ГП_ПОЛЕЗНЫЕ СТАТЬИ_О. А. ФЁДОРОВА / Rudokvas_new

-VAS-RF_#02_2009-SvobTribuna:VAS-RF.qxd 22.01.2009 18:43 Page 16

Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 2/2009

конкретных ситуаций в зависимости от избранной ответчиком линии защиты. Следовательно, всякий раз, когда ответчик по виндикации не оспаривает право собственности виндиканта на земельный участок, вытекающее из титула, но противопоставляет ему право, подобное праву собственности (dominio utile), например право пользования в качестве эмфитевты, предмет рассмотрения и соответствующее бремя доказательства касается только существования данного права пользования, вследствие чего, в том случае если продемонстрировано его отсутствие, виндикационное притязание, основанное на полной собственности, подлежит удовлетворению» (Cass. 11.11.1986, n. 6592, IeL, Proprietа);40

«Строгость принципа, согласно которому истец по виндикации должен доказать наличие заявленного права собственности на имущество также в отношении своих правопредшественников, восходя вплоть до первоначального титула приобретения или демонстрируя истечение приобретательной давности, оказывается ослабленной при отсутствии оспаривания со стороны ответчика (и эвентуально привлеченного в процесс третьего лица) первоначальной принадлежности имущества общему правопредшественнику, поскольку в таком случае виндикант вполне может освободиться от лежащего на нем бремени доказательства, ограничившись демонстрацией того, что он приобрел это имущество на основании непорочного титула приобретения» (Cass. 11.03.2004, n. 4975, GCM, 2004, f. 3);41

«Строгость правила, согласно которому истец при виндикации должен доказать наличие заявленного права собственности на вещь также в отношении своих правопредшественников, восходя вплоть до приобретения по первоначальному титулу, или продемонстрировать истечение приобретательной давности, как правило, не ослабляется заявлением со стороны ответчика встречного притязания (или эксцепции) со ссылкой на приобретательную давность (поскольку на ответчика при виндикации не возлагается бремя представления каких-либо доказательств, хотя бы он и противопоставлял свое право собственности на виндицируемую вещь) также в том случае, если отсутствие оспаривания тем же ответчиком первоначальной принадлежности виндицируемого имущества общему правопредшественнику или одному из правопредшественников истца допускает то, что в таком случае виндикант может ограничиться демонстрацией того, что спорное имущество было предметом его собственного непорочного титула приобретения, однако противопоставление приобретения по приобретательной давности, для которой dies a quo42 была позже, чем датируется титул приобретения виндиканта, допускает — в том что касается thema disputandum43 актуальной принадлежно-

16

-VAS-RF_#02_2009-SvobTribuna:VAS-RF.qxd 22.01.2009 18:43 Page 17

Свободная трибуна

сти имущества ответчику в силу указанной приобретательной давности, а уже не его приобретения со стороны истца, — что бремя доказательства виндиканта может считаться законным образом исполненным в случае неудачи в доказательстве противопоставленной приобретательной давности при демонстрации им непорочности титула, на основе которого это имущество было передано ему предшествующим обладателем титула собственности» (Cass. 10.09.2002, n. 13186, GCM, 2002, 1656, DeGiust, 2002, f. 36, 69);44

«Когда ответчик указывает посредством эксцепции или заявления встречного притязания на приобретение им права собственности на виндицируемое имущество по приобретательной давности, бремя доказательства, лежащее на истце по виндикации, ослабляется, поскольку это бремя редуцируется до доказательства непорочного титула приобретения со своей стороны и принадлежности этого имущества своим правопредшественникам в период, предшествовавший тому, когда по утверждению ответчика он начал владение, а также до доказательства того, что эта принадлежность не была прервана владением, достаточным для приобретательной давности на стороне ответчика» (Cass. 28.06.2000, n. 8806, GCM, 2000, 1430);45

«Принцип, согласно которому строгость бремени доказательства при виндикации ослабляется, когда ответчик не отрицает изначальную принадлежность виндицируемого имущества общему правопредшественнику или одному из правопредшественников истца и в таком случае достаточно, чтобы виндикант продемонстрировал, что то же самое имущество являлось предметом его титула приобретения, не находит применения в случае заявления ответчиком встречного притязания, основанного на приобретательной давности, поскольку эта последняя является первоначальным способом приобретения и ссылка на нее не подразумевает како- го-то признания в пользу процессуального противника, если только тот же самый ответчик не противопоставляет приобретение по приобретательной давности, позднейшее по отношению к титулу виндиканта, или, признав первоначальную принадлежность имущества одному из правопредшественников того же истца, не заявляет о том, что приобретательная давность истекла лишь впоследствии» (Cass. 04.02.2000, n. 1250, GCM, 2000, 242);46

