Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Spirkin_Filosofija

.pdf
Скачиваний:
7
Добавлен:
17.05.2015
Размер:
3.38 Mб
Скачать

Деспотизм появляется там, где не обеспечена достаточная независимость одной ветви власти от других. Законодатель не может быть правителем, ибо первый издает законы, а второй подчиняется им. Ни законодатель, ни правитель не могут творить суд: они лишь назначают судей.

В истории политических учений разработано множество идей о разделении властей; классической теорией по этому вопросу считается теория Ш, Монтескье.

Разумеется, наиболее предпочтительна полная гармония между всеми тремя ветвями власти, но гармония предполагает и противоречие, и борьбу. Если же власть законодательная и исполнительная соединены в одном лице или учреждении, то свободы не будет. “Не будет свободы и в том случае, если судебная власть не отделена от власти законодательной и исполнительной. Если она соединена с законодательной властью, то жизнь и свобода граждан окажутся во власти произвола, ибо судья будет законодателем. Если судебная

власть соединена с исполнительной, то судья получает возможность стать угнетателем”495. Главная цель деятельности законодателей заключается в том, чтобы обеспечить своему

народу нормальную, спокойную, в меру возможности социально справедливую жизнь. При этом “все, что зависит от законодательной власти, часто лучше устраивается многими, чем

одним”496. “Представительное собрание следует также избирать не для того, чтобы оно выносило какие-нибудь активные решения, — задача, которую оно не в состоянии хорошо выполнить, — но для того, чтобы создавать законы или наблюдать за тем, хорошо ли соблюдаются те законы, которые им уже созданы, — дело, которое оно — и даже только оно

— может очень хорошо выполнить”497. Иными словами, если законодательная власть является выражением общей воли государства, то исполнительная — механизмом реализации этой воли.

В свободном государстве законодательная власть имеет право и должна рассматривать, каким образом приводятся в исполнение созданные ею законы. В этом состоит преимущество такого правления над тем, которое имело место у разных народов, когда исполнительная власть не отчитывается в своем управлении перед законодательной властью. Исполнительная власть, по мнению Ш. Монтескье, должна быть в руках одного лица или немногих, так как эта сторона правления, почти всегда требует действия быстрого и лучше исполняется одним или немногими, чем многими: парламент не может осуществлять и исполнительную власть. “Если исполнительная власть не будет иметь права останавливать действия законодательного собрания, то последнее станет деспотическим, так как, имея возможность предоставить себе любую власть, какую она только пожелает, оно уничтожит все прочие власти”498.

Судебная власть, столь страшная для людей, не должна быть связана ни с известным положением, ни с какой-либо партией: она должна быть, так сказать, невидимой для народа.

“Люди не имеют постоянно перед глазами судей и страшатся уже не судьи, а суда”499. По словам Цицерона, судья — это говорящий закон, а закон — это немой судья.

В идеале между этими тремя ветвями власти мыслится установление такой гармонии, что правопорядок явил бы собой свое высшее совершенство. Но исторический опыт подсказывает, как трудно последовательно реализовать принцип разделения властей так,

495Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955. С. 290.

496Там же. С.295.

497Там же. С. 293—294.

498Там же. С. 296.

499Там же. С. 292.

чтобы соблюдались их равенство, полная независимость и баланс между ними. На практике происходит постоянное колебание, когда чаша весов одной ветви власти перевешивает другую и возникают противоречия, нередко доходящие до конфликта. Это особенно характерно для переходных периодов, например при переходе от тоталитарных форм правления к демократическим, когда происходит становление демократических институтов и демократия выступает как нечто “рыхлое” и хаотичное, в ее рядах наблюдается разброд — и идейный, и организационный. В период стабильного развития гармоническое сотрудничество всех ветвей власти — залог единства государства.

§ 7. Политический строй либерально-демократического общества

Необходимо различать тонкие “нити свободы” в ткани общественного устройства. Слово “демократия” образовано от греч. demos — народ, и kratos — власть, т.е. понятие демократии предполагает власть народа. Эта власть проявляется в свободных выборах, когда народ голосует за того или иного претендента, например на пост главы государства, в участии народа в референдумах при решении государственно-значимых проблем: по вопросам конституции, присоединения (выхода) какой-либо территории из состава единого государства. Другим ручьем в потоке “реки свободы” является идея либерализма. Либерализм (от лат. liberalis — свободный) — это свобода в широком смысле. слова: плюрализм мнений, свобода предпринимательства, свобода совести, свобода слова, скажем, средств массовой информации, печати, журналистских расследований тех или иных форм нарушения закона и т.п. Словосочетание “либеральная демократия” содержит в себе обе эти смысловые “прожилины”. Либеральная демократия — это свобода. Но там, где свобода, там и попытка ее попрания в виде произвола. Вот почему У. Черчилль сказал о демократии, что это самый отвратительный вид государственного правления. И добавил: но человечество пока не придумало ничего лучшего.

