3.3. Биоэтика в России

Общецивилизационные предпосылки биоэтического зна­ния в полной мере начинают работать в России в начале 90-х годов. Однако это не означает, что биомедицинские технологии начали осваиваться в России лишь к этому вре­мени. Напротив, по созданию и освоению большинства из них Россия была одной из первых. В 1926 году С. С. Брюхо-ненко создает первый в мире аппарат искусственного кро­вообращения; в 1926 г. был открыт первый в мире Институт переливания крови; в 1931 г. Ю. Ю. Вороной осуществляет аллотрансплантацию почки в клинике; 1937 г. — дата пер­вого в мире эксперимента по имплантированию искусст­венного сердца. У В. П. Демихова, руководившего этим экс­периментом, учился и проходил стажировку Кристиан Бер-нар. В 1918 году Россия стала первой страной мира, в ко­торой были сняты все законодательные ограничения с ис­кусственного прерывания беременности. В 20-х годах рос-

¹Швейцер Альберт..Культура и этика. — Благословение перед жизнью. —

М., 1992, с. 217.

52

сийские ученые школы А. С. Серебровского провели ряд принципиальных для становления генетики экспериментов, доказавших сложное строение гена. В 1925 году на VI съез­де Всесоюзного общества гинекологов и акушеров в Таш­кенте доктор А. Л. Шолохова сообщила о 88 операциях по искусственному оплодотворению с 33 положительными ре­зультатами. Работа по всем направлениям современных ме­дицинских технологий велась в бывшем СССР постоянно и успешно. Но в 60-70-е годы, годы выхода эксперименталь­ной медицины в практику и возникновения биоэтики в США, биоэтика в России не сформировалась и не могла быть сформирована. И одна причин этого — положение и оценка науки в государственной идеологии СССР. Социализм трак­товался как «общество, опирающееся на науку в своем раз­витии»¹. «Речь идет о «научности», о научной рационально­сти как одном из ведущих принципов социалистической куль­туры, что выражалось в распространении научного стиля мышления, в научном характере социалистической идеоло­гии, господстве научного мировоззрения и атеистическом характере культуры»². Наука в государственной идеологии оценивалась не только как «непосредственная производи­тельная сила общества», т. е. по производственно-эконо­мическим параметрам. Из «непосредственно производитель­ной силы» она была превращена в непосредственную и выс­шую «человекообразующую» ценность культуры. «Наука в условиях социализма становится средством преобразова­ния не только материально-технической базы обществен­ного производства, но и общества в целом»³. В то же вре­мя, несмотря на господствующие идеологические принци­пы, среди специалистов начинало формироваться и другое

¹Наука и культура. — М., 1984, Предисловие, с. 4.

²Келле В. Ж. Наука как феномен культуры. — Наука и культура. — М.,

1984, с. 15.

³Макешин Н. И. Наука, культура, общественный прогресс. — Наука и

культура. — М., 1984, с. 314.

53

отношение к проблеме соотношения науки и культуры, нау­ки и нравственности. И. Т. Фролов, один из первых совет­ских философов, именно в связи с достижениями в биоме­дицине ставил вопрос «не только о ценности научной исти­ны, но и о ее цене, причем «точкой отсчета» выступает здесь человек, его благо»¹. В 1995 году были опубликованы руко­писи российского методолога науки М. К. Петрова, который в 60-е годы обосновывал абсолютно несовместимую с со­ветской идеологией идею о том, что «наука по канону слепа к человеческому, не видит и не в состоянии видеть челове­ческого, даже, если бы захотела»². А. П. Огурцов в исследо­вании «История естествознания, идеалы научности и ценно­сти культуры» показывает, что расширение социокультурно­го контекста исследования науки приводит к проблеме соци­ального признания и социализации научных открытий³.

Такой подход к проблемам научного знания означал наме­тившийся в российской философии переход от стандартного сциентистского «образа науки» к осознанию существования широкого круга нестандартных для советской сциентистской идеологии аксиологических и этических проблем науки.

Демократизация в России, которая коснулась мировоз­зренческой культуры, стала основной предпосылкой разви­тия биоэтического знания в стране.

