Николай Михайлович коршунов

«Новая объяснительная модель» традиционной конструкции гражданского правонарушения¹

Одной из традиционных и неразрешенных до настоящего времени проблем отечественной цивилистики есть все основания признать преимущественную ориентацию на изучение вопросов догмы гражданского права и слабую разработанность собственной теоретико-методологической, социологической базы и категориально-понятийного аппарата, включающего понятие гражданского правонарушения. На данный пробел в науке гражданского права и необходимость его преодоления справедливо обращали внимание еще классики российской цивилистической науки, указывая на чрезвычайную трудность, значимость этой задачи и призывая к сосредоточению усилий на ее скорейшем и адекватном решении². Несмотря на это, и сегодня обоснованно признается, что для большей части исследователей характерным является стремление к решению отдельных, частных практических проблем, установка на отыскание и освещение решений конкретных, казуистических ситуаций либо раскрытие смысла и содержания норм действующего позитивного гражданского права³.

В контексте высказанных соображений о состоянии разработанности теоретико-методологических основ цивилистической науки появление докторской диссертации С.А. Параскеловой «Понятие и социальная сущность гражданского правоотношения (теоретические проблемы)» (2007 г.) и нацеленность автора рецензируемого автореферата диссертации на «раз-решение теоретических проблем исследования гражданского правонарушения, являющихся необходимыми предпосылками к построению цивилистического учения о нем, выявление социальной сущности гражданского правонарушения» (с. 11) можно только приветствовать. Ощущение значимости выполненной автором работы в преодолении образовавшегося в ци-вилистической науке пробела еще более укрепляет сделанная им оценка результатов своего исследования, в соответствии с которой «изложенные в диссертации положения решают ряд научных проблем гражданского права и являются основой создания новой, логически не-противоречивой концепции гражданского правонарушения, построенной на базе новой теоретической объяснительной модели» (с. 19). Такой оптимистичный и много обещающий вывод способен возбудить любого правоведа, хотя бы на интуитивном уровне осознающего теоретическую и практическую значимость появления «новой объяснительной модели гражданского правонарушения», вызвав неукротимое желание как можно быстрее ознакомиться с основными положениями концепции предлагаемой «модели».

В соответствии с одним из основных положений, определяющих «научную новизну» данной концепции, категория общественной опасности признается принципиально чуждой для цивилистической науки и поэтому непригодной для раскрытия социальной сущности гражданского правонарушения (с. 5). Вместо нее предполагается использовать категорию социального конфликта, которая, по мнению автора, и позволяет создать «новую объяснительную модель» гражданского правонарушения, рассматриваемого через призму теории конфликтов (с. 15, 42).

Однако анализ весьма пространной аргументации этого выносимого на защиту положения позволяет с сожалением констатировать, что его автор элементарно путается в соотношении социального и правового, а в конечном счете, и сам того не осознавая, фактически подтверждает, что социальная сущность гражданского правонарушения обусловливается появлением в рамках социального конфликта нежелательных (вредных) для регулируемой сферы общественных отношений видов поведения их участников, опровергая тем самым одно из главных концептуальных положений диссертации, вынесенных на защиту.

Так, автор, в частности, пишет, что «гражданское правонарушение как социальное явление возникло до его нормативного закрепления» и в этом своем качестве «представляет собой элемент социального конфликта» (с. 15). С этих позиций далее «исследуется роль правонарушения в формировании позитивного права» (с. 21). Таким образом, получается, что правонарушения, т.е. нарушения права, существовали и до формирования системы последнего. С такой позицией можно было бы в известной мере согласиться, но лишь в случае, если бы речь шла о нарушении так называемых естественных прав. Однако автор не только ничего не говорит о них, но и демонстрирует явно позитивистский подход к рассмотрению соотношения социального и правового. А в соответствии с этим подходом, как известно, правонарушение представляет собой неотъемлемый атрибут формирования позитивного права, предусматривающего запрет на совершение таких вариантов социального поведения, которые объективно (или по мнению законодателя) являются вредными для нормального функционирования и развития соответствующей сферы общественных отношений. Фактически это признает и сам автор, «обосновывая» вывод о том, что «гражданское право-нарушение вписывается в социальный конфликт, поскольку представляет собой такие действия, результатом которых может явиться и блокирование нормального функционирования других лиц, нанесение физического и материального ущерба, причинение морального вреда» (с. 49).

В связи с этим возникает закономерный вопрос, чем же деяния, наносящие ущерб (вред) участникам общественных отношений, отличаются от деяний, образующих общественную опасность, т.е. категорию, которая, по мнению автора диссертации, является чуждой для цивилистики и непригодной для раскрытия социальной сущности гражданских правонарушений? К сожалению, ответ на этот вопрос в автореферате диссертации не дается. Вместо это-го в нем пространно излагаются различные характеристики понятия социального конфликта, которые имеют весьма отдаленное отношение к обоснованию «новой объяснительной модели» социальной сущности гражданского правонарушения (с. 45–48).

В то же время трудно объяснимым является тот факт, что, исследуя «социальную» сущность гражданских правонарушений, автор не указывает среди трудов, составляющих теоретическую базу диссертации, ни одного автора работ, посвященных юридической социологии ( с. 10), например, работы Ж. Карбонье « Юридическая социология» (М., 1985); В.Н. Казимирчука и В.Н. Кудрявцева «Современная социология права» (М., 1995); В.В. Лапаевой «Конкретно-социологические исследования в праве». (М., 1987); Ю.И. Гревцова «Социология права». (СПб., 2001); Д.А. Керимова «Проблемы общей теории права и государства» Т. 1. «Социология права» (М., 2001) и др. Кроме того, автор утверждает, что все исследования, в той или иной мере касающиеся гражданского правонарушения, проводились с позиций догмы гражданского права» (с. 9).

Между тем данное утверждение не соответствует действительности. Во-первых, в указанных работах по юридической социологии содержится немало теоретико-методологических положений и выводов, имеющих существенное значение для исследования социальной природы правонарушений, в том числе в сфере гражданско-правового регулирования. Во-вторых, в диссертации О.Ю. Автаевой «Гражданские правонарушения (сущность и состав)» (2004 г.) социальной сущности гражданских правонарушений посвящен специальный и, пожалуй, лучший параграф. Положения и выводы, содержащиеся в данном параграфе, основываются на глубоком и всестороннем анализе исследований в области юридической социологии, позволившем автору обосновать и сформулировать собственное представление о социальной сущности гражданских правонарушений. Однако вместо того чтобы критически проанализировать его, автор рецензируемой диссертации безапелляционно утверждает, что работа О.Ю. Автаевой « выполнена в рамках существующей (т.е. догматической) теоретической объяснительной модели правонарушения… и поэтому не может рассматриваться как попытка предложить новую теоретическую модель гражданского правонарушения» (с. 9).

О фетишизации автором значения категории социального конфликта для создания «новой объяснительной модели гражданского правонарушения» свидетельствует также аргументируемое им со ссылкой на труды Е.Б. Пашуканиса положение о том, что изначальным социальным источником права является социальная среда (с. 21). Но, ссылаясь при обосновании данного положения на Е.Б. Пашуканиса, автор почему-то не упоминает сформулированное им же и разделяемое современными авторами положение о том, что сам феномен права целиком связан с обменной стороной экономических отношений. В этом своем качестве право выступает мерой эквивалента, получая применение и распространение прежде всего в рамках товарно-денежных отношений и придавая им гражданско-правовой характер. Поэтому право по своей природе предполагает общий масштаб, меру, выражающуюся в юридическом равенстве участников правового общения и эквивалентности в их отношениях. Функция же «насилия» права не является основной характеристикой его социальной природы. Эта функция возникает спорадически в экстремальных внешних и внутренних условиях жизни общества. Ее проявление и появление – результат ненормального взаимоотношения субъектов правовой системы, действия объективных и субъективных факторов⁴.

Не более убедительной и профессиональной выглядит и аргументация авторской концепции юридической сущности гражданского правонарушения. Указанная модель так же, как и его социальная модель, строится автором на отрицании возможности использования сложившихся в юриспруденции подходов, в частности категории состава правонарушения (с. 18). Отмечается, что, используя эту категорию, пришедшую из уголовного права, цивилисты «исследовали субъективную сторону правонарушения, противоправность, вину». Но категория «состав правонарушения» не идентична гражданскому правонарушению (с. 23–24). Вместо этой «непригодной» конструкции предлагается использовать выносимое на защиту авторское доктринальное положение, в соответствии с которым «гражданское правонарушение по своей сущности представляет собой вид социальной активности в конфликтных отношениях субъектов гражданского права, получивший правовую оценку, отраженную в понятии «противоправность». Смысл противоправности заключается в том, что законодатель нормативно фиксирует деструктивный конфликт, закрепляя в правовой норме такой его элемент, как гражданское правонарушение. Являясь элементом гражданско-правового конфликта, гражданское правонарушение, в свою очередь, имеет в своей структуре два элемента: субъективный, представленный волей (виной), и представленный собственно активностью-действием (бездействием) (с. 18).

Однако даже поверхностный анализ предлагаемой «концепции» раскрытия юридической сущности гражданского правонарушения показывает, что она не только не вносит ничего нового в существующий подход к исследованию данной категории, но и демонстрирует низкий профессиональный уровень ее изложения. Так, делая вывод о существовании в структуре гражданского правонарушения субъективного и объективного элементов, автор фактически признает обоснованность использования категории состава правонарушения, которая конструируется, как известно, по тому же принципу. Характеристика гражданского правонарушения как «вида социальной активности» является ошибочной, поскольку многие правонарушения в сфере гражданско-правового регулирования с точки зрения их «объективного элемента» характеризуются бездействием обязанного лица, выражающимся, например, в невыполнении обязательств, предусмотренных законом или договором.

