Глава 2. Коммуникативные рефлексивы 137

го с секретаршей не имеет. Говоря «советским языком», это долж­ность завхоза и повара в одном лице (АИФ, 1999, окт.); — Вы не жалеете о том, что пришли во власть ? — Не жалею, не плачу. Меня, как говорилось в советские времена, «выдвигали» (Там же, 2001, авг.).

Создание слова принимается и фиксируется членами общества как неразрывное единство двух сторон языкового знака —озна­чающего и означаемого. Но прочное единство формального и со­держательного в языковом сознании имеет относительный харак­тер. Феномен метаязыкового сознания можно различать по объек­ту рефлексии —какие элементы словесного знака могут осознаваться, контролю сознания подвластна «членимость содер­жания и формы словесного знака» [Уфимцева, 1977, 35\. Рефлек­сивы в современной речи последовательно и широко комменти­руют формальную сторону знака. При оценке плана выражения лексической единицы говорящий обращается к двум аспектам формы: 1) к фоническим свойствам слова; 2) к внутренней фор­ме слова, его мотивировочному признаку. Рассмотрим первый ас­пект формы слова, так как внутренняя форма слова отражает де­ривационный критерий коммуникативного напряжения и будет рассмотрена далее.

Оценка звуковой формы знака. Актуализация жесткой связи зна­ка и денотата относится учеными скорее к сфере «языков-внуше­ний», чем «языков-знаков» [см.: Будагов, 1978; Голев, 1993; Копа-чева, 1993]. Подчиненность фонетических средств задачам воздей­ствия называют магией речи [Романенко, 2001, 227]. Хотя психолингвистические исследования показывают, что множествен­ность параметров поиска слов в памяти предполагает чисто фор­мальные (звуковые) признаки, и обращение говорящего к звуко­вой стороне слова обусловлено многоступенчатыми связями между единицами лексикона. В работе В. В. Копачевой, исследующей специфику формы условно-символических наименований различ­ного рода учреждений, фирм, творческих коллективов и т. д., экс­периментальным путем был сформулирован перечень эвфониче­ских качеств новых эргонимов, предъявляемых к создаваемой но­минации в качестве идеальных. Они должны легко произноситься и запоминаться. «Фоника имени создается относительной кратко­стью слов, сочетаемостью и качеством составляющих названия звуков» [Копачева, 1993, 90]. Информантами положительно оце­нивались короткие названия в 2-3 слога, что находится в русле

138 Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху

общей тенденции слоговой структуры русского языка (средняядлина русского слова —3 слога). Предпочтения были отданы ас­социативным возможностям сонорных, гласных переднего ряда и гласному а, которые были названы «легкими», «светлыми» звука­ми, в отличие от «темных», «тяжелых», «безрадостных», к которым относились шипящие, свистящие, гласные у, ы. Фоника имени воспринималась информантами неосознанно и целиком. Подроб­ное изложение результатов эксперимента вызвано тем, что наш материал подтверждает выводы автора об идеальных признаках формальной стороны знака. Скорее всего это общие признаки любой номинации, а не только условно-символической, при ко­торых лексическая единица будет вызывать положительную оцен­ку. Например: Зеленый камень с труднопроизносимым названием хромдиопсид долгое время был известен только геологам. Почти сразу после открытия месторождения в Якутии специалисты принялись подыскивать самоцвету «нормальное» имя, чтобы не отпугивать людей таким названием (МК-Урал, 2000, сент.); На влюбленных лопухов яркие названия типа «мурена», «лагуна», «чароит» действу­ют завораживающе (КП, 2000, апр.); Аудио. Вообще это слово нуж­но запретить. Что это такое — а-у-дио? (Устная речь на заседа­нии кафедры, 16.01.01); У американцев другая культура, другой менталитет, отвратительное слово. — Да, похоже на милиционер (ТНТ, 28.02.99); Дар — почему-то круглое набоковское слово к Эй-дельману подходит больше прочих эпитетов, больше «таланта» (Но­вая газета, 2000, апр.); Еще месяц назад любой подросток ответил бы на вопрос «кто победит на выборах?» коротким, как жизнь са­пера, словом «Путин» (КП, 2000, март); Говорю о театре, объевшем­ся брехтизацией: ужасное слово, однако не более чем ужасна сама повальная мода на «отчуждение». …Именно это — и подобное — решаюсь назвать шекспиризацией: термин опять неуклюж, зато как драгоценно понятие (Новая газета, 2000, февр.); Хорошее слово. Короткое, яркое (МК-Урал, 1999, сент.); Земфира — приятное сло­во, красивое. Почему бы не назвать группу (МК-Урал, 1999, июнь); Карандаши назывались «им. Сакко и Ванцетти». Слово «Сакко» зву­чало неизбежной уличной грубостью, ничего не поделаешь. Зато «Ванцетти» были вкусными, как витаминки, и цветными, как эти карандаши (Я покупаю, 2000, июль); Я не буду готовить тебе щи. Терпеть не могу это слово — щ-щи! Как люди могут назвать еду «щи»? (ОРТ, Пятый угол, 2001, дек.); Разбаш. Кто занимается