Глава 2. Коммуникативные рефлексивы 157

личный опыт с опытом других людей, что является неотъемлемымаспектом языковой сущности каждой личности» [Гаспаров, 1996, 17], способствует ее дальнейшему распространению. Во взаимо­действии позиций говорящего и слушающего осуществляется вхождение ненормативной единицы в литературный лексикон. Критерий употребительности позволяет воспринять единицу как возможную в нормативном ряду, поскольку массовая и регулярная воспроизводимость признак, характерный для всех норм «вто­рого порядка» (М. М. Маковский). Обычное говорение устраняет личностные особенности речи в пользу массового, принятого все­ми, модного. Так, в восприятии коммуникантов осуществляется центростремительный процесс: перемещение нелитературных еди­ниц в литературный язык. Проиллюстрируем данный тип экспли­цирования оценки: Как принято говорить, они парили мозги охране (Детектив-шоу, 04.03.00); Один из авторитетных людей, как это модно сейчас говорить, заказал убийство (РТР, Вести, 10.03.00); Неужели Генпрокурор не человек системы, а, как теперь выражаются, «отморозок»? (КП, 1999, март); ...кто-то р а-скручен, как сейчас говорят, а кто-то не раскручен (МК-Урал, 1999, нояб.); Технического директора, как сейчас принято говорить, достают (Человек и закон, 06.01.99); Я нашел одно сло­во, оно модное сейчас, я, ребята, в завязке (Пока все дома, 25.01.98); И в Минобороне, и в МВД уже не скрывают, что у них есть заказ «замочит ь», как сейчас говорят, Басаева и Хаттаба (КП, 1999, окт.).

Стилистическое понижение сопровождается центробежным процессом, следствием которого является вымывание высокого стилистического яруса. Пропорциональные стилистические отно­шения между разнородными языковыми стихиями разграничива­лись в соответствии со знаменитой ломоносовской теорией «трех штилей». Система трехстилевых уровней языка способствовала постоянному созданию новых средств «среднего» стиля. Экспан­сия разговорности в литературном языке привела фактически к утрате высокого стиля, в результате которой трехстилевая систе­ма сократилась до двухмерной [см.: Колесов, 1999, 142]. Ирони­ческое отношение к высокому стилю поднимает средний стиль до высокого, а средний, включающий нейтральные языковые сред­ства, которые составляют основу кодифицированного литератур­ного языка, стал заполняться сниженной лексикой. Так произо-

158 Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху

шел, по мнению В. В. Колесова, процесс смещения стилистиче­ских уровней языка.

В публицистике мы встретили рефлексивы, комментирующие стилистическое многоголосие текста по модели: высокое —сред­нее низкое: Отче — церковно-славянское слово. Но нам не надо переводить его словом «отец», тем более словом «папа». Если мы будем переводить это слово, то мы будем не переводить, а низво­дить. Высокое благоговейное обращение «отче» мы сделаем более низким, обыкновенным. Следующим шагом будет уже низведение на бытовое, суетное, спешное «папа», «папаня», «папаша», «батька». От Бога — через две ступеньки, «отец» и «папа», — привести к «пахану»? Господи, прости» (Рус. вестник, 1994, № 104-2). Адре­сант апеллирует к культурной памяти адресата, чувству стиля: сти­левая субституция приводит к субституции культурной, духовной.

Современный речевой быт обнаруживает двойственное отноше­ние к высокому стилю. «В бытовой речи нам присуща боязнь громких слов» [Колесов, 1998, 216\. Мы избегаем их, так как хо­тим сохранить высокие слова для тех моментов, когда они ока­жутся уместными в речи. Отсюда все рефлексивы, в которых ком­ментируется употребление высоких, с точки зрения автора речи, слов, отмечают необходимость осторожного обращения с ними: И пусть кто-то считает это громкими словами, но я действи­тельно счастлива (КП, 1999, янв.); Я открыл для себя Дм. Кончаловского и его книгу «Пути России» — не побоюсь сказать, в е-ликую книгу (А. Кончаловский, «Низкие истины»); Яне стес­няюсь этого слова, он гений (Час пик, 09.02.98); …Я пишу музыку как композитор. Композитор, конечно, громко сказано (МК-Урал, 1999, нояб.); Когда мне говорят: «Вы — поэт», — я говорю: «Я не поэт, поэт у нас Пушкин, я литератор». Слишком высокие слова: «звезда», «поэт» (АИФ, 1998, янв.); Я бы не стала сейчас бро­саться такими словами и оперировать всякими терминами — буд­дизм, иудаизм, хр и ст и а нст в о… И вообще эта тема слиш­ком серьезная, чтобы мы с тобой ее вот так на кухне обсуждали. Слово — это очень сильная штука (МК-Урал, 1999, дек.).

Отрицательная оценка высокого слова возможна в рефлексиве тогда, когда говорящий чувствует, что они неуместны в данной ситуации или «не соответствуют тому явлению, которое они обо­значают в данном контексте» [Чернейко, 1990, 78]: Вы — патри­от? — Звучит немножко пафосно. Но я не променяю Екатеринбург