Весьма своеобразной, мягко говоря, выглядит и трактовка противоправности, которой придерживается автор в процессе рассмотрения различных аспектов юридической сущности гражданского правонарушения. Доктору юридических наук следовало бы знать, что, «нормативно фиксируя деструктивный социальный конфликт», законодатель закрепляет в правовой норме не «гражданское правонарушение», а запрет на совершение вредных с его точки зрения для регулируемой сферы общественных отношений поступков, а также ответственность за нарушение этого запрета. Иначе не может и быть, поскольку в нормах права всегда закрепляются только модели возможного или должного поведения, а не их антиподы, к которым относятся и правонарушения. Конечно, в гипотезе правовой нормы формулируется содержание запрещаемого вида поведения. Однако оно трансформируется в правонарушение лишь в случае нарушения запрета на его совершение, закрепленного в правовой норме.

Элементарное пренебрежение к формальной логике, плавно переходящее в словесную эквилибристику, автор демонстрирует, «показывая» смысл понятия « нарушение правовой нормы» (с. 24). По мнению автора, «ни правовую норму (закрепленное в законе правило поведения), ни субъективное право (меру возможного поведения управомоченного лица) нарушить невозможно». В действительности можно нарушить «либо объем возможностей управомоченного лица, закрепленный в субъективном праве, либо правовой запрет, закрепленный в норме объективного права». В результате подобного умозаключения получается, что «закрепленное в законе правило поведения» нарушить нельзя, а « правовой запрет, закрепленный в норме права», который также является закрепленным в законе правилом поведения, – можно. Кроме того, в предполагаемой автором конструкции ничего не говорится о возможности нарушения обязывающего нормативно-правового предписания, которое, как и другие виды предписаний, является закрепленным в законе правилом поведения.

Развивая свою концепцию об объекте гражданского правонарушения, автор прямо опровергает ее, отмечая, что «нарушение гражданско-правовой нормы может быть основанием для признания действий нарушителя противоправными» (с. 25). При этом наряду с «запретом» и «объемом возможностей управомоченного лица» пишет и о нарушении частного и публичного интересов, даже не касаясь проблемы соотношения социальных и юридических объектов гражданских правонарушений, которая глубоко и всесторонне исследуется в монографии В.Л. Слесарева «Объект и результаты гражданского правонарушения» (Томск, 1980), даже неупомянутого, кстати говоря, в списке авторов, «в той или иной мере обращавшихся к исследуемой категории» (с. 7).

Не выдерживает критики и положение о том, что в качестве базы для характеристики гражданского правонарушения следует использовать не выработанные общей теорией права конструкции, а концепцию деления права на частное и публичное, поскольку основные начала и категории гражданского права и отраслей публичного права не являются тождественными (с. 29). В подтверждение плодотворности такого подхода показывается, что именно благодаря ему становится возможным разграничить гражданские правонарушения на правонарушения, посягающие на частные и публичные интересы (с. 32–33). Автор этого «концептуального» положения, по-видимому, не осведомлен о том, что, во-первых, проводимое древнеримскими юристами деление частного и публичного права на основе противоположности частных и публичных интересов в более поздние периоды развития юридической науки было признано недостаточно состоятельным, поскольку для государства как явления публично-правового не могут быть безразличны, например, вопросы частной собственности, семьи, наследования, т.е. вопросы, находящиеся в сфере частного права⁵. Во-вторых, существование правонарушений, посягающих на публичные и частные интересы, характерно для других, в том числе публичных, отраслей права, и поэтому не может рассматриваться в качестве специфической особенности гражданских правонарушений.

Малоубедительными выглядят и некоторые другие положения диссертации, при помощи которых автор предпринимает попытку полностью отказаться от использования конструкции состава правонарушения для исследования понятия гражданского правонарушения. В частности, отмечается, что состав правонарушения непригоден в гражданском праве «по той причине, что с субъективной стороны он связывается только с правонарушителем, в то время как в гражданском праве в определенных случаях имеет значение и характеристика потерпевшего. Однако вряд ли можно утверждать, что эти характеристики включаются в состав правонарушения» (с. 35–36). Несостоятельность приведенного аргумента обусловлена, вероятно, слабой осведомленностью автора о проблемах теории права и об особенностях отраслевого законотворчества, нормы которого также предусматривают необходимость учета «в определенных случаях» характеристики потерпевшего, например в случаях умышленного убийства при превышении необходимой обороны, убийства беременной женщины, изнасилования малолетней и во многих других. Подобные характеристики потерпевшего не являются самостоятельными элементами состава правонарушения, что не препятствует использованию категории его состава в процессе юридической квалификации соответствующего деяния и вынесению решения по делу.

Анализ других «концептуальных» положений, выносимых автором диссертации на защиту, показывает, что они не содержат даже почвы для критических замечаний, поскольку отсутствие в них каких-либо элементов научной новизны абсолютно очевидно. Все они лишь констатируют существование известных фактов, правда оформленных наукообразной фразеологией, но не меняющей, на беду автора, их хрестоматийного характера. Например, автор «устанавливает», «обосновывает», «показывает», что в изучении гражданского правонарушения сложилась «проблемная ситуация» (п. 1), «в гражданском праве имеются правонарушения, связанные с общественными (публичными) интересами» (п. 2), гражданское правонарушение, «отражающее «патологию» гражданского оборота, – антипод сделки, отражающей «здоровый» гражданский оборот», и поэтому «должно занять самостоятельное место в системе цивилистической науки» (п. 3), «гражданский правопорядок представляет собой нормативную систему, имеющую целью обеспечение осуществления и защиты частных интересов... реализуемых посредством принадлежащих лицу субъективных прав» (п. 9) и т.д.

Вызывает удивление и сожаление весьма смутное представление автора докторской диссертации о понятии и соотношении таких категорий, как объект и предмет научного исследования. Объектом своего исследования он считает «общественные отношения, возникающие в связи с нарушением интересов», охраняемых гражданским правом, а к предмету относит «сведения правовой литературы», «научные взгляды», «методологические приемы изучения гражданского правонарушения», «гражданское законодательство», «основные понятия и категории юридической конфликтологии» (с. 11). Между тем объектом юридических наук, как известно, выступают правовые явления, что, конечно же, не исключает, а предполагает и обращение к анализу порождающих эти явления общественных отношений, различные аспекты (стороны) которых непосредственно исследуются представителями философии, социологии и ряда других наук. Большинство перечисленных автором элементов предмета диссертационного исследования в своей совокупности представляет собой не что иное, как теоретико-методологическую базу исследования, необходимый инструментарий его проведения. В связи с этим можно лишь посочувствовать автору в том, что, написав и защитив докторскую диссертацию, он так и не понял, что объектом проведенного им исследования, говоря упрощенно, является гражданское правонарушение, а предметом – его понятие и социальная сущность.

Существуют недопустимые для докторской диссертации структурные погрешности рецензируемого исследования, выражающиеся в непродуманности плана работы и в непоследовательности распределения материала. Только в четвертой главе диссертации автор начинает «выбор методологического подхода к выявлению сущности гражданского правонарушения» (с. 40), что принято делать в самом начале любого исследования в целях формирования теоретико-методологической основы рассмотрения составляющих его содержание вопросов. Однако автор, вероятно, полагает, что, и не определившись в выборе таких основ, можно с успехом создавать «новую, логически непротиворечивую концепцию гражданского правонарушения, построенную на базе новой теоретической объяснительной модели», подтверждающую, по его мнению, научную и практическую значимость диссертации (с. 19).

Название второй главы («Проблемы исследования гражданского правонарушения») является более широким, нежели название самой диссертации, поскольку «Понятие и социальная сущность гражданского правонарушения» представляет собой не что иное, как одну из проблем исследования гражданского правонарушения. Первый и второй параграфы этой главы посвящены соответственно «науковедческим представлениям о проблеме гражданского правонарушения» и «проблеме учения о гражданском правонарушении», т.е. имеют, по существу, идентичные названия, которые, кроме того, охватываются названием третьего параграфа указанной главы, посвященного «теоретическим основам исследования гражданского правонарушения». На протяжении практически всего исследования в его различных структурных частях автор периодически обращается к рассмотрению одних и тех же вопросов, допуская непростительные для профессионала повторы в изложении материала, касающиеся, в частности, соотношения частного и публичного права, обзора цивилистической литературы, посвященной различным аспектам гражданских правонарушений.

Настораживает результат анализа хронологии опубликованных автором докторской диссертации работ, который свидетельствует о том, что научными исследованиями в области гражданского права он занимается не более трех лет. Причем за этот период ему удалось не только подготовить и защитить докторскую диссертацию, но и выпустить в свет 43 научные работы, т.е. около 15 работ в год. Только за год до защиты диссертации им было опубликовано 27 работ, в том числе 2 монографии. Специалистов, профессионально занимающихся научной деятельностью в области юриспруденции, вряд ли нужно убеждать в том, что подобные темпы освоения цивилистической научной проблематики, беспрецедентная писательская «плодовитость» – явления несовместимые с получением серьезных исследовательских результатов, выражающихся в создании нового научного направления в сфере гражданского права.

Поняття «підстави відповідальності» також є у науковій літературі неоднозначним.

Зокрема, такими підставами називають:

1) норми права, які передбачають можливість застосування мір відповідальності за протиправне діяння;

2) «склад правопорушення», котре є юридичним фактом і тягне виникнення охоронних правовідносин;

3) акт застосування права, котрим конкретизується охоронна норма права, визначається конкретний вид і міра юридичної відповідальності (вирок або рішення суду, постанова про накладення адміністративного стягнення тощо) .

