Глава 3. Концептуальные рефпексивы и социально-культурные доминанты279

звать ситуацией всеобщего и вынужденного приспособления че­ловека к изменившейся среде существования. Но вынужденная адаптация не означает примирения, согласия или одобрения [см.: Там же]. Поэтому в современной России можно выделить два наи­более крупных идентификационных процесса, в рамках которых происходит взаимодействие различных типов социокультурного менталитета: идейно-политическая и национально-государственная идентификации. Рассмотрим каждый из названных процессов.

Идейно-политическая идентификация современного российского общества. Первую сложившуюся дихотомию современного обще­ства мы можем назвать социально-идеологическим расслоением общества, которое в первом приближении двухчастно: 1) часть общества, признающая господствующие ценности государственной системы (относит себя к демократической); 2) часть общества, критически относящаяся к господствующим ценностям (так на­зываемые оппозиции, имеющие свою оппозиционную прессу и теле-, радиотрибуну). В соответствии с данной дихотомической си­стемой складываются два типа дискурсов: либеральный, состоящий в поддержке демократии, идеологического и экономи­ческого либерализма, прозападной внешней политики и этничес­кой толерантности, и консервативный, характеризую­щийся положительным отношением к авторитаризму, идеологичес­кому консерватизму, регулируемой экономике, антизападной внешней политике, идее национального возрождения, уникально­сти России и самих русских [см.: Левинтова, 2002, 18].

Социальная неоднородность современного общества прояви­лась в существовании двух противоположных по мировоззренче­ским установкам форм письменной публичной речи -демокра­тической и оппозиционной печати. Поэтому наряду с такими де­мократическими газетами, как, например, «Комсомольская правда», «Московский комсомолец», «Аргументы и факты», «Из­вестия» и др., выборочно нами были просмотрены и газеты оп­позиционного лагеря: «Русский порядок», «Русь державная», «Рус­ский вестник», «Русский Востокъ», «Завтра», «Русь православная», «Русский пульс», «Черная сотня», «Возрождение России», «Наше Отечество», «Русский собор», «Память», «Околица», «День», «Воля России», «Истоки», «Россы», «Колокол», «Казачьи ведомости», «Россиянин», «Накануне».

280 Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху

Вербализованная метаязыковая деятельность позволяет выявитьсоциально-ценностные ориентации носителей языка, их мировоз­зренческую неоднородность. В первую очередь политическая и экономическая лексика, обозначающая идеологически маркиро­ванные концепты, по-разному понимается политическими и эко­номическими оппонентами и формирует разные тезаурусы у но­сителей языка [см. об этом: Какорина, 1996; Шейгал, 2000]. В связи с идейной дифференциацией общества происходит «рас­щепление коннотаций»: одни и те же концепты приобретают, по Н. П. Савицкому, «разные оценочные коннотации» [Савицкий, 1996, 155].

Переломная эпоха обостряет оценочную деятельность оппози­ционно настроенной части общества, которая подвергает жесткой критике лексико-фразеологические доминанты нового времени и не включается в процесс усвоения новых стереотипов. Представи­тели оппозиции не заинтересованы в понимании сущности ново­го концепта, отвергают новое как чужое, присваивая явлению сра­зу оценочный смысл негативного. Мы не наблюдаем динамики познания объекта, поскольку объект является чужим, и оценка его как чужого лежит в области усиления, углубления его отрицатель­ной характеристики. При несовпадении мировоззренческих уста­новок возникает когнитивный диссонанс.

С опорой на оппозиционную прессу покажем негативное от­ношение к концептам новой России. Для оппозиции прежде все­го характерно общее неприятие радикальных изменений: Мы по-прежнему «строим» — не зря, видимо, родился термин «прорабы пе­рестройки»: построили «социализм» — не понравился, перестраиваем его в «капитализм». С такой же бессознательностью строим «ка­питализм» — самый дикий и «самый капиталистический», какого нет и быть не может ни в одной из мало-мальски цивилизованных стран, хотя на них неустанно ссылаемся (Русь державная, 1997, № 11—12); «Настало время определиться, куда идем», — говорит г. Сахаров (июль 1997). А нам хочется воскликнуть: «Опять „идем"!» Да когда же остановимся? Все идем и идем. Бесконечные «револю­ционные перестройки»… А ответ один: общенациональная идея, яв­ляясь руководством к действию, должна подсказать не только, как надо «ходить», но и как стоять. Стоять устойчиво, стабильно, в единстве со всем соборным целым. Именно стабильность приоритет­на в христианской соборной системе. Бесконечное, бесцельное, без