«Бремя так называемой probatio diabolica, возлагаемое на истца при виндикации, ослабляется, когда ответчик защищается, выставляя свой собственный титул приобретения, такой как приобретательная давность, который не противоречит принадлежности виндицируемого имущества правопредшественникам истца и может считаться оправданным

17

-VAS-RF_#02_2009-SvobTribuna:VAS-RF.qxd 22.01.2009 18:43 Page 18

Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 2/2009

при неудаче в доказательстве этой приобретательной давности, если доказана непорочность титула, на основе которого это имущество было передано первоначальным собственником» (Cass. 08.05.1998, n. 4659, GCM, 1998, 974).47

Суммируя обзор судебной практики в Италии, приходится признать, что, с одной стороны, официально присягнув на верность концепции абсолютной собственности и неразрывно связанному с ней принципу probatio diabolica, а с другой — отвергнув Публицианов иск in iure condito48, итальянская теоретическая цивилистика вынудила практику протаскивать принцип Публицианова иска через игольное ушко доктрины с помощью процессуальных уловок, связанных с манипулированием распределением бремени доказательства и презумпций в виндикационном процессе. Результат этих манипуляций состоит в том, что, формально манифестируя свою приверженность классическим принципам «римской» виндикации, гражданское право Италии допускает вынесение по виндикационным искам судебных решений, которые базируются на допущениях и предположениях, в итоге сводимых к общей презумпции правомерности титула владения, если доказаны все условия его действительности, кроме управомоченности отчуждателя. Такие судебные решения определяют не абсолютную правовую позицию сторон, а их относительные правовые позиции. Естественно, что подобное судебное решение не может быть противопоставлено третьим лицам и признание в таком процессе права собственности одной из сторон не должно иметь преюдициального значения в эвентуальном конфликте с другими лицами. Следовательно, несмотря на фундаменталистские декларации, абсолютность права собственности в итальянском гражданском праве есть всего лишь абстракция, непознаваемая «вещь в себе» философии Канта, поскольку в реальном судебном процессе устанавливается лишь относительная истина, а значит, и относительная собственность49. Данное обстоятельство позволяет наиболее трезвомыслящим итальянским юристам признать, что так называемая виндикация современного итальянского гражданского права, по сути, так же воплощает в себе принцип римского Публицианова иска.50 Это весьма поучительный опыт, поскольку итальянское гражданское право, как

ироссийская цивилистика, заимствовало пандектную доктрину недействительности сделки, разграничивающую такие сделки на ничтожные

иоспоримые.51

47Цит. по: Diana A.G. Op. cit. Tomo II. P. 1340.

48в позитивном праве (лат.).

49Solidoro Maruotti L. Onere probatorio e giudizi di rivendica. С. 76–81.

50Там же. С. 81.

51Подробнее см.: Тузов Д.О. Недействительность сделок в итальянском гражданском праве // Цивилистические исследования: Ежегодник гражданского права. Вып. II. М., 2006. C. 598–621. Вып. III. М., 2007. C. 554–594.

18

-VAS-RF_#02_2009-SvobTribuna:VAS-RF.qxd 22.01.2009 18:43 Page 19

Свободная трибуна

§3. Praesumptio hominis: опыт Франции

Веще более явной форме то же смешение виндикации и Публицианова иска произошло во французском праве и аффилированных с ним правовых системах. Как верно заметил Р. Феенстра, если в кодексах германской группы (BGB, ABGB, прусский Ландрехт — ALR) Публицианов иск, хотя и в деформированном виде, получил нормативное закрепление, то «в законодательствах французского типа те решения, которые в римском праве были предложены Публициановым иском и в других европейских правовых системах — квазипублициановым иском, следует искать в теории доказательства права собственности».52 Хотя во французской литературе отмечается, что для доказательства права собственности по идее необходима probatio diabolica, однако допускаются так называемые prе/somptions humaines со ссылкой на принцип свободы доказательств.53 Выражение prе/somptions humaines (буквально: «человеческие презумпции») не поддается прямому переводу на русский язык. Описательно его суть можно передать следующим образом: это презумпции, основанные на вероятности, вытекающей из житейского опыта и здравого смысла. Наиболее близким по смыслу этому французскому понятию в лексиконе отечественной юриспруденции является понятие «фактические презумпции».