Биоэтика — знание по сути своей существующее и ра­ботающее в проблемной, поисковой форме. В центре вни­мания проблемной формы знания находится деятельность, а не ответ, проблемная ситуация, где знание пока еще ско­рее представляется как правдоподобное предположение, оправданная прикидка, а не достоверное утверждение, где

¹Фролов И. Т. Взаимодействие наук и гуманистические ценности. — Нау­ка и культура, с. 329.

²Петров М. К. Искусство и наука. — М., 1995, с. 48.

Огурцов А. П. История естествознания, идеалы научности и ценности культуры. — Наука и культура. — М., 1984.

54

ищется в непрерывных спорах с природой и друг с другом согласие между исследователями в правильности выдвину­того предположения, в степени его вероятности, где утвер­ждения ранжируются по степени их вероятности»¹.

Развитие биоэтического знания происходит весьма интен­сивно. Буквально за пять лет социальная матрица как фор­мальное условие развертывания и существования знания была заполнена и на научно-организационном, и на учебно-обра­зовательном, и на издательском, и на теоретическом уровнях.

Научно-организационному уровню соответствует суще­ствование специальных структурных единиц в организаци­онной системе науки в России. Это прежде всего — сектор «Биоэтики» в Институте человека РАН, Российский нацио­нальный комитет по биоэтике при Президиуме РАН, Отдел биоэтики в НИИ социальной гигиены, экономики и управле­ния здравоохранением им. Н. А. Семашко, лаборатория «Ак­сиология познания и этика науки» Института философии РАН.

Учебно-образовательный уровень представлен учебны­ми лекционными курсами по биоэтике в медицинских вузах России. Начало этому было положено Учебно-методической конференцией по гуманитарному образованию в высших медицинских и фармацевтических учебных заведениях Рос­сийской Федерации, которая состоялась в 1995 году в Санкт-Петербурге и которая приняла решение рекомендовать вве­дение биомедицинской этики в качестве самостоятельного курса в систему гуманитарной подготовки студентов стар­ших курсов. В 1995 году в Институте переподготовки и по­вышения квалификации преподавателей гуманитарных и социальных наук при МГУ им. М. В. Ломоносова создана программа подготовки преподавателей по специальности «Биомедицинская этика» и анализируется опыт преподава­ния биоэтики в МГУ им. М. В. Ломоносова (философский,

¹Огурцов А. П. История естествознания, идеалы научности и ценности культуры. — Наука и культура. М., — 1984, с. 173.

55

психологический факультеты), в Московской медицинской академии им. И. М. Сеченова, в ММСИ им. Н. А. Семашко и других медицинских вузах страны. В январе 1996 года Уче­ный Совет Российского государственного медицинского университета принял решение о введении обязательного курса по биомедицинской этике и о переименовании ка­федры философии и культурологии в кафедру философии и культурологии с курсом биомедицинской этики.

Издательский уровень представлен журналом «Человек», постоянными рубриками «Биоэтика» в центральной прессе («Независимая газета», «Общая газета», «Медицинский вест­ник», «Татьянин день» и др.).

Перечисленные формы воспроизводят структурно-органи­зационные способы существования биоэтического знания в России, которые, в принципе, стандартны для любого знания в любой стране. Но именно на теоретическом уровне возмож­на постановка вопроса не только об особенностях биоэтики как формы знания, но и о специфике российской биоэтики.

Биоэтика — это способ осмысления важных, касающих­ся здоровья и болезни, жизни и смерти человека, ситуаций и поиск достойных моральных путей выхода из них в усло­виях сосуществования альтернативных «предложений» и разно возможных «решений».

Логика поиска и принятия решения, в первую очередь, определяется распространенными в обществе ценностями и поддерживаемыми традициями.

Есть ли такие в России? В последние годы Россия пере­живает уникальное состояние. Сквозь величайшее духовно-мировоззренческое опустошение пробивается признание наследия прошлого. Общество открывает для себя то, что оно обладает своеобразными культурными традициями, что оно имеет более глубокие корни и не только те, которые признавались недавно. Глубокая бытийственность, жизнен­ность принципов христианской нравственности, их детер-

56

минированность «сопротивлению смерти», побуждает нас вновь «учиться традиции», видеть в ней не косное, чуждое, далекое образование, но «первичную реальность челове­ка»¹. Полнота культурно-исторической реальности России немыслима без учета религиозно-нравственных традиций Православия. При этом путь к определению особенности этих традиций лежит через сравнительный анализ подходов к про­блемам биоэтики в католицизме и протестантизме.