Принципы демократии во все времена вдохновляли выдающихся людей: от Перикла в Древних Афинах до Т. Джефферсона в США, выразившего эти принципы в Декларации

независимости (1776)500.

В словарях “демократия” определяется как народная форма правления, в которой народ облечен высшей властью и осуществляет ее либо непосредственно, либо через своих избранных представителей при свободной избирательной системе. По словам А. Линкольна, демократия — это “народное правление, осуществляемое народом ради народа”.

Демократия часто понимается и просто как свобода. Действительно, демократия являет собой систему идей и принципов свободы. Однако она включает в себя также практические нормы и способы их реализации, которые сформировались в течение долгой и часто мучительной истории. Можно сказать так: демократия — это наполнение идей свободы законным статусом и определенными практическими способами его реализации в жизни общества. Главными характеристиками политических систем демократического общества являются основные принципы конституционного правления, права человека и равенство всех перед законом. “Как в абсолютистских государствах король является законом, так и в

свободных странах закон должен быть королем и не должно быть никакого другого”501.

500 Как возникло правление обществом с помощью представителей народа? “Всякий, кто пожелает прочитать великолепное творение Тацита о нравах германцев, увидит, что свою идею политического правления англичане заимствовали у германцев. Эта прекрасная система найдена в лесах”. (Монтескье Ш. Указ. соч. С. 300). Племена германцев, завоевав Римскую империю, расселились по деревням и немногие — по городам. Пока они жили в Германии, весь народ мог сходиться на общее собрание. А в завоеванных землях этого было сделать нельзя, совещаться же о своих делах — необходимо. Народ стал совещаться через своих представителей. “И не поразителен ли тот факт, что самое разложение правления народа-завоевателя породило лучшее из правлений, которое люди могли себе вообразить” (там же. С. 301).

501 Пейн Т. Избранные сочинения. М., 1959. С. 33.

Следовательно, совершенное государство не должно быть недемократическим: нормальная гражданская жизнь общества предполагает политическую свободу, подчиненную нормам права. Политическая свобода состоит в том, чтобы в своих социально значимых поступках быть в зависимости прежде всего от законов.

Там, где существует свобода совести, каждый отдельный человек может требовать, чтобы ему дали возможность следовать своим собственным интересам и убеждениям, конечно, в рамках действующих в данном обществе правовых норм. Здесь уместно привести слова Ш. Монтескье: “Для того чтобы пользоваться свободой, надо, чтобы каждый мог творить то, что он думает; для того чтобы сохранить свободу, опять-таки надо, чтобы каждый мог творить то, что он думает; поэтому гражданин такого государства будет говорить и писать обо всем, о чем не запрещено говорить и писать прямым постановлением законов”502.

Еще Гегель говорил, что для государственной власти свобода слова менее опасна, чем безмолвствование граждан, ибо “последнее заставляло опасаться, что будут хранить в душе то, что имеют сказать против данного дела, между тем, как рассуждение дает в одном направлении исход и удовлетворение, благодаря чему дело во всем остальном может

подвигаться по прежнему пути”503. При этом человек, способный к повиновению только из страха, превращается в волка, как только отпадает страх. Человек без чувства ответственности и чести не способен ни к личному, ни к общественному самоуправлению, а потому не способен и к свободе, и к демократии. Если в народе нет здравого правосознания, то свободный демократический строй превращается для беспринципных и пронырливых людей в источник злоупотреблений и преступлений. Настоящая либеральнодемократическая система предполагает исторический навык, приобретаемый народом в результате большого опыта и борьбы; она предполагает в народе наличие культуры правосознания, законопослушания и свободы; она требует от людей политической силы суждения и живого чувства не только личной, но и социальной ответственности.