«В Бельгии, как и во Франции, судебная практика признала, что истец по петиторному иску в достаточной мере исполняет лежащую на нем обязанность представления доказательств, если он просто предъявляет свой титул приобретения права собственности, и не важно, будет тот производным или первоначальным, хотя бы ответчик не был стороной этого договора ни сам, ни в лице своих правопредшественников. Этот последний не может отвергнуть представленные титулы, лишь основываясь на том, что его они не касаются. Он может их оспаривать, только противопоставив им либо противоположные титулы, либо доказательства владения, предшествовавшего датировке представленных титулов и продолжавшегося впоследствии. Здесь судебная практика в итоге основывается на вышеописанном принципе того, что право собственности можно доказывать посредством prе/somptions humaines. Представленные истцом титулы делают вероятным, что один из его правопредшественников приобрел право собственности на спорное имущество по приобретательной давности либо приобрел его a vero domino54, поскольку тот, кто передает имущество, чаще всего действительно является его собственником. Эта формулировка судебной практики… явным образом ограничивает те способы, которыми ответчик может оспаривать доказательства права собственности, вытекающие из тех титулов, на которые ссылается виндикант».55

19

-VAS-RF_#02_2009-SvobTribuna:VAS-RF.qxd 22.01.2009 18:43 Page 20

Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 2/2009

Теоретическое обоснование такого подхода было дано еще в XIX в. В частности, большой вклад в создание этой доктрины внес известный цивилист

Ш.Апплетон.56 Логика его рассуждений такова: в большинстве cлучаев доказательством права собственности является доказательство приобретательной давности, а она, в свою очередь, доказывается установлением факта владения в течение установленного законом срока. Для доказательства владения допустимы свидетельские показания, которые можно интерпретировать по-разному, поскольку ни один свидетель не находится неотступно рядом с владельцем, так что его суждения о признаках владения отрывочны и субъективны. Если показания свидетелей позволяют сделать вывод о наличии признаков владения, считается, что оно имело место, поскольку это наиболее вероятно. Поэтому если допустимы свидетельские показания, то допустимо и доказательство через praesumptio hominis. Таким образом, объективный недостаток фактических данных восполняется наиболее вероятной интерпретацией имеющихся более или менее скудных сведений, базирующейся на упомянутой презумпции. Суждение о презумпциях не может быть основанием для кассации, поскольку является вопросом факта, остающимся на усмотрение судьи. Эти презумпции следует допустить, ведь иначе доказательство имевшего место ранее владения свидетельскими показаниями оказывается слишком сложным или даже невозможным. А в praesumptio hominis доминируют здравый смысл и справедливость. В связи с этим, по мнению Ш. Апплетона, желательно для объяснения допустимости презумпций перед лицом действующего права называть их не «презумпции права собственности», как это делает судебная практика, а «презумпции приобретательной давности», что практически одно и то же. До истечения приобретательной давности под маской виндикации скрывается Публицианов иск. Исходя из этого

Ш.Апплетон разграничивает четыре возможных ситуации:

1.Истец демонстрирует титул, предшествующий дате начала владения ответчика, в то время как последний не демонстрирует никакого титула.

Ш.Апплетон без дальнейших доказательств присуждает истцу победу в виндикационном процессе. При этом он руководствуется следующими соображениями. С одной стороны, факт продажи является почти бесспорным признаком владения, поскольку в абсолютном большинстве случаев продает именно тот, кто владеет. С другой — тот факт, что владение ответчика не простирается на время, предшествовавшее покупке, подтверждает, что лицо, от которого истец производит свое право, владело в момент продажи. Таким образом, судья может с полным основанием презюмировать, что при сложении сроков владения первого и второго оказывается истекшим срок приобретательной давности. Иными словами, в этом случае наиболее вероятны обстоятельства, подтверждающие приобретательную давность, а значит, можно сказать, право собственности. Это в высшей степени облегчает допущение, что одна из сторон спора скорее всего является собственником и что ответчик им точно не является.

56Appleton Ch. Histoire de la proprie/te/ pre/torienne et de l’action publicienne. Vol. II. Paris, 1889. P. 368 e seg.

