ГП_ПОЛЕЗНЫЕ СТАТЬИ_О. А. ФЁДОРОВА / Rudokvas_new

-VAS-RF_#02_2009-SvobTribuna:VAS-RF.qxd 22.01.2009 18:43 Page 26

Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 2/2009

передвижения, не подлежащих техническому учету, ювелирных украшений, дорогих шуб и аксессуаров и т. п.). А bonus paterfamilias, педантично сохраняющий все подобные документы, может их утратить без вины. Наконец, на полученное по наследству движимое имущество граждане обычно не оформляют свидетельства о праве на наследство — как по причине нежелания платить нотариусам за оформление этих свидетельств, так и ввиду того, что нотариус, как правило, требует предъявить документы, подтверждающие титул наследодателя, а за отсутствием таковых предложит гражданину обращаться в суд для установления факта принадлежности данного имущества на праве собственности.

При недопущении в таком случае презумпции правомерности владения виндиканта и с учетом порожденной п. 4 ст. 234 ГК РФ неопределенности в отношении истечения приобретательной давности даже спустя много лет после завладения вещью для ее истребования из владения третьего лица гражданин вынужден будет прибегнуть к иску давностного владельца по п. 2 ст. 234 ГК РФ, а не к виндикации, что вряд ли разумно. Тот же Р. Иеринг писал: «Я могу себе представить правовой порядок, построенный на одном владении, т. е. такой, где обладатель вещи защищен владельческими и деликтными исками лишь против того, кто врывается непосредственно в его отношение к вещи, но не имеет rei vindicatio против третьих лиц, тогда юридическое положение всех вещей было бы таким, какое на самом деле установилось повсюду для одной из важнейших категорий вещей — для денег. Но я не могу вообразить себе практически возможным состояние, которое было бы основано исключительно на римской собственности без защиты владения, иными словами, ситуацию, когда всякое вторжение в область отношения к вещи пришлось бы отражать доказыванием собственности».74

Конечно, отсутствие владельческой защиты в отношении движимых вещей сейчас отчасти восполняется тем, что, в случае если владение захвачено в результате совершения уголовного преступления, эти вещи приобретают особый правовой режим доказательств и согласно положениям уголовно-процессуального права в итоге должны возвращаться бывшему владельцу без проверки его титула владения (ст. 81 УПК РФ). Однако неправомерное завладение вещью третьим лицом далеко не всегда сопровождается совершением уголовного преступления, и в таком случае виндикация в отечественных судах общей юрисдикции вряд ли бы встречалась вообще, если бы требовала неукоснительного доказывания права собственности, а не базировалась на его презюмировании на стороне виндиканта, доказавшего свое прежнее владение предметом спора. Очевидно, погрешил бы против истины и тот, кто стал бы утверждать, что неудобства виндикации сейчас обходятся путем применения иска, предусмотренного п. 2 ст. 234 ГК РФ. Сам факт того, что ссылки на п. 2 ст. 234 ГК РФ в судах общей юрисдикции скорее экзотика, чем правило, заставляет предположить, что эти суды за отсутствием доказательств права собственности по умолчанию принимают презумп-

26

-VAS-RF_#02_2009-SvobTribuna:VAS-RF.qxd 22.01.2009 18:43 Page 27

Свободная трибуна

цию правомерности владения виндиканта, что бы ни думали об этой презумпции теоретики.

Впрочем, использование потенциала п. 2 ст. 234 ГК РФ на самом деле редкое явление и в арбитражной практике. Отчасти это можно объяснить тем, что приватизация в России началась не так давно, и поэтому находящееся в собственности граждан и юридических лиц имущество еще не имеет той долгой и запутанной «юридической судьбы», которая могла бы осложнить процесс доказывания действительности титула при probatio diabolica. Как правило, цепочка отчуждательных сделок, предметом которых выступал спорный объект, не столь длинна и насчитывает одно или два-три звена, восходящих в конечном счете к сделке приватизации. При этом изначальная действительная принадлежность приватизированного имущества на праве собственности государству никем не оспаривается. В такой ситуации доказывание права собственности даже по процедуре probatio diabolica не должно вызывать особых затруднений, а значит, оборот в предпринимательской сфере пока что не нуждается ни в презумпции правомерности владения виндиканта, ни в использовании Публицианова иска, закрепленного в п. 2 ст. 234 ГК РФ.

Однако при всей соблазнительности такое объяснение не соответствует действительности. Уже стало общим местом утверждение, что российская приватизация проводилась в такой спешке и в таком организационном хаосе, что о корректности ее правового оформления чаще всего говорить не приходится. Напротив, острейшей проблемой является действительная легализация фактически приватизированного недвижимого имущества, которую сейчас иногда пытаются провести с помощью предъявления исков о признании права собственности.75 Таким образом, специфика российской социальной реальности едва ли не подталкивает к восприятию презумпции неправомерности любого владения с точки зрения формального права. Впрочем, такая презумпция, логически вполне оправданная в контексте сложившейся ситуации, никогда не будет воспринята, поскольку она противоречит нуждам оборота. Неизбежен вывод, что активное использование в судебной практике виндикационных исков при крайней шаткости наличной доказательной базы говорит о том, что презумпция правомерности владения виндиканта в действительности существует в латентной форме. На вопрос, почему же это не находит явного отражения

всудебных решениях, можно дать следующий ответ: «Роль презумпций заключается в том, что они являются способом установления юридически значимых обстоятельств при невозможности их достоверного выяснения в связи с недостаточностью доказательств… Однако ссылки на презумпции

витоговых процессуальных документах встречаются крайне редко; это относится и к системе судов общей юрисдикции, и к системе арбитражных судов… По инерции многие практики видят свою задачу в установлении объективной истины, сослаться на презумпцию для них означает открыто обозначить недоказанность юридически значимых обстоятельств, на что

75Моргунов С.В. Актуальные вопросы оспаривания зарегистрированного права на недвижимость // Вестник ВАС РФ. 2008. № 5 (186). С. 27–29.