В либерально-демократическом обществе власть должна принадлежать тем, кому удастся взять ее в свободном соревновании на выборах: настоящая демократия и подлинный либерализм предполагают сильную власть. Еще Сократ говорил, что в государстве должны

править не масса, а добрые и сведущие лица504. В противном случае, как справедливо утверждал Аристотель, демократия может вырождаться в охлократическую (власть толпы), пренебрегающую законами, тогда всякого рода демагоги и льстецы правят от имени народа. Но два понимания демократии — как власти народа и как власти большинства — не совпадают. Большинство может заблуждаться и действовать под влиянием эмоций, момента, вопреки или в угоду собственным интересам и во вред будущему страны. Такой пример народного помрачения дает афинская демократия — казнь десяти талантливейших стратегов или казнь великого Сократа. Сущность демократии — не в народном произволе, а в его праве устанавливать через своих избранников разумное законодательство, которому должен подчиняться и сам народ.

В зависимости от механизма реализации демократии различают прямые и

502Монтескье Ш. Указ. соч. С. 426.

503Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М., 1934. Т. VII. С. 338.

504Замечу, что Сократ отрицательно относился к демократии, т.е. к активному участию народа в делах правления. Он считал, что здесь необходимы профессионализм и интеллектуальная культура, которой, как он полагал, не хватает у необразованных и темных масс народа, и они, голосуя по тем или иным вопросам, не отдают себе надлежащего отчета в том, что к чему. Именно в этом и проявляется разница понятий демократии

илиберализма. Сократ был за свободу, т.е. за либерализм, но не за ту ее “прожилину”, которую образует демократия, поскольку она может привести к грубым ошибкам, скажем, на выборах.

представительные ее формы. Прямая демократия характеризуется тем, что все граждане без посредничества избранных или назначенных официальных лиц могут участвовать в принятии общественных решений. Так, древние Афины, первая в мире демократия, осуществляла принципы прямой демократии. По словам Платона, царящее в Афинах естественное равенство заставляло принимать соответствующее закону равенство и в форме правления и в то же время подчиняться тем, кто наиболее способен и мудр. На народных собраниях, в которых участвовало пять-шесть тысяч человек (вероятно, максимальное число, которое можно было физически собрать вместе), обсуждались жизненно важные вопросы и проводилось голосование. В современных государствах, при их сложности и многочисленности граждан, практически нет возможности для осуществления такого рода демократии. Ныне реальной является представительная демократия, когда граждане избирают официальных лиц для принятия политических решений, формулирования законов и проведения в жизнь программ. Эти официальные лица от имени народа должны продуманно и упорядоченно разбираться в сложных социальных и хозяйственных проблемах. Процедуры избрания такого рода лиц бывают самыми разнообразными. Но они должны отвечать основному закону государства. При всем разнообразии конкретных избирательных процедур официальные лица в представительной демократии занимают свои посты от имени народа и остаются подотчетными народу во всех своих действиях.

Каковы же права большинства и права меньшинства? Все демократии являют собой системы, в которых граждане свободно принимают политические решения в соответствии с принципом большинства голосов. Но подчинение меньшинства большинству не всегда бывает демократическим. Так, нельзя назвать честной и справедливой систему, при которой 51 проценту населения позволено угнетать остальные 49 именем большинства. В демократическом обществе право большинства сочетается с гарантиями прав личности, которые в свою очередь служат защите прав меньшинства, будь то этнические меньшинства или религиозные, или политические, например, те, кто потерпел поражение в дебатах при обсуждении спорного закона. Права меньшинства не зависят от доброй воли большинства и не могут быть отменены большинством голосов. Права меньшинства защищены, потому что демократические законы и институты защищают права всех граждан. Когда представительная демократия действует в соответствии с конституцией, ограничивающей государственную власть и гарантирующей основные права всем гражданам, такая форма правления именуется конституционной демократией. Демократическая система характеризуется также развитым и влиятельным институтом общественного мнения, наиболее полно выражаемого средствами массовой информации. А плюрализм мнений и убеждений, многопартийность, как правило, способствуют появлению достойных людей, и их восхождению на вершину власти. В таком обществе правит большинство и права меньшинства защищены законом и институтами, проводящими законы в жизнь. “Одним словом, свободное государство, т.е. постоянно волнуемое борьбой партий, может сохранять себя только в том случае, если оно способно исправлять свои ошибки благодаря

собственным законам”505.

Эти принципы определяют фундаментальные элементы всех современных демократий независимо от исторических, экономических и культурных различий народов. Таким образом, либеральная демократия — это упорядоченная система свободного созидания социальных, ценностей.