У теорії права практично загальновизнаним є те, що єдиною підставою юридичної відповідальності є скоєння правопорушення, тобто суспільно шкідливого, протиправного вчинку . Однак аналіз правової літератури свідчить про те, що як і у випадку з характеристикою сутності юридичної відповідальності, у визначенні її підстав також відсутня теоретико-дослідницька єдність. При цьому «підстава відповідальності» є фундаментальною категорією, на якій будується законність і справедливість . З цього приводу А. Тер-Акопов виокремлює важливу функцію підстав юридичної відповідальності – відмежування. У такому контексті підстава відмежовує певний вид відповідальності від сфери відносин, у якій вона застосовується, за колом осіб, які притягуються до відповідальності, за умовами, на підставі яких вона реалізується, наповнюючи при цьому відповідальність конкретним змістом .

Як уже зазначалось, у науковій літературі з теорії права підставою юридичної відповідальності як обов’язку особи зазнати державно-правового впливу, традиційно визнається скоєння правопорушення.

У сучасній науковій літературі існує різне розуміння сутності правопорушення фахівцями різних галузей права. Найпоширенішою в загальній теорії права є концепція правопорушення як різновиду юридичного факту у формі неправомірного діяння, якому властиві наступні ознаки: протиправність, суспільна небезпека, винність, караність. Слід зазначити, що первісно визначення поняття правопорушення було розроблено галузевими науками для потреб юридичної практики. Галузеві визначення правопорушення закріплені чинним законодавством і мають метою практичне застосування в конкретних юридичних ситуаціях. Щоб дослідити поняття правопорушення в різних аспектах, варто розглянути його трактування в галузевих науках. Загальнотеоретичне поняття правопорушення має відбивати відповідні поняття галузевих юридичних наук і, у той же час, виконувати роль правової абстракції. Професор І.С. Самощенко зазначав із цього приводу, що теорія держави і права не може звести свою роботу до компілятивного викладу висновків галузевих дисциплін про окремі види правопорушень. Вона повинна, насамперед, розкрити соціальну сутність правопорушень. Але це тільки одна сторона справи. Дослідження соціальної сутності правопорушення повинне слугувати більш глибокому й правильному вирішенню юридичних питань, пов’язаних із цим явищем» .

У карному праві під злочином розуміється суспільно небезпечне винне діяння, вчинене суб’єктом злочину . Наведене визначення є формально-матеріальним, оскільки передбачає наступні ознаки: формальна, нормативна ознака (заборона діяння карним законом; закритий перелік діянь, що визнаються злочинами, встановлений кримінальним законом), матеріальна ознака (суспільну небезпеку), винність, караність.

Ознакою злочину, що визначають «його природу й сутність» , у теорії карного права визнається суспільна небезпека. Загальновизнаною є концепція суспільної небезпеки діяння, що була розроблена Дурмановим Н.Д. у середині 40-х років XX в. Її зміст полягає в наступному: «По-перше, коли мова йде про небезпечне діяння, мається на увазі реальна, а не уявна небезпека діяння для порядку, бажаного й вигідного панівному класу. По-друге, мається на увазі небезпека не одиночного діяння, а певного виду людських дій. По-третє, небезпека для порядку, бажаного й вигідного панівному класу, аж ніяк не виключає в ряді випадків небезпеки діяння й для широких верств населення. Нарешті, небезпека діяння історично має мінливий характер» .

Слід зазначити, що немає єдності думок щодо розуміння суспільної небезпеки. Наукова позиція Ляпунова Ю.І. щодо суспільної небезпеки, полягає в тому, що суспільна небезпека є категорією не лише правовою, але й соціальною. «За своєю суттю вона являє собою певний негативний стан, в основі якого лежать реально існуючі явища матеріального (природного) і соціального світу, які, перебуваючи у взаємодії один з одним, породжують небезпеку настання для інтересів суспільства, громадян небажаних, а іноді й винятково тяжких наслідків, що іноді можуть являти собою непоправну втрату» . Науковець зазначає також, що і стихійні лиха порушують суспільні відносин і тому представляють суспільну небезпеку. Такої ж точки зору притримується і Прохоров В.С. «Небезпеку для суспільства являє все, що так чи інакше порушує умови його нормального існування» .

Інший погляд на розуміння суспільної небезпеки у прихильників так званої нормативної інтерпретації суспільної небезпеки. Вони вважають, що остання має джерелом тільки свідомі, вольові дії людей, які відповідно до вказівки правової норми утворюють той або інший вид правопорушення. Даної позиції дотримується Ковальов М.І., який вважає, що суспільна небезпека може бути властива тільки свідомим людським учинкам, а тому дії неосудної особи суспільно небезпечними бути не можуть .

З даною точкою зору не згодні Ляпунов Ю.І. і Прохоров В.С. Так, Ляпунов Ю.І. відзначає, що суспільна небезпека – це категорія об’єктивна, існуюча поза і крім нас, і тому її наявність у реальній дійсності зовсім не залежить від того, чи заподіяна людиною, винно чи безвинно, шкода суспільству. У межах правового регулювання форми провини можуть впливати лише на міру суспільної небезпеки, але не на сам факт її об’єктивного існування . Прохоров В.С. вважає, що законодавець вирішує відносити те або інше діяння до розряду злочинних чи ні й, тим самим, надає тій або іншій суспільній небезпеці якість протиправності. Але шкода суспільним відносинам заподіюється незалежно від інформованості законодавця, вирішення питання про те, що небезпечно, а що безпечно для суспільства, не залежить від регулятивних можливостей права.

Ми притримуємося позиції Ляпунова й Прохорова і вважаємо, що суспільна небезпека є категорією об’єктивною й існує незалежно від її оцінки кимось, а значення злочину діяння набуває після його аналізу законодавцем. Із часом одні діяння набувають суспільно небезпечного характеру, а інші втрачають, тобто суспільна небезпека носить історичний характер.

Щодо цивільно-правової відповідальності, то як випливає із визначення, характерних ознак і самої суті цього правового інституту, застосовується цивільно-правова відповідальність до осіб, що скоїли цивільне правопорушення.

Тому, згідно з поширеною в юридичній літературі думкою, загальною і єдиною підставою юридичної відповідальності є наявність складу правопорушення. Однак тут слід зробити зауваження щодо того, що не можна не враховувати у даному випадку і того моменту, що у якості підстави юридичної відповідальності правопорушення береться до уваги не саме по собі, а у сукупності з правовими нормами. Тому необхідно погодитися з тими дослідниками, на думку яких підстави юридичної відповідальності мають подвійний зміст. По-перше, на підставі чого (закону, іншої норми права, угоди тощо) можна ставити питання про відповідальність. По-друге, за що конкретна особа може нести відповідальність. У цьому випадку йдеться вже саме про фактичні підстави юридичної відповідальності .

Тому у подальшому нашому дослідженні ми будемо виходити з єдності фактичних (матеріальних) та правових підстав юридичної відповідальності, враховуючи, що підставою такої відповідальності є сукупність певних юридичних фактів, які обумовлюють виникнення конкретних правовідносин. Виходячи з єдності правових та матеріальних підстав юридичної відповідальності однією з фактичних підстав є склад правопорушення, який містить сукупність об’єктивних та суб’єктивних ознак, необхідних для визнання скоєного діяння правопорушенням . Хоча слід зазначити, що у науковій літературі зустрічається позиція, відповідно до якої розширене тлумачення підстав юридичної відповідальності, а саме визнання існування правової та фактичної підстав, є наслідком неточного розуміння й використання терміну «підстава». Наприклад, О.С. Літошенко вважає єдиною підставою юридичної відповідальності правопорушення, оскільки правові норми, які містять заборони, тобто опис правопорушення та санкції за їх учинення, зумовлюють таку зовнішню ознаку правопорушення, як протиправність, яка є необхідною юридичною умовою притягнення винної особи до відповідальності .

Як свідчить аналіз цивільно-правової літератури з цього питання, не піддається сумніву той факт, що визначення чітких меж поняття складу цивільного правопорушення має велике теоретичне і практичне значення. Спірними були і залишаються питання складу цивільного правопорушення, його елементів, а також змісту таких категорій як протиправність, причинний зв’язок, вина.

У юридичній літературі висловлювалися різні точки зору відносно поняття, сутності і складу правопорушення.

Для конкретизації визначення правопорушення, необхідна характеристика його складу, тобто сукупності елементів, ознак, умов, які й утворюють у сукупності правопорушення.

Низка авторів, як зазначалось, підставою цивільно-правової відповідальності визнають склад цивільного правопорушення у сенсі сукупності загальних, типових умов, наявність яких необхідна для покладення відповідальності на правопорушника .

Інші автори, піддаючи критиці цю концепцію, зазначають про неприпустимість поширення на цивільно-правові відносини положень кримінального права про склад злочину, привнесення у цивілістику, що має багатовікові традиції, чужі елементи кримінально-правових вчень . Говорячи про неприйнятність положення про склад цивільного правопорушення, В.В. Вітрянський стверджує, що єдиною і загальною підставою цивільно-правової відповідальності є порушення суб’єктивних цивільних прав. При цьому зазначається, що для застосування цивільно-правової відповідальності, крім підстави, необхідна наявність передбачених законом умов, серед яких називаються ті ж умови, що досліджуються і прихильниками складу цивільного правопорушення – порушення суб’єктивних цивільних прав, наявність збитків (шкоди), причинний зв’язок між шкодою і порушенням прав і вина .

Досліджуючи питання про склад цивільного правопорушення, слід насамперед визначити ті найбільш суттєві його ознаки, без яких не може йтися про цивільно-правову відповідальність. Найбільш суттєві ознаки мають увійти до поняття складу цивільного правопорушення, а несуттєві – залишитися за його межами.

