Глава 2. Коммуникативные рефлексивы 127

оно в словарный запас языка или нет. Но тем не менее включе­ние его в словник свидетельствует о том, что его неологичность ощущается всеми говорящими и поэтому степень новизны явля­ется неокказиональной [см., например, обзор словарей новых слов: Левашов, 1978; Котелова, 1978; Гак, 1981; Скляревская, 1996]. Обычно идея регистрации и объяснения новых слов настойчиво возникает в периоды интенсивного пополнения языка, существен­ных сдвигов в словарном составе. Из крупнейших словарей, от­ражающих новое в русской лексике 19504-980-х годов, укажем словарь-справочник «Новые слова и значения (по материалам прессы и литературы 60-х годов)» под ред. Н. 3. Котеловой, Ю. С. Сорокина [1971], «Новые слова и значения. Словарь-спра­вочник по материалам прессы и литературы 70-х годов» под ре­дакцией Н. 3. Котеловой [1984] и серию ежегодных изданий «Но­вое в русской лексике. Словарные материалы» [1980; 1981; 1982; 1984; 1986а; 1986б]. Языковые изменения последних десятилетий (1980—1990) зафиксированы в «Толковом словаре русского языка конца XX века. Языковые изменения» под ред. Г. Н. Скляревской [1998]. К социолингвистическим исследованиям по неологии мож­но отнести последние монографические работы, описывающие со­временное состояние современного русского языка (см. обзор ра­бот в главе 1). К социолингвистическому направлению относятся также работы, посвященные изучению прагматических параметров нового слова, учитывающие данные социологических исследова­ний [см.: Заботкина, 1992, 1996; Титкова, 1998а, 1998б; Розен, 1991].

Сам термин «неологизм» понимается в работах, посвященных частным проблемам неологии, неоднозначно, ученые спорят о типологии новых слов, о параметрах, определяющих суть неоло­гизма, о терминологии [см. обзор разных точек зрения: Гак, 1978; Котелова, 1978; Габинская, 1981]. Сущностными признаками нео­логизма, с опорой на указанные работы, можно назвать парамет­ры новизны (необычность для лексики языка в данной точке его существования), «неологической» релевантности точки отсчета во времени (слово какого-либо периода будет новым по отношению к словам какого-нибудь из предшествующих периодов), языково­го пространства (сфера и жанры употребления).

Метаязыковая информация, которая «получает выход в окно сознания в вербальном коде» [Заславская, 1992, 57], выявляет те

128 Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху

стадии узуализации (принятия в обществе) и лексикализации (за­крепления в языковой системе), которые проходит новое слово вязыке [Гак, 1978], представляет новое слово в аспекте динамиче­ской синхронии, т. е. в «памяти применяющего его поколения» [Головин, 1973, 90]. Рефлексивы, выбранные из современной пуб­личной речи (устной и письменной), позволяют построить модель жизни слова в языке.

Лингвисты 19804-990-х годов начинают осознавать важность «понимания скрытых психических моделей, лежащих в основе человеческой культуры и языка» [Эйтчисон, 1995, 82], и иденти­фикация динамической модели слова продуктивна в рамках тео­рии метафоры, поскольку наша концептуальная система по сво­ей природе метафорична, «метафора играет центральную роль в исследовательской программе» [Лакофф, Джонсон, 1987, 170] язы­кового сознания. Метафора -^гот феномен, который может обес­печить понимание процессов, происходящих в языке. Прежде все­го рефлексивы фиксируют временные параметры слова в метафо­рически закрепившихся лексических единицах, способных представить развитие языка как жизнь слова, по­явление нового слова как событие. Особый ин­терес к событию как феномену жизни и феномену языка объяс­няет появление новых общенаучных парадигм, в которых мир идентифицируется и интерпретируется как совокупность событий и фактов. И мир слов, сопряженных с человеческим сознанием и объективным миром, представляется языковым самосознанием как самостоятельный мир, в котором существует свое лингвистическое время, относительно которого отсчитывают свой срок лексические единицы, мир, представляющий собой «совокупность разных сте­пеней жизненности или затверделости слова, а все бытие —то более мертвые, то более живые слова» [Лосев, 1992, 66].

Рефлексивы фиксируют прежде всего появление нового слова как событие, которое, являясь «зарубкой на шкале жизненных ценно­стей» [Арутюнова, 1988, 172], не может быть не замечено в силу его накопившейся частотности. В метаязыковых контекстах инновации получают определенную локализацию в языковом и временном про­странстве: Душман. Это слово появилось в нашем лексиконе в начале 80-х (ОРТ, Так это было, 29.05.00); Когда-то в русском языке появил­ся новый термин — «теневая экономика». Теперь есть все предпосылки для термина другого — «теневые спецслужбы» (МК-Урал, 1999, сент.);