И.А. Ильин, размышляя о предпосылках творческой демократии (в отличие от формальной), подчеркнул следующее. Первой из предпосылок является то, что народ должен осмыслить сущность свободы, нуждаться в ней, ценить ее, уметь пользоваться ею и умно бороться за нее. Все это вместе должно быть обозначено, как искусство свободы: если всего этого нет, то демократия обречена.

505 Монтескье Ш. Указ. соч. С. 85.

Но по мнению Ш. Монтескье, нет слова, которое получило бы столько разнообразных значений и производило бы столь различное впечатление на умы, как слово “свобода”. Одни называют свободой легкую возможность низлагать того, кого они наделили тиранической властью; другие — право избирать того, кому они должны повиноваться; третьи — право носить оружие и совершать насилия; четвертые видят ее в привилегии состоять под управлением человека своей национальности или подчиняться своим собственным законам. Некий народ, продолжает Монтескье, долгое время принимал свободу за обычай носить длинную бороду. Иные соединяют это название с известной формой правления, исключая все прочие. Люди, вкусившие блага республиканского правления, отождествили понятие свободы с этим правлением, а люди, пользовавшиеся благами монархического правления, — с монархией. И каждый именовал свободой то правление, которое наиболее отвечало его обычаям или склонностям. Так как в республике пороки правления, на которые жалуются люди, выступают не так заметно и назойливо, причем создается впечатление, что там действует более закон, чем исполнители закона, то свободу обыкновенно отождествляют с республиками, отрицая ее в монархиях. Наконец, ввиду того что в демократиях народ, повидимому, может делать все, что хочет, свободу приурочили к этому строю, смешав, таким

образом, власть народа со свободой народа506.

Суть дела в том, что свобода вовсе не заключается в разнузданном поведении граждан, в нескончаемых разноголосых криках на площадях; разнузданность — это не свобода в ее истинном смысле, а произвол. А это уже не благо, но зло. Истинная свобода состоит в замене “внешней связанности”, идущей сверху, внутренней “самосвязью”, т.е. самодисциплиной или, иначе говоря, внутренней дисциплиной.

Свободный народ, по словам И.А. Ильина, сам знает свои права, сам держит себя в пределах чести, закона и правопорядка. Он знает, для чего ему дается свобода, он, зная ей истинную цену, дорожит ею, ответственно относится к пользованию ею, наполняя ее разумной творческой инициативой, в самоуправлении, в хозяйственных делах, в коммерческом общении, в науке, в искусстве, в простом житейском общении, в религии. Все это предполагает высокий уровень нравственного сознания, чуткую совесть, а это в свою очередь в определенной степени гарантирует, что человек не пойдет за негодяями, соблазняющими его всякого рода “вседозволенностями”. Напротив, он заставит их замолчать; он не позволит различного рода экстремистам и авантюристам отнять у него свободу и закабалить его, набросить на него цепи тоталитаризма: он сумеет должным образом отстоять свою свободу. “Народ, лишенный искусства свободы, будет настигнут

двумя классическими опасностями: анархией и деспотией”507.

Итак, необходимо, чтобы государство как можно менее стесняло внутренний нравственный и вообще духовный мир человека, предоставляя его свободному духовному совершенствованию, и вместе с тем как можно шире и глубже обеспечивало условия для его достойного существования и совершенствования, особенно заботясь о неимущих слоях населения, о здоровье граждан. Государство, которое в силу своей слабости допускает, чтобы народ оставался безграмотным, чтобы росла преступность, люди умирали от болезней

иголода, теряет причину своего бытия.

§8. Либеральная демократия, права человека и достоинство

личности

Идея прав человека. Как известно, при тоталитаризме происходит нивелировка личностей. Так, под катком сталинизма и прессом репрессий человеческое Я оказалось на

506Монтескье Ш. Указ. соч. С. 288.

507Ильин И.А. Наши задачи. Париж; М„ 1992. Т. 2. С. 5.

последнем месте в нашем народном сознании, хотя в древнерусском языке Я не было последней буквой: ведь алфавит начинался с “аз” — “я”. В либерально-демократическом обществе идея прав человека (как гражданина) чрезвычайно дорога для каждого. Права человека указывают на безусловность, на неотъемлемый признак субъекта права, т.е. на нечто такое, из чего с внутренней необходимостью вытекают все требования настоящей справедливости. Гражданин обладает правами на жизнь, на труд, на защиту своей личности, на кров, на свободу мысли и слова и др.