Тому слід визначитися насамперед з тим, що являють собою суттєві ознаки. Суттєвими ознаками називається така група ознак предмету, кожна з яких, взята окремо, є необхідною, а всі вони разом достатні для того, щоб за їх допомогою можна було відрізнити даний предмет від усіх інших .

Слід відмітити існування у літературі двох підходів до визначення складу правопорушення: загальнотеоретичного і цивілістичного.

Для загальнотеоретичного підходу характерним є включення до складу правопорушення таких чотирьох елементів: об'єкт, суб'єкт, об'єктивна сторона, суб'єктивна сторона правопорушення. Були спроби так само визначати і склад правопорушення в цивільному праві, однак вони не отримали в науці і практиці широкої підтримки.

У доктрині цивільного права елементами складу цивільного правопорушення вважають: протиправність поведінки; наявність збитків; причинний зв’язок між протиправним діянням та збитками; вину правопорушника . Слід зазначити, що така сама концепція характерна і для цивільного права Росії. Зокрема, деякими російськими авторами стверджується, що зазначені чотири елементи повинні мати місце у складі будь-якого деліктного правопорушення. Ці підстави деліктного правопорушення визнаються загальними у всіх випадках з одним лише застереженням: «якщо інше не передбачене законом». У цьому випадку діє так звана спеціальна деліктна відповідальність. Наприклад, при завданні шкоди джерелом підвищеної небезпеки (транспортний засіб, пароплав, літак, атомна і електрична енергія тощо) його власник несе відповідальність незалежно від своєї вини, якщо не доведе, що шкода виникла внаслідок непереборної сили або наміру потерпілого .

Йоффе О.С., всупереч існуючим поглядам, звужує коло елементів складу до трьох ознак. Він вважає, що для виникнення цивільно-правової відповідальності необхідною є наявність трьох умов: протиправність поведінки, винність правопорушника, а також причинний зв’язок між його діями та результатом, що настав. Шкода виноситься науковцем за межі складу правопорушення .

Разом з тим, слід зазначити, що в сучасній цивілістичній літературі немає категоричного розмежування і тим більше протиставлення двох названих підходів. Зокрема, ще в 1958 році С.С. Алексєєв пропонував визначати склад цивільного правопорушення, виходячи із загальнотеоретичних положень, включаючи в нього: об'єкт, об'єктивну сторону, суб'єкт, суб'єктивну сторону.

Однак слід мати на увазі, що на відміну, наприклад, від кримінального права, в цивільному праві об'єкт і суб'єкт правопорушення трактуються однозначно. Об'єкт – це суспільне відношення, врегульоване нормами цивільного права, а суб'єкт – учасник правовідносин.

У літературі з цивільного права зазначається, що питання про суб’єкта правопорушення, його правову та процесуальну дієздатність обговорюється лише на стадії попередньої підготовки справи, коли питання про конкретні підстави відповідальності ще не постає. Суб’єкт не може бути визнаний елементом складу цивільного правопорушення ще й тому, що він не відіграє тут такої ролі, яка відводиться йому у кримінальному праві. Так, наприклад, за наявності певних умов наприклад, при скоєнні злочину вперше, під впливом випадкових обставин неповнолітній злочинець може бути взагалі звільнений від кримінальної відповідальності. Суд не лише може, але й зобов’язаний у силу закону враховувати неповнолітній вік злочинця, його суб’єктивні якості і той ступінь суспільної небезпеки, яку він являє для суспільства . Таким чином, у кримінальному праві питання про можливість покладання відповідальності багато в чому залежить від суспільної небезпеки суб’єкта правопорушення.

Цього не можна сказати про цивільне право, оскільки ні покладання відповідальності, ні її обсяг не залежать тут від якихось якостей правопорушника. Питання про можливість притягнення до цивільно-правової відповідальності залежить лише від наявності шкоди, протиправності, причинного зв’язку між ними та вини правопорушника . З усього сказаного про суб’єкт цивільного правопорушення робиться висновок про те, що суб’єкт не може бути визнаний необхідною ознакою складу цивільного правопорушення.

Для залучення до відповідальності, як уже зазначалось, необхідна наявність складу правопорушення. Більшість авторів виходить саме з цього, нерідко обмежуючись констатацією факту, що «підставою юридичної відповідальності є склад правопорушення» .

Разом із тим, існує точка зору, відповідно до якої правопорушення є не єдиною підставою юридичної відповідальності. Іншими словами, допускається можливість відповідальності не тільки при наявності складу правопорушення, але й при його неповному складі – такому, де є тільки об’єкт, об’єктивна сторона і суб’єкт правопорушення. При цьому вина правопорушника відсутня у силу дії тих або інших чинників.

Оскільки раніше ми вже визначилися з тим, що будь-яке застосування санкції вже є відповідальністю, оскільки з чисто практичних міркувань у нинішніх умовах неможливо обмежити поняття відповідальності тільки випадками правопорушень, пов’язаних з осудом правопорушника, тобто, винних правопорушень, то безвинна відповідальність, так само як і відповідальність за вину, виконує всі властиві їй функції та допомагає досягти цілей встановлення відповідальності, у тому числі спричиняє і виховний вплив.

Тому надалі ми будемо виходити з того посилання, що цивільне правопорушення є особливим видом правопорушення, оскільки може мати так званий неповний або усічений склад. Але йтиметься у цьому випадку про протиправність, наявність шкоди, та причинного зв’язку між ними.

Для того, щоб повніше охарактеризувати цивільне правопорушення, яке є приватним правопорушенням за своєю сутністю, та його склад, здійснимо його порівняльний аналіз з адміністративним правопорушенням, який має всі ознаки публічного правопорушення.

Отже, між ознаками складів адміністративних та цивільних правопорушень існують істотні відмінності.

Згідно із законодавством, об’єктивною стороною адміністративного правопорушення є певні діяння або бездіяльність особи, які виражаються у порушенні нормативно встановлених правил або порядку ведення певної діяльності; невиконанні приписів, передбачених нормативно-правовими актами; самовільних діях; вчиненні певних видів суспільно-небезпечних діянь. Основною ознакою об’єктивної сторони в цих складах є саме діяння (дія або бездіяльність). В багатьох складах адміністративних правопорушень як обов’язкові ознаки об’єктивної сторони названі предмет, спосіб, місце, обставини вчинення діяння. На суспільно-небезпечні наслідки (пошкодження майна або завдання шкоди здоров’ю) у складах адміністративного правопорушення вказують лише зрідка. Особливістю об’єктивної сторони адміністративних правопорушень є те, що вони зазвичай не спричиняють безпосередню шкоду, а створюють загрозу настання такої шкоди в майбутньому. Відмінною рисою адміністративних правопорушень є те, що в законодавстві вони зафіксовані завжди як конкретні склади правопорушень.

За цивільним законодавством цивільним правопорушенням є невиконання або неналежне виконання цивільного зобов’язання однією із сторін договору, зокрема, порушення встановлених договором строків виконання зобов’язання, втрата, нестача, пошкодження майна, заподіяння іншої матеріальної шкоди внаслідок невиконання або неналежного виконання зобов’язання, заподіяння шкоди особі або її майну. Крім цих двох видів правопорушень називають й інші – укладення або виконання недійсної угоди, тощо.

Не всі цивілісти, як зазначалося, згодні з класифікацією такого роду діянь як цивільних правопорушень. Вважаємо, слід погодитися з аргументами авторів, які дотримуються саме такого погляду. Незважаючи на певні відмінності між ними, ці діяння мають спільні базові риси, які дають змогу віднести їх до одного виду юридичної відповідальності – цивільної .

Першим з елементів складу цивільного правопорушення, а отже і підстав відповідальності, має бути названа наявність шкоди. За відсутності шкоди питання про деліктну відповідальність взагалі не виникає. Більшість юристів розуміють під шкодою будь-яке знецінення блага, що охороняється правом. Шкода полягає у позбавленні або зменшенні здатності потерпілого до праці, смерті годувальника, додаткових витратах, покликаних забезпечити життєдіяльність потерпілого як повноцінної особистості, заподіянні фізичних або моральних страждань. Шкода – це не тільки втрата або зменшення того, що є, але і неотримання того, що могло прирости до майна, духовно збагатити особистість, підвищити її загальноосвітній і професійний рівень і т.д. Дискомфортний стан особистості, викликаний заподіянням фізичних або моральних страждань – це теж шкода (моральна), що підлягає компенсації.

Заподіяна шкода повинна бути відшкодована в грошовій або іншій формі, що забезпечує найбільш повне задоволення інтересів потерпілого, будь то фізична або юридична особа. У той же час у законі передбачені випадки вилучення з принципу повного відшкодування шкоди в сторону його зменшення. Зокрема, це може мати місце у випадках заподіяння шкоди в стані крайньої необхідності, при цьому можливо навіть повне звільнення від обов'язку відшкодування шкоди.

Саме в наявності шкоди можна прослідкувати відмінність цивільного права від кримінального. Особа може бути звинувачена у скоєнні злочину як за наявності шкоди, так і за її відсутності – відповідальність за готування до здійснення злочину. Відповідальність організацій та громадян настає за здійснення цивільного правопорушення тільки за наявності шкоди .

У літературі зазначалося, що ця підстава має місце, як правило, при відповідальності в формі відшкодування збитків.

Однак уявляється, що наявність шкоди є найважливішою умовою відповідальності в будь-якому випадку, навіть тоді, коли збитків немає.

Суперечностей в такому твердженні немає, оскільки поняття шкоди ширше, ніж поняття збитків.

Під шкодою розуміють несприятливі для суб’єкта цивільного права майнові або немайнові наслідки, що виникли внаслідок псування або знищення майна, що йому належить, а також внаслідок спричинення каліцтва або смерті громадянину (фізичній особі) .

