Глава 3. Концептуальные рефлексивы и социально-культурные доминанты27 5

самое что ни на есть обиходное.От другого хорошего русского сло­ва «обитель». И дальше — обитать, в смысле «чувствовать прелесть бытового уюта», не только домашнего, но и в городской среде, да на тех же дорогах городских, наконец (4 канал + все ТВ, 2000, авг.); Я отец маленьких детей, хочу знать, как они будут жить после меня. Я чистой воды обыватель в этом смысле слова. Мещанин. Средний класс. Я так же растерян, как и большинство граждан нашей страны (М. Козаков, КП, 1999, окт.). Рефлексивы могут представлять достаточно развернутую характеристику данного кон­цепта с акцентированием мены оценочного компонента. Приве­дем один из таких фрагментов.

Похвальное слово обывателю. Почти 80 лет клеймили обывате­ля. Презирали его. Издевались над ним. Пришла пора попросить у него прощения. Реабилитировать. Дня начала уточним: почему, соб­ственно, его клеймили? Что уж он такого плохого сделал? Убил кого-то? Прирезал? Метнул бомбу? Ну это вряд ли. Этим обычно занимались экзальтированные, революционно настроенные особы. Они призывали разрушить до основания старый мир, и обыватель раздра­жал их тем, что не очень торопился. За это назвали его мир «мир­ком», обвинили в непонимании исторической необходимости, узости взглядов и души и вообще — в контрреволюционности. Все из-за того, что экзальтированные особы хотели счастья для всех, но — потом, а обыватель — для себя, но — сейчас.

Хотел обыватель, чтобы ему дали БЫТЬ. Не ломать, не бороть­ся — жить, любить, целоваться, варенье варить, а потом его есть, детей рожать, а потом их растить, и чтобы потом все снова то же самое. А что касается роли его в мировом прогрессе, то она ничуть не менее значима, чем роль экзальтированных его двигате­лей. Двигатели — двигают. Обыватели — сохраняют равновесие. И если мир еще не рухнул, то, возможно, только потому, что обы­ватели со своей нелегкой задачей справляются.

Так что давайте наконец восстановим справедливость. Сотрем с лица обывателя гримасу пугала для детей и подрастающего поко­ления. Ликвидируем уничижительный оттенок у слова «обыватель». Вспомним, наконец, Даля, у которого обыватель определялся как «житель на месте… поселенный прочно, владелец места, дома». Или Брокгауза с Ефроном, для которых «мещане» — «одно из городских сословий», а вовсе не ругательство какое-то. Так что, да здравству­ют обыватели! Дайте ими быть! (АИФ, 1997, июнь).

276 Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху

Желание придать значимость простым, приземленным (в маркси­стской идеологии) понятиям присутствует во многих метавысказыва-ниях: Вы, например, знаете, что в Европе нет ни одного детского дома ? Есть такое понятие — «семейные ценности». Я довольно долго, может, в силу своего легкомыслия, относился к нему с некоторой долей иронии (АИФ, 2000, июнь); Это вкусное слово — еда — не осуждается как буржуазное понятие (Наша газета, 1999, дек.); И вообще не подташ­нивает ли вас, дорогие друзья, от слов «партия», «блок», «движение»? Знаем. Слыхали. Эти политические погремушки призваны скрывать ис­тинные цели подобных объединений. Одним словом, из всех партии я вы­бираю одну: шахматную. Или на бильярде. Из всех блоков — блок меж­ду мужчиной и женщиной. Из всех движений — движение навстречу женщине (Ва-банкъ, 1995, дек.). «Первые неуверенные шаги в «но­вые измерения» жизни делаются с подспорьем реанимированных по­нятий, таких как: доброта, добропорядочность, сострадание ближнему милосердие, терпимость, гуманность, дух — душа с бесконечным ко­личеством дериватов» [Korze-niewska-Berczynska, 2001, 23].

Подводя итоги наблюдениям над динамическим и деривацион­ным критериями концептуального напряжения, мы можем сделать некоторые выводы о поведении обыденного сознания при интен­сивном обновлении и трансформации концептуальной сферы.

При переходе от одной исторической парадигмы к другой обыден­ное сознание является одной из составляющих языкового сознания, участвующего в ментально-вербальном процессе обновления культур­ной семантики. Когнитивной мотивировкой этого процесса являет­ся стремление объяснить наблюдаемые социальные и культурные яв­ления экстралингвистической сферы. Обыденное освоение новых концептов опирается на житейский опыт и повседневную практику, поэтому не имеет системного характера, не охватывает рефлексивно полно, исчерпывающе новые и актуализированные концептуальные смыслы. Это тем более верно по отношению к перестроечной и по­стперестроечной России, где опыт жизни «по-новому» еще крайне беден, фрагментарен и хаотичен. При этом для обыденного сознания характерна личностная пристрастность. Рефлексивы точечно, штри­хами обозначают наиболее актуальные зоны концептуального напря­жения, позволяют увидеть то, что важно для концептуального осмыс­ления в ходе живого контакта с миром и что доступно обыденному сознанию, тем самым подтверждая подлинность и достоверность тео­ретического систематизированного сознания.