27

-VAS-RF_#02_2009-SvobTribuna:VAS-RF.qxd 22.01.2009 18:43 Page 28

Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 2/2009

вышестоящие инстанции непременно обратят внимание. Потому-то прямые ссылки на презумпции в судебной практике очень редки».76 По этой причине далеко не всегда надо понимать буквально декларации о том, что наличие у истца по виндикации права собственности входит в предмет доказывания, а равно и констатацию того, что принадлежность истцу этого права им на самом деле доказана. В этом смысле прав К.И. Скловский, отметивший, что «в нашем праве виндикационный иск, имея черты как rei vindicatio77, так и actio Publiciana78, правда, без присущей классическому праву формальной строгости, обычно трактуется как способ защиты владения, хотя, как мы видим, речь идет не о владельческой, а о петиторной защите».79

Описанная эволюция виндикации в отечественном гражданском праве совершенно естественна, если учесть, что в силу ст. 131 ГПК РФ истец не должен указывать в исковом заявлении нормы права, на которых он основывает свои требования. Следовательно, в данном случае квалификация требования истца по ст. 301 ГК РФ или по п. 2 ст. 234 ГК РФ зависит исключительно от суда, притом что предмет требования остается тем же. Поэтому истец в суде общей юрисдикции должен доказать лишь факт владения вещью и факт выбытия ее из владения. С учетом презумпции правомерности владения истца при виндикации суду и не придется выяснять, выступает истец как собственник или как давностный владелец. В арбитражном процессе от истца требуется указать не только фактическое, но и правовое основание предъявленного иска (ст. 125 АПК РФ). Очевидно, что быть одновременно и собственником, и давностным владельцем он не может, так что, если следовать логике, истец должен сам избрать юридическую квалификацию своего притязания. Однако арбитражные суды, так же как и суды общей юрисдикции, не связаны той юридической квалификацией заявленного требования, которая дана истцом. Они самостоятельно решают, какие нормы подлежат применению в конкретном деле.80 По этой причине, даже если арбитражный суд не усматривает оснований для удовлетворения иска по ст. 301 ГК РФ, он может удовлетворить требование истца на основании п. 2 ст. 234 ГК РФ, презюмируя добросовестность, открытость и непрерывность владения истца.

На это можно было бы возразить, что Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в п. 24 постановления от 25.02.1998 № 8 «О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с защи-

76Баулин О.В. Бремя доказывания при разбирательстве гражданских дел. М., 2004. С. 234–235.

77виндикационный иск (лат.).

78Публицианов иск (лат.).

79Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. М., 2000. С. 307.

80Абзац 3 п. 3 постановления Конституционного Суда РФ от 21.04.2003 № 6-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан О.М. Мариничевой, А.В. Немировской, З.А. Скляновой, Р.М. Скляновой и В.М. Ширяева».

28

-VAS-RF_#02_2009-SvobTribuna:VAS-RF.qxd 22.01.2009 18:43 Page 29

Свободная трибуна

той права собственности и других вещных прав» указал, что при применении ст. 302 ГК РФ добросовестность не презюмируется, а подлежит доказыванию.81 Исходя из этой посылки логично было бы признать, что и применительно к давностному владению добросовестность приобретения доказывается, а не презюмируется.82 Однако представляется, что, напротив, позиция, занятая ВАС РФ в данном вопросе, противоречит закону. Дело в том, что основным случаем возмездного приобретения является купля-продажа, нормы о которой применяются и к договору мены (п. 2 ст. 567 ГК РФ). Между тем в п. 1 ст. 461 ГК РФ, предусматривающем ответственность продавца за эвикцию, указывается: «При изъятии товара у покупателя третьими лицами по основаниям, возникшим до исполнения договора купли-продажи, продавец обязан возместить покупателю понесенные им убытки, если не докажет, что покупатель знал или должен был знать о наличии этих оснований [выделено мною. — А.Р.]». Иными словами, в случае виндикации вещи у покупателя (а как правило, ответчик по виндикации владеет на основании ничтожной сделки с третьим лицом, оказавшимся неуправомоченным отчуждателем)83 продавец должен быть обязательно привлечен в процесс (ст. 462 ГК РФ) и именно на нем лежит бремя доказательства недобросовестности ответчика-покупателя, при наличии которой он может избежать ответственности за убытки покупателя из-за состоявшейся эвикции. Следовательно, с точки зрения законодателя, добросовестность приобретателя должна презюмироваться.

81Подробнее см., напр.: Дедов Д.И. Некоторые проблемы виндикации и пути их решения // Вестник ВАС РФ. 2006. № 11 (168). С. 6–9.

82Чернышов Д.В., Логинов К.А. Приобретательная давность как основание признания права собственности на недвижимое имущество // Закон. 2007. № 8. С. 104–105.

83Практика применения Гражданского кодекса РФ части первой / под общей ред. В.А. Белова. М., 2008. С. 572.

29