Під збитками у відповідності зі ст. 22 ЦК, маються на увазі витрати, що зроблені кредитором, втрата або пошкодження його майна, а також неотримані кредитором прибутки, які він отримав би, якби зобов'язання було виконане боржником.

Збитки поділяють на позитивну шкоду та неотримані доходи.

Під позитивною шкодою слід розуміти наявне майно, утрачене або пошкоджене в результаті протиправної поведінки правопорушника.

Неотримані доходи – це певні матеріальні блага, які потерпіла особа могла б отримати за відсутності протиправної поведінки заподіювача. Тобто, поняття «шкода» застосовується в деліктних зобов’язаннях, а поняття «збитки» – у договірних зобов’язаннях.

У літературі вже давно відмічалося існування і такого виду шкоди, як шкода моральна. І якщо раніше до цієї ідеї ставилися насторожено, то в останні роки відношення до відшкодування моральної шкоди змінилося в позитивну сторону. Відповідальність в таких випадках передбачена в законодавстві, наприклад, в зобов'язаннях із завдання шкоди, у відносинах із захисту прав споживачів і ін.

Таким чином, наявність шкоди, під якою мають на увазі сукупність моральної шкоди і збитків, є однією з підстав відповідальності.

У конкретному правопорушенні може бути той або інший вид шкоди, але така умова є завжди. Це випливає з самого поняття правопорушення, яке, як зазначалося, є суспільно шкідливим діянням. Якщо немає шкоди, то немає і правопорушення.

Наявність збитків це результат, наслідок дії чи бездіяльності особи, що їх спричинила. Якщо дія чи бездіяльність особи можуть бути як протиправні, так і правомірні, то їх наслідки завжди протиправні, оскільки вони відображають несприятливий результат, що фактично настав в майновій сфері іншої особи.

Під протиправною поведінкою розуміють дію чи бездіяльність особи, яка об’єктивно не відповідає вимогам правових норм або умовам договору. Протиправність – це такий елемент складу цивільного правопорушення, який характеризує юридичну якість дії чи бездіяльності особи, який інколи називають поряд з словом «поведінка» слово «діяння».

Кудрявцев В.Н., аналізуючи сутність правопорушення, відзначає, що протиправність є його основною властивістю. Правопорушення являють собою протиправні вчинки. Вони належать до сфери правової поведінки, тобто мають правову природу, оскільки піддаються впливу з боку держави, здійснюваному правовими методами. Правова природа протиправних дій обумовлюється ще й тим, що всі ознаки правопорушень передбачаються нормами права. Будучи протиправними вчинками, порушуючи правові встановлення, правопорушення, однак, не існують «поза правом», у тому розумінні, що їхнє встановлення, боротьба з ними ведеться без дотримання правових норм і принципів. Навпаки, встановлюється чітка юридична процедура встановлення істини відносно правопорушення, процесу залучення правопорушника до відповідальності, з метою захистити інтереси як правопорушника, так і потерпілих, а також не допустити подальшого порушення закону. Усяке правопорушення повинне спричинити настання покарання для порушника, але нести несприятливі наслідки свого протиправного вчинку можуть тільки ті суб’єкти, які усвідомлювали свою поведінку. Дії суб’єкта протиправні, якщо вони перебували під контролем його свідомості. Якщо тільки свідоме поводження підлягає правовому регулюванню, а суб’єкт не усвідомлює свої вчинки, отже немає протиправності. Відсутність протиправності свідчить про відсутність самого правопорушення . Таким чином, Кудрявцев В.Н. пов’язує ознаку протиправності зі свідомою, вольовою поведінкою індивіда. Він відзначає, що саме це є показником наявності або відсутності правопорушення.

Вважаємо, це не так, оскільки у відносинах відповідальності за завдання шкоди сам факт такого завдання вже є протиправним.

«Протиправність, тобто заборонність діяння законом, виражається трояким способом. По-перше, шляхом прямих заборон... По-друге, шляхом непрямої заборони, коли в нормі визначається протиправна поведінка й встановлюється покарання за її здійснення... По-третє, шляхом викладу в правовій нормі позитивної, правомірної поведінки. У цьому випадку інший, протилежний варіант поведінки є небажаним і тому забороненим» .

Під причинним зв'язком звичайно мають на увазі такий взаємозв'язок, що об’єктивно існує між явищами, при якому одне з них з необхідністю породжує інше. При цьому йдеться про безпосередній, прямий зв'язок, не спотворений іншими діями. Відшкодуванню підлягають тільки прямі збитки (непрямі збитки не відшкодовуються). Зазвичай судова практика виходить з презумпції, що збитки, які виникли у кредитора в зв'язку з порушенням договору боржником, перебувають у прямому причинному зв'язку з невиконанням або неналежним виконанням зобов'язання. Разом з тим, враховується та обставина, що збитки можуть бути завдані дією непереборної сили (обставин, яких боржник не міг запобігти, бо це вище його можливостей), випадку (обставин, яких боржник не міг передбачити і тому не запобіг).

Причинний зв’язок означає, що збитки завдані саме протиправними діями даної особи, а не виникли з інших причин. Тому, протиправна поведінка особи повинна бути причиною збитків, а збитки повинні бути її наслідком, інакше цивільно-правова відповідальність неможлива. В деяких випадках досить складно виявити причинний зв’язок, це пов’язано з тим, що настання збитків було обумовлене зразу декількома обставинами.

Причинний зв’язок між діянням і шкодою, що наступила, є необхідним елементом складу правопорушення. По особливості конструкції об’єктивної сторони складу правопорушення розрізняють матеріальні й формальні склади. Матеріальні – це ті склади, у яких до числа елементів об’єктивної сторони включене настання шкідливих наслідків діяння матеріального характеру. Формальними складами називаються такі, у яких наявність наслідків протиправного діяння матеріального характеру не включена до числа обов’язкових елементів складу правопорушення. Але нешкідливих правопорушень немає, адже розрізняють не тільки матеріальну, але й нематеріальну шкоду. Під причинним зв’язком розуміють такий об’єктивний зв’язок між протиправним діянням і шкодою, що наступила, при якому протиправне діяння передує за часом наслідкам і є головною й безпосередньою причиною, що викликає даний наслідок.

Виключно велику увагу у науковій літературі приділено питанню про причинний зв’язок між протиправною поведінкою і шкідливими наслідками. Пояснюється це низкою чинників.

По-перше, причинний зв’язок є одним з основних елементів складу цивільного правопорушення.

По-друге, встановлення причини шкідливого результату пов’язане у низці випадків з великими труднощами. Намагання допомогти практиці у вирішенні цієї складної проблеми і визначило ті жваві пошуки, що здійснювалися і здійснюються науковцями з метою встановлення об’єктивної істини.

Найбільш широке визнання отримала теорія необхідного і випадкового причинного зв’язку, яка знайшла підтримку у таких знаних цивілістів-науковців, як Б.С. Антимонов, П.Д. Камінська, Л.А. Лунц, Г.К. Матвєєв, В.О. Тархов, Е.А. Флейшиць та інші.

На відміну від представників теорії необхідного та випадкового завдання шкоди О.С. Йоффе запропонував при встановленні причинного зв’язку між протиправною поведінкою і шкідливим наслідком керуватися категоріями можливості і дійсності .

Найбільш теоретично і практично прийнятною, на наш погляд, є саме теорія можливого і дійсного завдання шкоди, запропонована відомим вченим-цивілістом – Йоффе О.С. . У відповідності з даною теорією юридичною причиною, достатньою для застосування цивільно-правової відповідальності, визнається така поведінка особи, яка створює реальну можливість настання збитків або перетворює певну можливість їх настання в дійсність.

Таким чином, нами розглянуті елементи складу цивільного правопорушення, наявність яких тягне виникнення цивільно-правової відповідальності за завдання шкоди. Відповідно, відсутність одного з елементів або їх дефектність тягнуть звільнення від відповідальності.