“В государстве дух народа — нравы, законы — являются господствующим началом. Здесь человека признают и с ним общаются как с разумным существом, как со свободным, как с личностью; и каждый отдельный человек со своей стороны делает себя достойным этого признания... по отношению к другим ведет себя так, как надлежит вести себя всем, — признает их за то, чем сам хотел бы быть признанным, т.е. за свободного человека, за личность. В государстве гражданин получает подобающую ему честь благодаря должности, на которую он поставлен, благодаря профессии, которой он занимается, и благодаря любой другой трудовой деятельности. Его честь получает вследствие этого... объективное, от

пустой субъективности уже не зависящее содержание”.508 Не следует отделять судьбу народа от судьбы отдельного человека, развитие

государства — от совершенствования каждого из тех, на ком строится государство, кем оно подпирается и из кого в конечном счете состоит, ибо достоинство государства зависит в конечном счете от достоинства образующих его личностей.

О достоинстве личности. Высокое достоинство человека состоит в том, чтобы быть свободным. Это, по Г. Гегелю, залог того, что исчезнет ореол, окружающий головы земных угнетателей и богов. Философы доказывают это достоинство, народы научатся его ощущать и тогда уже не станут требовать свое растоптанное в грязь право, а просто возьмут его обратно, присвоят его. Дух либеральной демократии порождает в людях чувство социальной справедливости и собственного достоинства. Расширение демократии сообразуется с правом личности на разумное волеизъявление своей человеческой сущности, духовной удовлетворенностью, ощущением свободы и чувством собственного достоинства граждан, проистекающих из участия в общих делах государства. Личность, по словам К. Ясперса, имеет такие притязания: на защиту от насилия и на значимость своих убеждений и своей воли. Защиту предоставляет ему правовое государство, значимость его воззрений и воли — демократия. К нерушимости прав человека как личности присоединяется его право участвовать в жизни общества. Поэтому свобода достижим а только при демократии, т.е: при возможном для всех участии в изъявлении воли. Каждый человек в зависимости от уровня его политической зрелости и убедительности его взглядов может рассчитывать на признание. Но прав был Н. Макиавелли, утверждая, что политическая свобода предполагает наличие в гражданах известного рода личной добродетели.

Итак, принципы истинной демократии предполагают как непременное условие идею о главенстве человеческого разума, разумного миропонимания и представление о прометеевом, т.е. творческом, назначении человека. Демократическое государственное устройство, признавая человека самостоятельной, высшей ценностью, предполагает бережное отношение к его достоинству, признание за ним права на инициативу, веру в то, что свободный человек в состоянии сделать свободный выбор. Доверие к разуму человека и его свободе являет собой важнейший принцип демократии.

§ 9. Недемократические политические режимы

Чтобы обнаружить природу политического режима, бывает достаточно тех

представлений,

которые имеют о них даже наименее осведомленные люди:

 

 

 

 

508 Гегель Г.В.Ф.

Сочинения. М., 1936. Т. III. С. 222—223.

“...республиканское правление — это то, при котором верховная власть находится в руках или всего народа или части его; монархическое — при котором управляет один человек, но посредством установленных неизменных законов; между тем как в деспотическом все вне

всяких законов и правил движется волей и произволом одного лица”509.

Монархия (от греч. monarchia — единовластие) — это такое государственное устройство, при котором управление государством находится в руках одного человека и по наследству остается в одной семье. В наследственной монархии исключены те споры и гражданские войны, которые могут возникнуть при смене престола в выборной монархии, ибо честолюбивые могущественные особы не могут питать никакой надежды на трон. Монарх не в состоянии непосредственно осуществлять всю полноту власти и частично доверяет реализацию отдельных функций государственным чиновникам. Монархическая форма правления сохранилась и поныне, например в Великобритании, Испании, Швеции, но тут власть монархии ограничена конституцией, законодательные функции переданы парламенту, а исполнительные — правительству.

В рабовладельческих и феодальных государствах монархия выступала как неограниченная деспотия. Г. Гегель писал, что извращением монархии является деспотизм, когда правитель осуществляет управление государством по своему произволу. При этом Гегель подчеркивает, что государственное устройство зависит главным образом от характера народа, от его нравов, степени образованности, образа жизни и численности.

