Глава 1. Метаязыковое сознание и рефлексивы 5 5

ние языковой рефлексии и принято называть метаязыковым дей­ствием: «многие «метаязыковые» высказывания носителей языкамогут рассматриваться как экспликация их языковой интуиции» [Булыгина, Шмелев, 2000, 14]. Эта осознанная экспликация язы­кового чутья от простейших рассуждений о языке «до сколь угод­но сложных концептуальных построений» [Гаспаров, 1996, 17] присуща всем без исключения говорящим; различие —лишь в количественном и качественном отношениях. Исследователи склонны предпочитать в качестве свидетельств наличия метаязы-ковых способностей подобные вербальные объяснения. Особенно ярко деление на эксплицированный и имплицитный виды мета-языкового сознания прослеживается в работах, посвященных дет­ской речи и развитию у детей метаязыковых способностей, по­скольку именно «метаязыковые способности являются факторами, оказывающими влияние на развитие логического мышления» [Тульвисте, 1990, 121].

Метаязыковое сознание как форма общественного сознания существует на двух уровнях: уровне теоретически систематизиро­ванного сознания, представленного системой научных понятий, теоретических суждений и концепций, входящих в область линг­вистической науки, и уровне обыденного сознания в форме мас­совых эмпирических знаний и представлений, полученных в ре­зультате практически-духовного освоения действительности. Тео­ретическое и обыденное метаязыковое сознание отражает одну и ту же языковую действительность, но отражает по-разному и фун­кционирует в разных сферах деятельности. Научные знания -это результат профессиональной познавательной деятельности, а обы­денные знания формируются в повседневной речевой практике и представляют собой донаучный взгляд на язык. Безусловно, обы­денные метаязыковые знания дополняются отдельными научны­ми сведениями в рамках школьного и вузовского (непрофессио­нального) образования, языковой политики общества, но эти знания не имеют системного характера. Например, наивность пред­ставлений о языке участников последней орфографической дис­куссии (2000-2001) «еще раз обнаружила недостатки школьного преподавания русского языка» [Булатова и др., 2001, 9].

В современной науке обыденное сознание становится предме­том внимания гуманитарных наук, так как они имеют непосред­ственное отношение к человеческому мировоззрению. Процесс

5 6 Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху

осмысления обыденного сознания в научных исследованиях носит неоднозначный характер. С одной стороны, ученые отмечают не­систематичность, неполноценность обыденного сознания в силу неглубокого проникновения в существо отражаемых процессов, некритичности в отношении собственных продуктов, эмоциональ­ности и пристрастности, мешающих объективной оценке проис­ходящего [см.: Кузьмина, 1978, 192]. Кроме здравого смысла, в обыденном сознании существуют такие установки, которые свя­заны с отрицательной стороной личности, —слухи, сплетни, предрассудки и т. п. [см.: Чурилов, 2000, 3]. С этих позиций обы­денное сознание является непреходящим объектом критики уче­ных. С другой стороны, по мере развития науки обыденное созна­ние наделяется достоинством некоторой беспредельности и широ­ты, так как находится в живом контакте с миром, на стороне непосредственного переживания усматривается подлинность и достоверность. Поэтому обыденное сознание становится объектом специального научного анализа. В работах лингвистического на­правления фигурируют обе точки зрения по поводу метаязыково­го обьщенного сознания. Прежде всего подчеркивается архаиче­ская наивность и мифологичность метаязыкового мышления (ору­дийный подход к языку, неприятие саморазвития и самоизменения языка, воспринимаемые как порча и искажение, стихийный ан­тиисторизм, литературоцентризм, орфографоцентризм, канониза­ция отдельных лингвистических феноменов и разделов в ущерб признания других, более значимых, и др.) [Лебедева, 2000, 56—57]. А. А. Леонтьев писал о смешении точек зрения рядового носите­ля языка («Смит») и лингвиста («Джон»). Ученые тем не менее сходятся во мнении, что эти точки зрения целесообразно соотне­сти друг с другом, так как «иногда неискушенные носители язы­ка поражают точностью своих метаязыковых комментариев на­столько, что «стихийная лингвистика» оказывается чрезвычайно близка „научной лингвистике"» [Булыгина, Шмелев, 2000, 14].

Ранее мы очертили круг проблем, которые разрабатывают со­временные лингвисты, исследующие факты метаязыковой деятель­ности. Несмотря на фрагментарность и мозаичность обыденных метаязыковых знаний, эти знания представляют собой упорядо­ченную систему, обслуживающую нужды повседневного языково­го существования человека. Наше исследование —это осмысле­ние метаязыкового материала, который включает комментарий по