СОСТАВ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВОНАРУШЕНИЯ КАК ОСНОВАНИЕ ДЕЛИКТНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИЕ.Н. АГИБАЛОВАВ цивилистической литературе укоренилось положение о том, что общим основанием деликтной ответственности является состав гражданского правонарушения, как совокупность определенных признаков или элементов <1>. Однако понятие состава, а также его элементов в цивилистической науке остается спорным. Вопросы о том, какие элементы (признаки) компонуют состав, а также о том, является ли состав не только общим, но и единственным основанием гражданско-правовой ответственности, вызывают среди ученых разногласия <2>. -------------------------------- <1> См.: Алексеев С.С. Гражданская ответственность за невыполнение плана железнодорожной перевозки грузов. М., 1959. С. 47; Гражданское право: Учебник. Ч. I / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 1997. С. 536; Донцов С.Е., Глянцев В.В. Возмещение вреда по советскому законодательству. М., 1990. С. 19; Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. Л., 1955. С. 94; Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. М., 1958. С. 57; Малеин Н.С. Имущественная ответственность в хозяйственных отношениях. М., 1968. С. 22; Матвеев Г.К. 1) Вина в советском гражданском праве. Киев, 1955. С. 23; 2) Основания гражданско-правовой ответственности. М., 1970. С. 5; Яичков К.К. Система обязательств из причинения вреда в советском гражданском праве // Вопросы гражданского права. М.: Изд-во МГУ, 1957. С. 172. <2> См.: Матвеев Г.К. Основания гражданско-правовой ответственности. С. 6; Смирнов В.Т., Собчак А.А. Общее учение о деликтных обязательствах в советском гражданском праве. Л., 1983. С. 50. Состав правонарушения как юридическое основание ответственности трактуется как научная, теоретическая абстракция, поскольку не имеет общего законодательного определения в нормах права <3>. Под составом гражданского правонарушения одни авторы понимают совокупность определенных признаков правонарушения, характеризующую его как достаточное основание ответственности <4>. Другие - совокупность общих, типичных условий (или юридических фактов), наличие которых необходимо для возложения ответственности на нарушителя гражданских прав и обязанностей и которые в различных сочетаниях встречаются при любом гражданском правонарушении <5>. Третьи - "систему (структурированное содержание) гражданского правонарушения (деликта), которое имеет значение для квалификации деликта и адекватного возложения ответственности за причинение вреда" <6>. Некоторые ученые определяют его как "совокупность объективных и субъективных признаков, необходимых и достаточных для признания совершенного деяния правонарушением, а данного лица - виновным в его совершении" <7>. Несмотря на внешнее различие формулировок для всех этих авторов, бесспорно, что основанием (условиями) ответственности являются: 1) наличие вреда у потерпевшего; 2) противоправность действий (бездействия) причинителя вреда; 3) причинная связь между противоправными действиями (бездействием) и вредом и, как правило, 4) вина причинителя вреда. Первые три условия - объективные, четвертое - субъективное <8>. -------------------------------- <3> См.: Лиховидов К.С. Актуальные проблемы теории юридической ответственности // Юрист. 2002. N 3. С. 13. <4> См.: Матвеев Г.К. Основания гражданско-правовой ответственности. С. 6. <5> См.: Гражданское право: Учебник. Ч. I / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. С. 536; Поляков И.Н. Ответственность по обязательствам вследствие причинения вреда. М., 1998. С. 18. <6> Болдинов В.М. Ответственность за причинение вреда источником повышенной опасности. СПб.: Изд-во "Юридический центр Пресс", 2002. С. 64. <7> Лиховидов К.С. Актуальные проблемы теории юридической ответственности. С. 13. <8> См.: Калмыков Ю.Х. Об элементах состава гражданского правонарушения // Избранное: труды, статьи, выступления. М., 1998. С. 11 - 15. Некоторые авторы располагают элементы гражданского правонарушения несколько в иной последовательности, ставя на первое место противоправность действия (бездействия) лица, а затем вредный результат этого действия (бездействия) (см., напр.: Матвеев Г.К. Основания гражданско-правовой ответственности. С. 9). Особую точку зрения в отношении структуры состава правонарушения и входящих в него элементов высказал С.С. Алексеев, сформулировав свою позицию следующим образом: "Если классифицировать общие признаки состава гражданского правонарушения, единые как для "договорной", так и "внедоговорной" ответственности, то их следует расположить по трем сторонам состава: 1) объект, 2) субъект, 3) объективная сторона (объективированный вредоносный результат, противоправность, причинная связь)" <9>. Данная точка зрения уже была подвергнута обоснованной критике в юридической литературе <10>. -------------------------------- <9> Алексеев С.С. Гражданская ответственность за невыполнение плана железнодорожной перевозки грузов. С. 49. См. также: Алексеев С.С. О составе гражданского правонарушения // Правоведение. 1958. N 1. С. 48; Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. С. 89. <10> См.: Матвеев Г.К. Основания гражданско-правовой ответственности. С. 10 - 13. Отдельные авторы, не возражая против учения о составе гражданского правонарушения, предлагают различать в нем основание и условия ответственности. Так, по мнению Т.И. Илларионовой, В.А. Тархова, основанием ответственности является противоправное поведение причинителя вреда, а остальные элементы состава правонарушения относятся к условиям ответственности <11>. -------------------------------- <11> См.: Илларионова Т.И. Основания внедоговорной ответственности организаций: Автореф. дис. ... к.ю.н. Свердловск, 1971. С. 6; Тархов В.А. Ответственность по советскому гражданскому праву. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1973. С. 33. В.Л. Слесарев полагает, что "для придания терминам "условие" и "основание" функций терминов, имеющих вполне определенное значение, под юридико-фактическим основанием правоотношения следует понимать совершение гражданского правонарушения... под условиями - отдельные элементы состава гражданского правонарушения" <12>. -------------------------------- <12> Слесарев В.Л. Объект и результат гражданского правонарушения. Томск, 1980. С. 7. В.Т. Смирнов и А.А. Собчак считают, что основанием, порождающим обязанность по возмещению вреда, является деяние, причиняющее вред, - правонарушение. Что же касается условий, то закон определяет их различно. С учетом значения для возложения гражданско-правовой ответственности за причинение вреда все условия могут быть разбиты на две большие группы - общие и специальные. К общим условиям относятся: а) наступление вреда; б) противоправность поведения причинителя вреда; в) наличие причинной связи между противоправным поведением и наступившим результатом (вредом) и г) вина правонарушителя <13>. -------------------------------- <13> См.: Смирнов В.Т., Собчак А.А. Общее учение о деликтных обязательствах... С. 56 - 57. В.М. Болдинов пишет: "Ответственность за причинение вреда как гражданско-правовая обязанность входит в содержание деликтного обязательства, основанием возникновения которого согласно пп. 6 п. 1 ст. 8 ГК является причинение вреда. Термин "причинение вреда" обозначает в данном случае юридический факт - правонарушение, который в сфере гражданско-правовой внедоговорной ответственности принято также называть деликтом. Следовательно, основанием ответственности является факт причинения вреда - деликт. Однако, для того чтобы подобное действие повлекло за собой возложение юридической ответственности, необходимо наличие определенных условий. Традиционно общими условиями гражданско-правовой ответственности считаются вред, противоправное поведение (противоправность), причинная связь между первым и вторым, вина делинквента" <14>. -------------------------------- <14> Болдинов В.М. Ответственность за причинение вреда источником повышенной опасности. С. 63. С. Бакунин, рассуждая об основании возникновения обязательств вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина, пишет: "Факт причинения физического вреда (факт повреждения здоровья или причинение смерти гражданину) - это основание (повод) ставить перед правоприменителем вопрос о привлечении к деликтной ответственности причинителя вреда. Самого по себе этого единичного факта недостаточно для привлечения к деликтной ответственности, но достаточно для постановки вопроса об этом. Поэтому, считает автор, можно сделать вывод: факт причинения физического вреда является основанием (поводом) для решения вопроса о привлечении причинителя (или иного обязанного лица) к деликтной ответственности. Для привлечения причинителя к деликтной ответственности по общему правилу необходимо наличие фактического состава: юридический (имущественный) вред, действие или бездействие причинителя, причинно-следственная связь между вредом и деянием, вина, которые в цивилистике получили название условий деликтной ответственности" <15>. -------------------------------- <15> Бакунин С. К вопросу об основании возникновения обязательств вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. N 1. С. 14. Такой же точки зрения придерживается А.Д. Власова (Власова А.Д. Гражданско-правовое регулирование обязательств вследствие причинения имущественного вреда жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности: Дис. ... к.ю.н. Ставрополь, 2004. С. 37 - 38). Г.А. Репьев считает, что факт причинения вреда имуществу гражданина или юридического лица либо неимущественным правам гражданина является единственным основанием деликтной ответственности. Остальные составляющие (противоправность поведения причинителя, причинная связь между деянием и наступившими последствиями, вина), по мнению автора, следует признать условиями деликтной ответственности <16>. -------------------------------- <16> См.: Репьев Г.А. Гражданско-правовое регулирование возмещения вреда, причиненного судебными органами: Автореф. дис. ... к.ю.н. М., 2007. С. 13. Некоторые цивилисты считают учение о составе правонарушения чуждым гражданскому праву. Они пишут при этом не о составе, а отдельно об основании и условиях <17>. Так, по мнению В.В. Витрянского, основанием гражданско-правовой ответственности (единственным и общим) является нарушение субъективных гражданских прав. Применительно к отдельным видам нарушенных субъективных гражданских прав, а также субъектам, допустившим их нарушение, законодатель формулирует обязательные общие требования, соблюдение которых необходимо для применения гражданско-правовой ответственности. Такие установленные законом требования являются условиями гражданско-правовой ответственности. К их числу относятся: противоправность нарушения субъективных гражданских прав, наличие вреда, причинная связь между нарушением субъективных гражданских прав и вредом, вина нарушителя <18>. -------------------------------- <17> См.: Витрянский В.