Следует упомянуть также такой недемократический режим, как олигархия (от греч. oligarchia — власть немногих) — политическое и экономическое господство, правление небольшой группы рабовладельцев, крепостников, капиталистов, милитаристской верхушки; финансовая олигархия — группа крупнейших капиталистов, владеющих промышленными и банковскими монополиями, фактически господствующих в экономической и политической жизни общества.

К недемократическим режимам относится и авторитарный (от лат. autoritas — власть, влияние), базирующийся на антиправовой концепции и практике властвования. К историческим формам такого режима относятся азиатские деспотии, тиранические режимы древности, абсолютистские режимы средневековья, Нового времени, а также военнополицейские и фашистские режимы. Такого рода режимы именуются также тоталитарными (от лат. totalitas — цельность, полнота). При тоталитарных режимах власть основывается на однопартийной системе и все пронизывающей, навязанной сверху идеологии. Это относится к культуре, экономике, общественной и личной жизни. Сам термин “тоталитаризм” ввел Б. Муссолини для характеристики руководимого им движения и режима. При этом он использовал идеи включившегося в фашистское движение итальянского философа-неогегельянца Дж. Джантиле (1875—1944) о тоталитарном государстве как воплощении нравственного духа народа, о растворении индивидуальности в тотальных политических структурах. Джантиле вошел в фашистское правительство Муссолини. Он считал, что никаких границ государственного вмешательства в частную жизнь человека не существует. В антиутопиях Е. Замятина “Мы” (1920), О. Хаксли “Прекрасный новый мир” (1932) тоталитарный строй описан как замкнутое рациональнотехнократическое общество, “расчеловечивающее человека”, превращающее его в марионетку на основе психофизической инженерии и уничтожения морали, любви, религии, подлинного искусства и науки. С середины 30-х гг. различные концепции тоталитаризма распространяются в социально-философской и художественной литературе как осмысление практики нацизма и сталинизма. А. Кестлер, О. Мальро, Дж. Оруэлл, Ф. Боркенау и др. дали описание тоталитаризма как общества, качественно отличного от всех иных обществ, существовавших в истории. Тоталитарный режим в их концепциях базировался на таких принципах: всеохватывающая идеология, обращенная не к разуму, а к инстинктам и

509 Монтескье Ш. Указ. соч. С. 169.

интуиции; монолитная партия как носитель этой идеологии и одновременно мощная машина власти над всеми сферами жизни общества и личности; наделяемый харизматическими способностями вождь; жесткий аппарат массового террора; абсолютизация национального превосходства и беспощадный антисемитизм и, наконец, военная агрессия, геополитические притязания.

Впослевоенное время проводились многочисленные систематические исследования идеологических, политических, экономических и психологических источников и предпосылок тоталитаризма. В работе экономиста Ф. Хайека “Путь к рабству” (1944) генезис тоталитаризма связывался с антилиберальными и социалистическими политическими течениями второй половины XIX в., отрицавшими абсолютную ценность личности и рассматривавшими человека лишь как момент в движении к коллективной цели. В работе X. Аренд “Источники тоталитаризма” (1951) утверждалось, что существует отличие тоталитаризма от других форм государственного насилия — деспотии, тирании, диктатуры; прослеживалось превращение личности в элемент тоталитарной системы, для которого характерно сочетание безотчетной веры с крайним цинизмом. “Тоталитарный человек” есть атомизированный, отчужденный индивид, представитель “массы”, сплачиваемый в коллективные социальные единицы с помощью насилия и тотальной идеологической манипуляции. Идеальной моделью тоталитаризма Аренд считала нацистский концлагерь, в котором у человека разрушались разумные мотивы поведения, мораль (исчезала грань между добром и злом), а затем (из-за голода и пыток) нормальные, психические и психофизиологические реакции. В коллективном исследовании, проведенном под руководством немецкого философа В. Адорно, “Авторитарная личность” (1950) выявлялись общие черты людей, обнаруживающих наибольшую склонность к нацистской пропаганде. Для них характерны деформация традиционных ценностей, неуверенность в устойчивых социальных группах, отсутствие собственного Я. У такого рода людей якобы складывается “тоталитарный синдром” — невозможность самодетерминации и готовность полностью подчиниться тому, кто обещает стабильное существование.

