Глава 1. Метаязыковое сознание и рефлексивы 109

ца оценивается по двум основаниям —3-му и 4-му критериям:Как и во многих других видах деятельности, в прошении милостыни есть как любители, так и профессионалы. Правда, в данном случае, несколько неуместно использовать слово «любитель», образованное от «любить»: сложно представить человека, которому нравится этим заниматься (Наша газета, 1999, окт.).

Нормативное оценивание словоупотребления зачастую связано с эстетической позицией говорящего, с понятием эстетического идеала, поскольку отклонение от нормы часто оценивается как некрасивое, а соответствие норме -как эстетически приемлемое, соответствующее представлению о хорошей речи: …Главный мы­тарь страны (обожаю это слово!) А. Починок (АИФ, 1999, нояб.); — Для семьи очень нужен достаток. — Достаток — вот это слово. Хорошее слово (ОРТ, Пока все дома, 05.12.00); — Ска­жите, вот сейчас, с высоты сегодняшнего опыта, вам стыдно за ка­кие-то ранние работы? — Хорошее слово — стыдно. Мой Учитель говорил: «Плохо — понятие относительное». А стыдно — это стыд­но. Есть вещи, за которые мне стыдно. Но я никогда не скажу вам об этом (АИФ, 2000, июль). Мы можем сказать, что эстетическая позиция говорящего проходит сквозным мерилом через все мета­языковое дискурсивное пространство, составляя оценочное при­ращение, которое трудно обособить и выделить в качестве отдель­ного, поскольку сознание всегда имеет нравственно-эстетическую природу, не исчерпываясь «абстрактно-рациональной целесообраз­ностью предмета» [Петров-Стромский, 2000, 158]. Эстетическую оценку можно рассматривать как показатель меры эмоциональной реакции на объект оценки [см.: Богуславский, 1994, 73].

Таким образом, движущей силой вербализации метаязыкового сознания являются ненормативные факты языка. Норма при этом, являясь определенным фоном, обеспечивает автоматизм речи, а все новое, развивающееся, сложное, маркированное, окказиональ­ное, отмеченное индивидуальным речевым творчеством, проявля­ется как отступление от нормы, что на самом деле столь же нор­мативно и органично в речевой деятельности. Если выделенные критерии рассматривать как независимые друг от друга, то все языковые факты, пропущенные через них, могут иметь тот или иной признак напряжения и тогда могут быть обозначены знаком «плюс»; признак напряжения может отсутствовать, тогда возможен знак «минус». По набору этих признаков все объекты рефлексии

по

Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху

могут быть разбиты на восемь классов нормативности. Эти клас­сы имеют градуированный характер, и можно говорить о разных степенях напряжения или нормативности лексических (фразеоло­гических) единиц, которые определяют разную степень метаязы-кового комментирования.

Данные рассуждения могут быть представлены в табличной форме.

Критерии	Классы
	1	2	3	4	5	6	7	8
Динамический Стилистический Деривационный Личностный	♦	♦		111 +			+ 111	1 1 1 1

Комментарии к таблице

1. Языковые единицы, имеющие знак «плюс» (+) по всем кри­ териям, чаще всего сопровождаются в речи метаязыковым ком­ ментарием. И наоборот, языковые единицы, имеющие знак «ми­ нус» (—) по всем критериям, обычно не отмечаются рефлексивом.

2. В составе одного рефлексива лексическая единица может получать характеристику по разным основаниям, по разным кри­ териям напряжения.

3. Данные критерии выделены в группе коммуникативных реф- лексивов. Поэтому мы называем эти критерии критериями ком­ муникативного напряжения.

Выделенная нами 2-я группа рефлексивов названа концеп­туальной. Кроме коммуникативного напряжения, в любом тек­сте возможно и концептуальное напряжение, которое также экс­плицируется в виде рефлексива. Критерии концептуального на­пряжения коррелируют с коммуникативными. Выявленные нами коммуникативные очаги напряжения в речевом дискурсивном пространстве находят особое преломление в когнитивной деятель­ности, получают трансформированный облик на выходе в тексте производителя речи.