В. Ответственность за нарушение договорного обязательства. В кн.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М.: Статут, 1998. С. 567 - 570. <18> См., напр.: Витрянский В.В. Указ. соч. С. 569 - 570. Изложенные мнения, как нам представляется, не колеблют основополагающее положение о том, что если не будет установлено хотя бы одно из этих условий (например, причинная связь между противоправным поведением лица и нанесенным вредом), составляющих вместе с тем и элементы гражданского правонарушения, то по общему правилу не будет и основания для привлечения правонарушителя к ответственности <19>. На наш взгляд, вернее говорить, что все элементы состава гражданского правонарушения в совокупности являются основанием ответственности по обязательствам вследствие причинения вреда <20>. Мы считаем также, что нарушение субъективных гражданских прав, выделенное В.Т. Смирновым, А.А. Собчаком, В.В. Витрянским в качестве основания ответственности, - это элемент противоправности, являющейся лишь одним из условий ответственности. -------------------------------- <19> См.: Смирнов В.Т. Гражданская ответственность государственных предприятий за причинение увечья или смерти работникам. М., 1957. С. 5. <20> См.: Медведев М.Ф. Ответственность за вред, причиненный органами государственной власти и местного самоуправления по гражданскому праву России. Волгоград: Изд-во ВАГС, 2002. С. 10; Агибалова Е.Н. Состав гражданского правонарушения - основание деликтной ответственности // Реформы в современной России: экономические, социально-политические и правовые аспекты. Научно-практическая конференция 17 апреля 2003 г. Волгоград: Изд-во ВАГС, 2003. С. 120 - 122. Приведенное нами многообразие различных точек зрения предопределяется неодинаковой трактовкой понятий "основание" и "условия" деликтной ответственности. Мы не отрицаем того, что "основание" и "условия" - это нетождественные правовые категории. Однако считаем наиболее верным под условиями деликтной ответственности понимать элементы состава гражданского правонарушения, а совокупность этих условий (элементов) именовать основанием возникновения обязательства вследствие причинения вреда (деликтной ответственности). Такой подход, на наш взгляд, прослеживается и в судебной практике. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ, рассматривая в надзорном порядке дело о возмещении вреда, высказал суждение относительно условий деликтной ответственности: "Ответственность наступает при наличии следующих условий: а) причинение вреда; б) противоправность поведения причинителя вреда; в) причинная связь между противоправным поведением и наступлением вреда; г) вина причинителя вреда" <21>. -------------------------------- <21> Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 апреля 2000 г. N 8051/99 // Вестник ВАС РФ. 2000. N 7. С. 27 - 28. Вместе с тем, по мнению одних авторов, состав гражданского правонарушения является не только основным, но и единственным основанием ответственности, а в тех случаях, когда нет полного состава правонарушения, нельзя говорить и об ответственности причинителя вреда. В частности, С.С. Алексеев пишет: "При отсутствии законченного состава правонарушения лицо не может быть привлечено к гражданской ответственности" <22>. -------------------------------- <22> Алексеев С.С. О составе гражданского правонарушения. С. 48. Другие авторы считают, что состав правонарушения, порождающий гражданско-правовую ответственность при причинении вреда, может быть как полным, так и ограниченным (усеченным), когда вина как элемент правонарушения отсутствует <23>. При внешних различиях теорий, обосновывающих ответственность при невиновном причинении вреда (теория "вины с исключением", или иначе - теория "стимулирования" <24>, теория "двух начал" <25>, теория "вины и закона" или теория "вины и специальных юридических фактов" <26>, теория "вины и риска" или теория "исключительно виновного начала" <27>), общим для этих теорий является исходное положение авторов - ответственность может наступать не только за вину, но и без вины. -------------------------------- <23> См., напр.: Матвеев Г.К. Основания гражданско-правовой ответственности. С. 7 - 8; Поляков И.Н. Ответственность по обязательствам вследствие причинения вреда. С. 18. <24> Иоффе О.С. Советское гражданское право: Курс лекций. Ч. 2. Отдельные виды обязательств. Л.: Изд-во ЛГУ, 1961. С. 477; Матвеев Г.К. Вина в советском гражданском праве. С. 117; Гордон М.В. Лекции по советскому гражданскому праву. Харьков: Изд-во Харьковского гос. ун-та, 1960. С. 244; Смирнов В.Т. Регрессные иски в обязательствах из причинения вреда. М., 1960. С. 12; Агарков М.М. Возникновение обязательств из причинения вреда // Гражданское право. Т. 1 / Под ред. М.М. Агаркова, Д.М. Генкина. М., 1944. С. 337; Белякова А.М. Возмещение причиненного вреда (отдельные вопросы). М.: Изд-во Моск. ун-та, 1972. С. 10 - 20; Серебровский В.И. Обязательства, возникающие из причинения вреда // Советское гражданское право / Под ред. С.Н. Братуся. М., 1950. С. 521; Флейшиц Е.А. Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения. М., 1951. С. 137. <25> Яичков К.К. Система обязательств из причинения вреда... С. 170. <26> Матвеев Г.К. Вина в советском гражданском праве. С. 7. <27> Красавчиков О.А. Возмещение вреда, причиненного источником повышенной опасности. М., 1966. С. 145; Ойгензихт В.А. Проблема риска в гражданском праве. Душанбе, 1972. С. 77. В литературе давно активно обсуждается вопрос о возможности признания ответственностью невиновного возмещения вреда. Г.К. Матвеев, полагая, что в гражданском праве существует не только "виновная" и "безвиновная", но и "безвредная" и "беспричинная" ответственность, а также ответственность "при отсутствии противоправности", отмечал, что "во всех этих случаях нет "полноценного" состава правонарушения, однако ответственность все же наступает. Правда, такие случаи можно было бы и не именовать ответственностью в полном смысле этого слова и говорить не об ответственности, а об обязанности возместить вред или уплатить штраф. В принципе это было бы правильно..." <28>. Однако, замечает автор, принятое законодательство и установившаяся судебно-арбитражная практика "не дают повода изменять давно установившуюся терминологию. Перед судом одинаково "отвечают" все, хотя среди ответчиков есть и невиновные лица, а также лица, действия которых не находились в необходимой причинной связи с ущербом, либо же лица, вообще не причинившие никакого реального ущерба или же причинившие его правомерно" <29>. -------------------------------- <28> Матвеев Г.К. Основания гражданско-правовой ответственности. С. 7. <29> Матвеев Г.К. 1) Основания гражданско-правовой ответственности. С. 7, 17; 2) Основания юридической ответственности // Советское государство и право. 1971. N 10. С. 30. Напротив, сторонники принципа "без вины нет ответственности" (Н.С. Малеин, О.Э. Лейст и др.) считают, что отношения по возмещению вреда, причиненного в результате невиновных действий правонарушителя, хотя по своей внешней форме и напоминают отношения ответственности, исключают возможность квалификации их в качестве ответственности. При возложении обязанности возмещать убытки без вины законодатель, считают они, использует лишь "модель ответственности". И нет никаких оснований и необходимости наполнять эту модель чуждым ей содержанием и включать в понятие ответственности <30>. -------------------------------- <30> См.: Малеин Н.С. Имущественная ответственность в хозяйственных отношениях. С. 27; Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. Теоретические проблемы. М., 1981. С. 131 - 133. Эта концепция нашла развитие в трудах современных цивилистов. Так, С.Б. Цветков предлагает классифицировать гражданско-правовую обязанность возмещения вреда в зависимости от наличия или отсутствия вины его причинителя на: а) ответственность за виновное деяние; б) предусмотренную законом обязанность возмещения вреда независимо от наличия либо отсутствия вины его причинителя <31>. По мнению А.А. Тебряева, "там, где нет вины в связи с установленными законом юридическими фактами у одного лица, возникает по отношению к другому не ответственность, а обязанность возместить убытки, то есть мера защиты, и там же, где налицо вина, появляется ответственность" <32>. "К тому же не следует считать возложение на причинителя обязанности возместить субъективно-случайный вред ответственностью" <33>. "...Здесь речь должна идти не об ответственности, а об особых правовых формах распределения случайных убытков <34>, то есть о мерах защиты субъективных прав потерпевшего" <35>. -------------------------------- <31> См.: Цветков С.Б. Гражданско-правовая ответственность за вред, причиненный государственными органами, органами местного самоуправления, а также их должностными лицами: Автореф. дис. ... к.ю.н. Волгоград, 1998. С. 11. <32> Тебряев А.А. Вина причинителя вреда в деликтных обязательствах // Юрист. 2002. N 3. С. 28. <33> Там же. С. 30. <34> Красавчиков О.А. Возмещение вреда, причиненного источником повышенной опасности. С. 135 - 139; Проблемы гражданско-правовой ответственности и защиты гражданских прав. Вып. 27. Свердловск, 1973. С. 11 - 15. <35> Тебряев А.А. Вина причинителя вреда в деликтных обязательствах. С. 30, 31. Интересной представляется позиция в рассматриваемом вопросе, которую занимает Ю.К. Толстой. Он считает, что "в основе обязательств из причинения вреда в одних случаях лежит состав правонарушения (полный или усеченный); в других случаях указанные обязательства покоятся на иных условиях, которые состава правонарушения не образуют" <36>. Он предлагает различать условия возникновения ответственности за причинение вреда и условия возникновения обязательств из причинения вреда, не относящихся к мерам ответственности <37>. "В тех случаях, отмечает автор, когда обязанность возмещения вреда является мерой ответственности, в ее основе лежит состав правонарушения (полный или усеченный)" <38>. Полный состав правонарушения, помимо вреда, включает в себя такие условия, как вина, противоправность и причинная связь. Усеченный состав правонарушения, помимо вреда, включает в себя лишь такие условия, как противоправность и причинная связь <39>. "Если же обязанность возмещения вреда не относится к мерам ответственности, то в основе возникновения указанной обязанности лежат иные условия, которые состава правонарушения не образуют" <40>. В частности, пишет Ю.К. Толстой, к мерам гражданско-правовой ответственности нельзя отнести обязанность возмещения вреда, причиненного правомерным действием, независимо от того, возлагается ли эта обязанность на причинителя вреда или на какое-то другое лицо (абз. 1 п. 3 ст. 1064, ст. 1067 ГК РФ); обязанность возмещения вреда, возлагаемую на причинителя вреда в случаях, предусмотренных абз. 2 п. 4 ст. 1073, п. 3 ст. 1076, абз. 2 п. 1 ст. 1078 ГК РФ <41>. -------------------------------- <36> Толстой Ю.К., Сергеев А.