Вболее широком смысле тоталитаризм нередко связывается с. выходом в XX в. на политическую сцену “массового человека” (О. Шпенглер, X. Ортега-и-Гассет, Н.А. Бердяев), якобы легко попадающего в ситуации экономических и военных потрясений под действие пропаганды национализма, антисемитизма и мифологии “народности”. Экономические корни тоталитаризма усматриваются в стремлении в экстремальных условиях решать экономические проблемы путем централизации управления, командно-административного планирования и контроля над народным хозяйством. Считалось, что когда этот процесс разрушает механизмы самоорганизации экономики, начинается роковое движение общества

ктоталитаризму. В ряде стран южной и восточной Европы тоталитаризм явился следствием “диктатуры модернизации”: эти общества столкнулись с задачей провести форсированную индустриализацию и совершить экономический рывок в условиях технологического отставания и низкого уровня образования, политической и экономической культуры людей, засилья патриархальных отношений. В такой ситуации была сделана ставка на сильную власть, подавление рыночных отношений, мобилизацию народа с помощью идеологических мифов и насилия на совершение экономического чуда. Реализация этих идей разрушала традиционные социальные институты, вела к бюрократизации и милитаризации общества и в конечном счете заводила в тупик тоталитаризма, нашедшего свое пагубное выражение в

России в виде сталинизма, а в Германии в виде фашизма с Гитлером во главе510. Тоталитарное государство есть всеобъемлющее государство, исходящее из того, что

самодеятельность граждан не только не нужна, но даже вредна, а их свобода опасна, а потому и нетерпима.

Ключевой принцип для этого государства — нетерпимость ко всему, что не служит его

510 См.: Филатов В.П. “Тоталитаризм” // Современная западная философия. М., 1991. С. 303—304.

и только его интересам. Властный центр (в лице генсека или фюрера и их окружения) призван все знать, все предвидеть, все планировать, все предписывать, тем самым отнимая у народа его свободную самодеятельность. Если демократическое государство исходит из того, что у каждого человека есть сфера частного интереса и он в ней вполне свободен, то тоталитарное государство признает, что есть только государственный интерес. Демократическое государство исходит из того, что человек думает свободно, верует свободно, свободно строит свои жизненные планы и поступки. Тоталитарное же государство следит не только за действиями, но и за мыслями и даже за настроениями людей. Здесь правдой считается то, что нужно этому режиму, а за истинную правду можно угодить в тюрьму. Средства информации в таком государстве и гуманитарная сфера знания обычно пребывают в состоянии обтекаемой серости и вместо информации преподносится дезинформация, рассчитанная не на информирование населения, а на дрессировку, выработку тоталитарного образа мышления, нужного режиму, положительно воспринимающего официальные призывы агрессивного толка вроде “бей, бей и бей” или “разоблачай, разоблачай и разоблачай”. Все это возможно только при проведении самой последовательной диктатуры, основанной на единстве власти и непременно однопартийной

системы и беспощадном терроре511.

Крайней формой тоталитаризма является фашизм (от лат. fascismo, fasio — пучок,

связка, объединение) — это открыто террористическая диктатура, направленная на подавление всех демократических свобод и прогрессивных общественных движений, осуществление насилия над массами через всеобъемлющую государственно-политическую машину, включающую систему массовых организаций и разветвленный аппарат идеологического воздействия, дополняемый системой массового террора. Идеология

фашизма — воинствующий расизм, шовинизм512, насилие, культ вождя, тотальная власть государства, всеобщий контроль над личностью, милитаризация всех сфер жизни общества. Широко используя демагогические формы пропаганды (апологеты фашизма утверждали, что в государстве не существует больше свободного состояния мысли; имеются лишь мысли правильные и мысли, подлежащие истреблению), разжигая у народа шовинистические и захватнические настроения, фашизм являет собой опасный для человечества режим,

идеологию и насквозь агрессивную практику513.

Во многом близким, а в чем-то даже тождественным ему в способах государственного управления является такой тоталитарный режим, как сталинизм, который называют казарменным социализмом. (Не случайно партия немецких фашистов именовалась националсоциалистской.) Удивительный парадокс: В. Ленин, комментируя идеи К. Маркса и преимущественно Ф. Энгельса о государстве, говоря о значимости создания социалистического государства, заканчивает свой анализ идеей о неминуемом отмирании государства, прямо смыкающейся с принципами анархизма. Утверждая эту идею, Ленин, а потом уже и Сталин создали тоталитарное государство, (И все это у нас было принято характеризовать как гениальное учение Ленина о государстве.) Далее, Ленин вслед за Марксом и Энгельсом боролся за создание диктатуры пролетариата. Но Ленин, а потом уже и Сталин создали по существу не диктатуру пролетариата, а диктатуру номенклатуры во главе с политбюро. И само политбюро, как и вся коммунистическая партия в целом,

511См.: Ильин И.А. Наши задачи. Париж; М., 1992. С. 94—96.