20

-VAS-RF_#02_2009-SvobTribuna:VAS-RF.qxd 22.01.2009 18:43 Page 21

Свободная трибуна

2.Когда обе стороны получили вещь от одного и того же отчуждателя, следует презюмировать, что для этого последнего истек срок приобретательной давности, начавшийся либо для самого отчуждателя, либо для тех лиц, от которых он производит свое право. Невозможно представить, чтобы какая-то из сторон взялась доказывать противоположное — то, что право собственности принадлежит третьему лицу, которое только и вправе его виндицировать. Поскольку право собственности признается за отчуждателем, в тяжбе между двумя приобретателями следует отдать предпочтение первому из них, кроме того случая, когда второй уже зарегистрировал свой титул приобретения недвижимости.

3.Если «состязание титулов» имеет место в том случае, когда стороны получили титулы на спорный объект от разных отчуждателей и не доказано, что для одного из них истекла приобретательная давность, предпочтение отдадут ответчику как владельцу.

4.Если ни одна из сторон не продемонстрирует свой титул, предпочтение будет оказано истцу, доказавшему прежнее владение.

Последний пункт отражает утвердившуюся в европейской цивилистической традиции, начиная со Средних веков, «презумпцию правомерности прежнего владения», сформулированную глоссатором Плацентином. Суть данной презумпции состоит в том, что если в конфликтной ситуации факт владения заставляет предполагать, что в отношении любого третьего лица это владение является правомерным, пока не доказано обратное, то логическим следствием такого допущения будет неизбежность предположения правомерности утраченного владения прежнего владельца в отношении актуального владельца.57

Описанные выше презумпции дают судье возможность восполнить отсутствие доказательств продолжительности владения, необходимой для приобретательной давности. Они тем более допустимы, что ответчик, не имея ни титула, ни истекшей в его пользу приобретательной давности, точно не может быть собственником. По мнению Ш. Апплетона, утверждение его оппонентов, что actori incumbit onus probandi58, — это общий принцип, хотя и не упомянутый в ГК, представляет собой ссылку на римское право, поскольку закон ни прямо, ни косвенно не регулирует вопрос о доказательстве собственности. «Не следует возвращаться к Законам XII таблиц под тем предлогом, чтобы отвергнуть римское право!»59 — декларирует в итоге французский цивилист, имея в виду, что probatio diabolica при виндикации представляет собой возвращение к временам архаического римского права того периода, когда в нем еще не было Публицианова иска. Отсю-

57Подробнее см.: Никонов С.П. Развитие защиты владения в средневековой Европе. Харьков, 1905. С. 168 и след.

58бремя доказательства лежит на истце (лат.).

59Appleton Ch. Op. cit. Vol. II. P. 354.

21

-VAS-RF_#02_2009-SvobTribuna:VAS-RF.qxd 22.01.2009 18:43 Page 22

Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 2/2009

да следует вывод: удовлетворение виндикации зависит от внутреннего убеждения судьи в достаточности представленных доказательств, а потому в этом случае Публицианов иск вводится уже не ratione imperii60, а imperio rationis61.

Таким образом, как отмечает Л. Солидоро-Маруотти, «во Франции… торжественные декларации об унитарном и абсолютном праве собственности на уровне материального права не находят соответствия в аналогичной «романистической» ориентации со стороны доктрины и судебной практики в порядке процессуальной защиты собственности».62 «Молчание законодателя и особенно специфическое направление доктрины и судебной практики на уровне правоприменения, — продолжает она, — привели к одному-единственному решению: ссылаясь на принцип, согласно которому гражданский процесс задуман не для того, чтобы выяснять и объявлять абсолютную истину, а лишь для того, чтобы указать на то, какая истина из двух представленных сторонами лучше, французы удовлетворились тем, что требуют от истца доказать только те элементы, которые делают его позицию «предпочтительнее», чем у его противника. Как следствие, тяжбу должен выиграть тот, кто докажет лучшее право (droit meilleur) на владение на основе сравнительной оценки правовых позиций, исторические корни которой различимы в ранней истории франкского и германского права».63

Во французском праве принципу «относительной собственности» вполне соответствует теория «относительной недействительности сделки», согласно которой одна и та же сделка может быть недействительной в отношении одного лица (или нескольких лиц) и действительной в отношении всех прочих. Логическим выводом из этой теории является утверждение, что третье лицо, выступая ответчиком по виндикации, не вправе ссылаться на неуправомоченность виндиканта64. В российском праве, как и в любой другой правовой системе, воспринявшей пандектную доктрину юридической сделки с присущим ей разграничением недействительных сделок на ничтожные и оспоримые, подобная ситуация может иметь место лишь в одном случае: если виндикантом выступает лицо, совершившее свое приобретение на основании оспоримой сделки, которая еще не оспорена заинтересованным лицом и соответственно при отсутствии эффективного оспаривания считается действительной.