П. Обязательства, возникающие вследствие причинения вреда // Гражданское право: Учебник: В 3 т. Т. 3. 4-е изд., перераб. и доп. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: ТК "Велби"; Изд-во "Проспект", 2005. С. 13 (автор параграфа - Ю.К. Толстой). <37> См.: Там же. <38> Там же. С. 11. <39> См.: Там же. С. 11 - 12. Заметим, что ранее Ю.К. Толстой высказывался по этому поводу более прямолинейно: "...Гражданско-правовая ответственность, как и юридическая ответственность вообще, есть санкция за совершенное правонарушение. Поэтому там, где нет правонарушения, не может быть и речи об ответственности" (Толстой Ю.К. Договоры в социалистическом хозяйстве. М., 1964. С. 291). <40> Толстой Ю.К., Сергеев А.П. Обязательства, возникающие вследствие причинения вреда. С. 13. <41> См.: Там же. С. 13, 19. Мы находим позицию Ю.К. Толстого противоречивой. Противоречивость ее состоит в том, что, с одной стороны, автор считает обязанность возмещения вреда при наличии усеченного состава гражданского правонарушения (когда вина отсутствует) мерой гражданско-правовой ответственности. Вместе с тем, с другой стороны, он не отрицает того факта, что существуют обязательства вследствие причинения вреда, которые не могут быть квалифицированы в качестве мер ответственности, так как в основе их возникновения лежат другие условия, которые состава правонарушения (ни полного, ни усеченного) не образуют. Причем автор, комментируя примеры являющихся, по его мнению, подобными случаев причинения вреда, не формулирует эти другие условия. Более того, при ближайшем рассмотрении приведенных автором примеров (абз. 1 п. 3 ст. 1064, ст. 1067, абз. 2 п. 4 ст. 1073, п. 3 ст. 1076, абз. 2 п. 1 ст. 1078 ГК РФ) можно обнаружить, что в них, как правило, налицо все элементы усеченного состава гражданского правонарушения <42>. Поэтому, как нам представляется, точка зрения Ю.К. Толстого по своей сути примыкает к позиции сторонников классификации гражданско-правовой обязанности возмещения вреда в зависимости от наличия или отсутствия вины причинителя на ответственность и предусмотренную законом обязанность возмещения вреда. -------------------------------- <42> Возражения может вызвать то, что в абз. 1 п. 3 ст. 1064, в ст. 1067 ГК РФ регламентирован порядок возмещения вреда, причиненного правомерными действиями. Поэтому здесь прежде всего отсутствует такое объективное условие возникновения гражданско-правовой ответственности, как противоправность. Взгляд, в соответствии с которым безвиновное возмещение вреда нельзя считать гражданско-правовой ответственностью, вызывает у нас возражения. По нашему мнению, и при отсутствии полного состава гражданского правонарушения имеет место "ответственность", а не "предусмотренная законом обязанность возмещения вреда". Такая точка зрения основана на действующем законодательстве. Действительно, законодатель в одних случаях предусмотрел вину в качестве обязательного условия возникновения обязанности по возмещению вреда, в других - нет. Вместе с тем обе разновидности указанной обязанности в законе именуются ответственностью (ст. ст. 1064, 1068, 1069, 1070, 1079 и др. ГК РФ) <43>. Это положение в равной мере относится и к ранее действовавшему, и к новому гражданскому законодательству. И, как справедливо заметил К.К. Яичков, "нельзя согласиться с утверждением... что теоретические конструкции законодательства не обязательны для юридического анализа" <44>. -------------------------------- <43> В ст. ст. 1066 и 1067 ГК РФ, определяющих последствия причинения вреда соответственно в состоянии необходимой обороны и крайней необходимости, об ответственности не говорится. Однако, как нам представляется, нормы указанных статей являются логическим следствием абз. 1 п. 3 ст. 1064 ГК РФ, закрепляющей общие основания ответственности за причинение вреда. <44> Яичков К.К. 1) Система обязательств из причинения вреда... С. 159; 2) Понятие смешанной ответственности // Советское государство и право. 1970. N 10. С. 58. Чем объяснить, что законодатель и в случае возложения обязанности возместить вред независимо от вины причинителя вреда оперирует термином "ответственность"? Можно ли здесь сослаться на нечеткость закона или на непродуманность законодательной терминологии? Мы полагаем, что нет <45>. Основная функция гражданско-правовой ответственности - компенсационная (восстановительная) <46>. Этим она кардинально отличается от других видов юридической ответственности, в частности от уголовной. Применение уголовной ответственности имеет целью предупредительно-воспитательное воздействие на преступника и окружающих. В этом ее социальное назначение. Острие этой ответственности направлено прежде всего на личные неимущественные интересы правонарушителя путем применения к нему наказания (кары) в целях его воспитания и предупреждения совершения правонарушений в будущем, а мерой ответственности является форма и степень вины правонарушителя, которая к тому же должна быть доказана. Поэтому здесь нельзя говорить об ответственности без вины <47>. Целевое назначение гражданско-правовой ответственности вообще и деликтной ответственности в частности состоит в защите от всяких нарушений имущественных интересов субъектов гражданского права. Она наступает там и постольку, где и поскольку нарушение субъективных прав влечет за собой возникновение у потерпевшего имущественного ущерба в смысле уменьшения в своем объеме его имущественной сферы. Она применяется для того, чтобы путем возмещения ущерба восстановить имущественное положение потерпевшего в том состоянии, в каком оно находилось до правонарушения. Различие функций и предопределяет безусловную ответственность за вину в уголовном праве и ответственность независимо от вины наряду с ответственностью за вину в гражданском праве. Суть деликтных обязательств именно в том и состоит, чтобы с помощью мер ответственности восстановить имущественную сферу одного (потерпевшего) за счет уменьшения имущества другого (правонарушителя). Этим определяется и основной принцип деликтной ответственности - принцип полного возмещения вреда независимо от формы и степени вины правонарушителя. Острие этой ответственности направлено на имущественные интересы правонарушителя, а ее содержание состоит в лишении правонарушителя части принадлежащего ему имущества и передаче его в собственность потерпевшему в целях возмещения ему ущерба. Применение такой меры не предполагает обязательного осуждения правонарушителя, поскольку она применяется не ради воспитания путем наказания самого правонарушителя, а в целях возмещения на началах эквивалентности причиненного потерпевшему ущерба. Именно поэтому в гражданском праве (в отличие от уголовного и других отраслей права) широко развит институт ответственности за действия третьих лиц. Если к тому же учесть, что гражданское право призвано регулировать имущественные отношения в их нормальном осуществлении и обеспечивать не только устойчивость, но и восстановление этих отношений в случае их нарушения кем-либо из участников либо третьими лицами, то станет очевидным, что применение мер гражданско-правовой ответственности может иметь место не только при виновном, но и при случайном (без вины) причинении вреда <48>. -------------------------------- <45> Такой же позиции придерживаются А.М. Белякова, В.Т. Смирнов, А.А. Собчак (Белякова А.М. Возмещение причиненного вреда... С. 10 - 11; Смирнов В.Т., Собчак А.А. Общее учение о деликтных обязательствах... С. 55 - 56). <46> См. подр.: Агибалова Е.Н. Функции обязательств вследствие причинения вреда // Альманах современной науки и образования. Тамбов // Грамота. 2007. N 2: История, антропология, археология, этнография, краеведение, философия, теология, культурология, политология, юриспруденция и методика их преподавания. С. 255 - 257. <47> См.: Смирнов В.Т., Собчак А.А. Общее учение о деликтных обязательствах... С. 53 - 54. <48> См.: Там же. С. 55. Устанавливая ответственность независимо от вины, законодатель исходит из необходимости максимальной охраны интересов потерпевшего и достижения тех целей, на которые она направлена, поскольку в силу ряда объективных причин в соответствующих случаях эти интересы могут подвергнуться нарушению <49>. М.М. Агарков убедительно писал: "Если право считается с умыслом и неосторожностью, то это не значит, что там, где нет умысла и неосторожности, право не имеет значения и не может быть правонарушения. Закон связывает определенные последствия и с теми случаями человеческого поведения, когда лицо, нарушившее норму, делает это без умысла и не по неосторожности" <50>. Поэтому когда законодатель предусматривает ответственность и без вины правонарушителя, то это не просто установившаяся в законодательстве и судебной практике терминология, а понятие, выражающее сущность явления. В этих (как и во всех других) случаях ответственность наступает только при совершении гражданского правонарушения, под которым следует понимать всякое нарушение чужого субъективного права <51>. -------------------------------- <49> См.: Там же. <50> Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М., 1940. С. 145. <51> См.: Смирнов В.Т., Собчак А.А. Общее учение о деликтных обязательствах... С. 55. На наш взгляд, можно согласиться со следующим утверждением: "От того, что не будут названы ответственностью те случаи, когда лицо возмещает вред, причиненный его противоправными действиями, но без вины, такое возмещение не перестает быть ответственностью. Ведь распределение ущерба основывается на том, что действия одного лица причинили вред другому и причинивший обязан возместить вред. Это полностью совпадает с понятием ответственности" <52>. -------------------------------- <52> Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М., 1974. С. 337; Флейшиц Е.А. Общие начала ответственности по Основам гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик // Советское государство и право. 1962. N 3. С. 36. Таким образом, основанием (условиями) ответственности за внедоговорный вред являются: 1) наличие вреда у потерпевшего, 2) противоправность действий (бездействия) причинителя вреда, 3) причинная связь между противоправными действиями (бездействием) и вредом и, как правило, 4) вина лица, причинившего вред. Наличие четырех перечисленных условий ответственности по деликтным обязательствам образует полный состав правонарушения. Отсутствие одного из условий, как правило, дает право освободить лицо от гражданско-правовой ответственности. Вместе с тем в случаях, указанных в законе, допускается усеченный состав правонарушения, когда вина как условие ответственности отсутствует. Однако обязанность возмещения вреда (ответственность) при этом сохраняется (п. 2 ст. 1064 ГК РФ). Даже при отсутствии полного состава гражданского правонарушения имеет место "ответственность", а не "предусмотренная законом обязанность возмещения вреда". Все элементы состава гражданского правонарушения в совокупности являются основанием ответственности по обязательствам вследствие причинения вреда.