512Шовинизм — от имени Н. Шовена (Chauvin) — солдата, поклонника завоевательной политики Наполеона; означает проповедь национальной исключительности, распространение национального чванства, разжигание национальной вражды и ненависти, идея избранности одной нации над другими якобы неполноценными нациями и расами.

513См.: Фашизм // Философская энциклопедия. 1970. Т. 5; Мельников Д., Черная Л. Преступник номер 1. Нацистский режим и его фюрер. М., 1981; Рахшмир П.Ю. Происхождение фашизма. М., 1981.

находились под железной пятой диктатора — Сталина, а для диктатора нет закона — он сам для себя закон.

Фашизм отличался от сталинизма прежде всего тем, что при фашизме агрессия и террор были направлены в первую очередь на чужие территории, на эксплуатацию и истребление народов завоеванных территорий. В отличие от сталинизма немецкому фашизму были присущи еще и расизм (чванство своей арийской расой), звериная ненависть к евреям и вытекающая из этого политика уничтожения огромных масс этого народа. Сталинизм же истреблял свой собственный народ. И при сталинизме, и при фашизме власти (в лице вездесущего НКВД—КГБ в СССР или гестапо в гитлеровской Германии) пытались держать под контролем всю жизнь народа, все помыслы и поступки людей. Ф.М. Достоевский, предвидя опасность тоталитаризма, говорил в “Дневнике писателя”: “Главное

— равенство. Первым долгом понижается уровень образования, наук и талантов... Цицерону обрезается язык, Копернику выкалывают глаза, Шекспир побивается каменьями... Рабы должны быть равны... В стаде должно быть равенство... Жажда образования уже есть жажда аристократическая...” Так было на самом деле, но средства “массовой дезинформации” утверждали: “Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!” В таком тумане лжи строился социализм со взором на сияющие высоты коммунизма. При этом достижение этих высот каждый раз переносилось почему-то на двадцать лет.

Характеризуя коммунизм как противоестественный и противообщественный строй, И.А. Ильин говорит, что его построение свелось к попытке создать такой режим, который покоится целиком на началах ненависти, взаимного преследования, всеобщей нищеты, всеобщей зависимости и полного подавления личности. В основе коммунизма, продолжает Ильин, лежит идея классовой ненависти, зависти и мести, идея вечной классовой борьбы пролетариата с не-пролетариями; на этой идее строятся все образование и воспитание, хозяйство, государство и армия; отсюда взаимное преследование граждан, взаимное доносительство и искоренение. Проводится всеобщее изъятие имущества; добросовестные и покорные теряют все, недобросовестные грабят и втайне наживаются. После всеобщей экспроприации и пролетаризации оказывается, что в стране имеется только один монопольный работодатель — диктаторское государство, ведомое монопольной

коммунистической партией и управляемое аппаратом коммунистических чиновников514. Все потуги “построения” коммунизма осуществлялись и осуществляются (по-другому, видимо, это невозможно) только при помощи системы террора, т.е. насильственно, силой страха и крови. Всемогущество тоталитарного государства во главе с тираном возможно лишь там, где воля народа подавлена силой террора.

§ 10. Тоталитарное разложение души

Тоталитарный режим действует разлагающе на души людей, навязывая им целый ряд болезненных уклонов и стереотипов, которые, как волны в ветреную погоду, распространяются в виде психической заразы и въедаются в ткань души. К ним, говорит И.А. Ильин, относятся: политическое доносительство (чаще всего заведомо ложное), лицемерие и ложь, утрата чувства собственного достоинства и утрированный патриотизм, мышление чужими мыслями, готовые трафареты в мыслях и поступках, льстивое раболепство, культ личности вождя и постоянный страх. Если для демократии нужны смелость мысли и продуктивность реального дела, то для деспотизма нужны страх, который пронизывал бы все от верха до низа, и полное послушание воле вождя. “Все люди равны в республиканских государствах, они равны и в деспотических государствах: в первом случае — потому, что они — всё, во втором — потому, что все они — ничто”515. Герой пьесы А. Афиногенова

514См.: Ильин И.А. Путь духовного обновления. Мюнхен, 1962. С. 244.

515Монтескье Ш. Указ. соч. С. 225.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]