разновидности вербализуются механизмы саморегу­ляции и самоорганизации речевой деятельности, результаты дей­ствия которых воспринимаются как естественный эксперимент «наивного семасиолога» с контекстами употребления либо ком­ментируется собственный отрицательный материал. Говорящий своим рефлексивом либо пытается объяснить аномальность упот­ребления слова в заданном контексте, либо мотивирует свой вы­бор лексической единицы. Об уникальной роли «отрицательного языкового материала», под которым ученые понимают различные неправильности и ошибки речи, для успешного лингвистическо-

18 2 Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху

го анализа писали многие исследователи (в частности, уместносослаться на известное высказывание Л. В. Щербы о важности отрицательного материала и о том, что отрицательный материал, снабженный специальной пометой, необходимо помещать в нор­мативный словарь). Этот материал «уникален в том отношении, что он позволяет во много раз быстрее и эффективнее, чем нор­мальные тексты, установить существенные элементы значения слова; в лингвистике он играет такую же роль, как афазии в ней­рофизиологии» [Апресян, 1974, 105].

Прежде всего Л. В. Щербе принадлежит заслуга введения в арсенал методов анализа лексической семантики эксперимента как одного из видов анализа. Суть его для задач семасиологии заклю­чается в том, что исследователь для проверки своих семантических гипотез, выдвигаемых на основе наблюдений над правильными словоупотреблениями, должен применить это слово в ряде разно­образных фраз, «который можно бесконечно множить» [Щерба, 1974, 32]. Наряду с правильными фразами в полученном языко­вом материале будут и неправильные, аномальность которых мож­но объяснить на основе предположения ученого о значении не­которого слова.

Выбор слова —одна из ключевых проблем говорящего, и в основе этой проблемы лежит выбор правильной стратегии поис­ка, который отражает принципы организации словаря в сознании человека.

Психолингвистами была обнаружена множественность парамет­ров поиска слова в памяти, «а тем самым и упорядоченность еди­ниц лексикона по широкому набору разнообразных признаков» [Залевская, 1999, 159]. В психолингвистике также существуют раз­личные классификации моделей узнавания слова в лексиконе [см. обзор типологии моделей: Там же, 176—184]. Остановимся в на­шей работе на типологии когнитивных моделей поиска слова в ходе речевой деятельности, предложенной Дж. Эйтчисон [Aitchi-son, 1994, 202—208]. Автор предлагает три возможные модели вы­бора слова в пространстве одного семантического поля, причем избирая несколько необычную форму их представления —через известные эмпирические образы. Первая модель модель «пере­хода реки, перепрыгивая с камня на камень». В соответствии с этой моделью человек, выбирая слово, совершает последователь­ный ряд действий, как бы перепрыгивая с камня на камень. Ис-