4 Марта 2002 г

Ночь прошла в кошмарах. Один из них просто заставил меня дрожать в холодном поту.

Я как будто бежала по сухому темному лесу, и за мной гнались какие‑то типы, злобные и странные. Перед моими глазами высилась освещенная солнцем башня, точно, как у Данте, когда он пытается дойти до холма, но не может, ему мешают три диких зверя. Только мне мешали до нее добраться не три диких зверя, а самовлюбленный ангел и его дьяволы, а позади них – какой‑то людоед с набитым животом, полным молодыми девочками, а подальше – гермафродит, а за ним – молодые гомосексуалисты. У всех у них текла слюна изо рта, кто‑то передвигался с трудом, волоча свое тело по сухой земле. Я бежала и все время оглядывалась в страхе, что кто‑нибудь меня схватит; все выкрикивали какие‑то бессмысленные звуки. Вдруг я заметила кого‑то перед собой и громко закричала, а когда присмотрелась, увидела, что это был мужчина с добрым лицом. Он меня взял за руку и провел по темным секретным переходам до самой башни. Он указал пальцем и сказал:

– Поднимайся по этим лестницам, но никогда не оглядывайся, на вершине ты должна остановиться. Там ты найдешь того, кого напрасно искала в лесу.

– Как я могу тебя отблагодарить? – спросила я, вся в слезах.

– Беги, пока я не соединился с ними! – закричал он и сильно затряс головой.

– Но это ты, это ты мой спаситель! Мне не нужно подниматься наверх, я тебя уже нашла! – на этот раз закричала я, переполняемая радостью.

– Беги! – повторил он снова. И его глаза изменились, стали красными и голодными, а изо рта полилась слюна.

Я осталась там, внизу у башни, и сердце мое было разбито.

22 Марта 2002 г

Мои домашние уехали на целую неделю и возвращаются только завтра.

Несколько дней дома никого не было, и я могла уходить и приходить, когда мне заблагорассудится

Поначалу я думала кого‑нибудь пригласить, чтобы провести ночь, ну, может, Даниэле – я с ним разговаривала пару дней назад, или Роберто, а может, отважиться позвать Джермано или Летицию, в общем, кого‑нибудь, кто бы мне составил компанию. Но на самом деле я упивалась своим одиночеством, я осталась наедине сама с собой и могла думать обо всем, прекрасном и плохом, что случилось со мной за последнее время.

Да, дневник, о том плохом, что я сделала сама себе, о том, что я сама себя не уважала, о себе самой, которую, повторяю, я очень люблю.

Но я не очень уверена, что люблю себя так, как прежде; кто действительно любит себя, не даст возможности первому встречному осквернять свое тело без какой‑либо цели или просто ради развлечения. Я это говорю, дневник, чтобы открыть тебе один секрет, секрет грустный, я его самым глупым образом хотела от тебя скрыть, ошибочно полагая, что могу его забыть.

Однажды вечером я подумала, что мне надо бы развеяться и подышать свежим воздухом. Я пошла в один пивной бар, куда заглядываю частенько, и, выпивая очередной бокал пива, познакомилась с одним типом, который прицепился ко мне. Я опьянела, у меня кружилась голова, и я поддалась на его приставания.

Он привез меня к себе домой, и, когда закрыл дверь, я увидела его маленькие безумные глаза: мне стало страшно, так страшно, что мое опьянение моментально испарилось. Я его упрашивала выпустить меня, но он этого не сделал, а заставил меня раздеться догола. Напуганная, я разделась и потом сделала все, что он приказывал.

Он вложил в мою руку вибратор, заставил засунуть во влагалище, и я чувствовала, как стенки влагалища горели огнем, а кожа как будто слезала. Я заплакала, когда он предложил свой маленький и мягкий член, я не смогла увильнуть от того, чего он хотел. Но он не смог кончить, потому что чувствовал мою нижнюю челюсть и даже мои зубы.

Потом он улегся на кровать и сразу заснул. А я посмотрела на тумбочку, ожидая увидеть там деньги, предназначенные хорошей бляди.

Я пошла в ванную, умыла свое лицо, но даже на миг не взглянула на свое отражение в зеркале, иначе я увидела бы то чудовище, которое хотят видеть во мне все. Я не могу себе это позволить и не могу позволить никому. Я грязна, и только Любовь, если она существует, может меня очистить.