60разумом власти (лат.)

61властью разума (лат.).

62Solidoro Maruotti L. Onere probatorio e giudizi di rivendica. С. 48.

63Solidoro Maruotti L. Onere probatorio e giudizi di rivendica. С. 48.

64La Volpe R. Saggio sulla dottrina delle Azioni Publiciana e Possessorie secondo il diritto in vigore. Napoli, 1856. P. 20–21.

22

-VAS-RF_#02_2009-SvobTribuna:VAS-RF.qxd 22.01.2009 18:43 Page 23

Свободная трибуна

§ 4. Qui possidet dominus esse praesumitur65: опыт России

В российском гражданском процессе на смену признанному в советское время принципу «абсолютной истины», неразрывно связанному с активной ролью суда в процессе, пришли принцип состязательности и связанный с ним принцип «относительной истины», устанавливаемой в судебном разбирательстве. Это отражено expressis verbis в действующих АПК РФ и ГПК РФ.

Тот факт, что истина судебного решения относительна, признан и высшими судебными инстанциями. Например, в абз. 4 п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении» указывается: «Исходя из смысла части 4 статьи 13, частей 2 и 3 статьи 61, части 2 статьи 209 ГПК РФ лица, не участвовавшие в деле, по которому судом общей юрисдикции или арбитражным судом вынесено соответствующее судебное постановление, вправе при рассмотрении другого гражданского дела с их участием оспаривать обстоятельства, установленные этими судебными актами. В указанном случае суд выносит решение на основе исследованных в судебном заседании доказательств».66 В п. 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 31.10.1996 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции» также отмечается: «При применении части 2 статьи 58 АПК арбитражные суды должны учитывать, что преюдициальное значение имеют факты, установленные решениями судов первой инстанции, а также постановлениями апелляционной и надзорной инстанций, которыми приняты решения по существу споров. Факты, установленные по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении судом другого дела, в котором участвуют те же лица. Если в этом деле участвуют и другие лица, для них эти факты не имеют преюдициального значения и устанавливаются на общих основаниях».67 Таким образом, будучи признанным собственником в одном процессе, можно впоследствии утратить этот статус в другом процессе. Следовательно, признанное судебным решением право собственности всегда имеет относительный характер, т. е. является таковым лишь в отношении стороны в процессе.

Подведем итоги выполненного сравнительно-правового анализа. Как выяснилось, концепция абсолютной собственности неразрывно связана с

65Владелец презюмируется собственником (лат.).

66Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении» // Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации по гражданским делам / cост. А.П. Сергеев. 3-е изд. М., 2005. С. 1279.

67Постановление Пленума ВАС РФ от 31.10.1996 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции» // Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации по гражданским делам / cост. А.П. Сергеев. 3-е изд. М., 2005. С. 1284.

23

-VAS-RF_#02_2009-SvobTribuna:VAS-RF.qxd 22.01.2009 18:43 Page 24

Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 2/2009

probatio diabolica, а значит, и с концепцией установления «абсолютной истины» в гражданском или арбитражном процессе, логически предполагающей возможность противопоставить ссылку на установленное в состоявшемся ранее процессе право собственности как преюдицию в споре с третьим лицом, которое в этом процессе не участвовало. Практические сложности, порождаемые такой конструкцией, в римском праве и законодательствах германской группы сглаживаются путем допущения Публицианова иска и его функциональных аналогов. Однако это, в свою очередь, приводит к сложностям, связанным с обоснованием природы того права, которое данным иском защищается. Альтернативный путь состоит в том, что при допущении направленного на установление «относительной истины» состязательного процесса виндикация превращается в функциональный аналог Публицианова иска, основываясь на презумпции правомерности титула владения или просто на презумпции правомерности утраченного истцом владения. Коль скоро гражданский и арбитражный процессы в России являются состязательными, подобная метаморфоза неизбежна и в российском праве. Возникающий концептуальный разрыв материального права, с одной стороны, и процессуального права — с другой сглаживается институтом приобретательной давности, поскольку если презюмируемый собственником истец и не является таковым на момент удовлетворения иска, то он по крайней мере всегда находится in via usucapiendi68 и станет собственником в будущем. Впрочем, отсутствие в российском праве экстраординарной приобретательной давности для недобросовестных владельцев нарушает стройность этой конструкции, характерную для правовых систем Западной Европы.

Отечественные цивилисты, указывающие на то, что для доказательства права собственности достаточно доказать титул приобретения владения (например, покупку),69 по-видимому, имеют в виду некую «условную абсолютность права» для практики, сознательно не обращая внимания на возможность случаев, когда добросовестность приобретателя не компенсирует ничтожность титула. Это тем более странно, поскольку те же авторы не признают собственником даже добросовестного возмездного приобретателя от неуправомоченного отчуждателя, удовлетворяющего условиям ограничения виндикации по ст. 302 ГК РФ.70 Очевидно, они имеют в виду, что в тяжбе с третьим лицом добросовестный приобретатель (он же давностный владелец) будет защищен презумпцией правомерности титула владения, с одной стороны, и практической невозможностью для ответчика доказать порочный способ приобретения истцом владения — с другой. Однако это не совсем то, что обычно имеют в виду, когда используют термин «абсолютный» для характеристики вещного права!

68на пути приобретательной давности (лат.).

69См., напр.: Гражданское право. Учебник. Т. II. 3-е изд. / отв. ред. Е.А. Суханов. М., 2007. С. 184; Скворцов О.Ю. Вещные иски в судебно-арбитражной практике. М., 1998. С. 30.

70Гражданское право. Учебник. Т. II. 3-е изд. / отв. ред. Е.А. Суханов. М., 2007. С. 189; Скворцов О.Ю. Указ. соч. С. 52 и след.

24

-VAS-RF_#02_2009-SvobTribuna:VAS-RF.qxd 22.01.2009 18:43 Page 25

Свободная трибуна

Таким образом, требование доказать титул владения при виндикации, по сути, не означает требования обязательно доказывать право собственности, а лишь заменяет презумпцию правомерности владения презумпцией действительности титула владения. В результате вместо простой презумпции правомерности владения возникает презумпция правомерности титульного владения. Иными словами, при производном способе приобретения права собственности от истца требуется доказать не то, что он владел и утратил владение, а то, что у него есть титул владения, удовлетворяющий всем условиям действительности сделки, кроме управомоченности отчуждателя, которая презюмируется, пока ответчик ее не опровергнет. Но ведь именно на этом принципе и основывался Публицианов иск в римском праве и уже давно было отмечено, что отказ от probatio diabolica при виндикации в пользу доказательства титула приобретения истца означает подмену виндикации Публициановым иском.71

Подобный способ мышления по умолчанию предполагает, что если виндикант и не собственник, то он по крайней мере давностный владелец, который станет собственником в будущем. Следовательно, в этом случае презумпция действительности титула сопровождается еще и презумпцией добросовестности приобретения. По своей конструкции такая виндикация становится еще ближе к Публицианову иску римского права, чем иск давностного владельца по п. 2 ст. 234 ГК РФ. Рождение «презумпции действительности титула» вполне естественно в практике арбитражных судов, где происходит «состязание титулов», а точнее — документов, эти титулы удостоверяющих, поскольку у юридических лиц и индивидуальных предпринимателей такие документы, как правило, имеются.

Однако для судов общей юрисдикции отказ от презумпции правомерности утраченного владения виндиканта в пользу презумпции действительности титула владения практически почти равнозначен восприятию ими принципа probatio diabolica, который в условиях современного общества тождествен принципу summum jus — summa injuria72. В свое время Р. Иеринг признался, что «среди тысячи движимых вещей, которыми я владею, купив их или получив в подарок, едва ли найдется десяток, относительно которых я мог бы доказать суду, когда, где и как они были приобретены мною».73 Думается, под этим утверждением немецкого юриста вынужден был бы подписаться и самый строгий ревнитель чистоты теории гражданского права, настаивающий на необходимости доказывания права собственности в виндикационном процессе. Далеко не каждый гражданин бережно хранит чеки и иные документы, удостоверяющие его титул приобретения даже в отношении вещей дорогостоящих (предметов антиквариата и коллекционной мебели, мобильных телефонов, аудио- и видеотехники, компьютеров и бытовых приборов, велосипедов и иных средств

25