252 Глава пятая

I Часть вторая: БИОЭТИКА И ТЕХНОЛОГИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПЛОДОТВОРЕНИЯ

Некоторые авторы обозначают технологии подобного рода, имея в виду прежде всего клонирование, термином «асексуальное оплодотворение» (asexualfertilization).

Хотя эти эксперименты, как правило, проводились над избыточными эм­брионами и зародышами, полученными в результате спонтанных или искус­ственных абортов (на эту тему следует поговорить отдельно), однако неко­торые законодательства предусматривают возможность «производства» эмбрионов в экспериментальных целях⁴⁹. При этом предельным сроком счи­таются две недели развития—момент, когда начинает формироваться при­митивная хорда и для эмбриона завершается стадия имплантации. Другие законодательства, например, в Германии или в штате Виктория (Австралия), допускают экспериментирование лишь до стадии сингамии, то есть в тече­ние 21-22 часов после оплодотворения⁵⁰.

Каковы же аргументы, которые выдвигаются для оправдани я экспери­ментирования на эмбрионах? Таких аргументов два. Один из них заключает­ся в отрицании человеческого характера эмбриона на этой стадии: как пра­вило, довольствуются утверждением, что, по крайней мере, до образования нервной системы эмбрион следует рассматривать лишь как «потенциаль­ную» человеческую личность. Другой аргумент уже научно-«терапевтичес-кого» свойства: говорят, что эти эксперименты необходимы для дальнейше­го развития науки и лечения болезней, в особенности болезней генетичес­ких, не излечимых никаким другим путем. Лица, занимающие подобную по­зицию, приводят в свою поддержку следующий довод: без эксперименти­рования медицинская наука перестает развиваться, результаты опытов над животными не всегда можно применять к человеку, особенно это относит­ся к генетическому коду, поэтому по необходимости приходится прибегать к такому виду экспериментирования.

Сейчас, намереваясь кратко разъяснить две эти мотивировки и напоми­ная об этических понятиях, изложенных в других главах, мы должны преж­де всего сказать, что с онтологической и этической точки зрения челове­ческий эмбрион является не потенциальным, но реальным человеческим индивидуумом, потенциальным же можно считать лишь его развитие, кото­рое к тому же будет продолжаться и после рождения. Если и имеются ка­кие-то сомнения относительно философского понятия «личность», то ос-

49 В связи с этим см. английский закон, art. 3, comma 2, гласящий: «Не может быть дано разре­ шение на... хранение или использование эмбриона после появления примитивной хорды...» (Great Britain, Human Fertilization...).

⁵⁰ Ср. Gennania Federale, Embryonenschutzgesetz - Esc.hG, 13. 12. 1990 ("в переводе на итальянс­ кий опубликовано в «Medicina e Morale», 1991, 3, с. 509 - 512); Stato del Victoria (Australia), Legge n°1016311984sulla sterilila (procedure mediche) (в переводе на итальянский приводится в F. Luzi (a cura di), he nuove tecnologie di riproduzione. umana: legislazione e dibattito in alcuni Paesi, Roma, 1986, с 33 - 37); там же, Legge di emendamento sidle procedure mediche per la sterilila, 1987 (в переводе на итальянский приводится в F. Luzi (a cura di), Riproduzione umana assistita, embriologia e terapia medica in Australia e negli Stati Vnili, Roma, 1991, с 5- 13). На тему, связанную с экспериментами над зародышами, полученными в результате абортов, и о взятии зародышевых тканей в матке или «после аборта» мы высказываемся в разделе об экспериментировании.

ОПЛОДОТВОРЕНИЕ IN VITRO И ЭКСПЕРИМЕНТИРОВАНИЕ | 253

тается этический запрет на прерывание жизни, которая, если предоставить ей возможность развиваться, обладает реальной способностью к созрева­нию как человеческая личность, поскольку именно в рамках физической жизни могут реализоваться все иные ценности. И потому долг защиты че­ловеческой жизни становится основным и первостепенным по отношению кдругим ценностям, в том числе и к ценности приобретения новых науч­ных знаний. Этот долг существует и в отношении избыточных эмбрионов, «брошенных», или тех, про которые известно, что их невозможно перенес­ти в женские гениталии⁵¹.

Терапевтическое экспериментирование нельзя осуществлять на живых существах, когда имеется высокая вероятность — а в наших случаях и пол­ная уверенность в неизбежности — смерти субъекта, на котором произво­дится эксперимент⁵². Этика экспериментирования на человеке твердо на­стаивает на этом, и никакие соображения целесообразности или полезнос­ти не могут поколебать ее. Только в нацистских концентрационных лагерях разрешались и осуществлялись эксперименты на живых существах, обрекав­шихся тем самым на верную смерть, без их на то согласия. Ценность челове­ка выше ценности науки и уж, конечно же, выше амбиций ученых. Об этом совершенно ясно говорится и в Хельсинкском кодексе, когда он затрагива­ет проблему регулирования экспериментов на человеке.

⁵¹ Ср. Centra di Bioetica—Universita Cattolicadel S. Cuore, Contro la sperimentazione sugli embrioni umani, «Medicina e Morale», 1966,4, с 802- 809.

⁵² По поводу экспериментирования на эмбрионах инструкция «Donum Vitae» говорит следующее: «В процессе медицинских исследований следует воздерживаться от вторжения в живые эм­- брионы, по крайней мере, в тех случаях, когда нет моральной убежденности в том, что это втор­- жение не причинит вреда ни жизни, ни целостности ребенка, коему предстоит появиться на свет, ни его матери; кроме того, оно возможно лишь при условии, что родители, будучи проин­- формированы обо всем, сознательно дали согласие на такое вторжение. Из этого следует, что любое исследование, даже если оно заключается в простом наблюдении над эмбрионом, стано­- вится незаконным, какие бы методы ни применялись и какие бы результаты при этом ни предпо­- лагались, если только оно может быть чревато опасностью для физической целостности или жизни эмбриона. Что касается экспериментирования, то, помимо общего различения между экспериментированием, не имеющим непосредственно терапевтической цели, и эксперименти­- рованием с прямой целью терапевтической помощи самому субъекту, следует проводить конк­- ретное различие между экспериментированием на еще живых эмбрионах и экспериментирова­- нием на эмбрионах мертвых. Если они живы, то, независимо от того, жизнеспособны они или нет, к ним следует относиться с тем же уважением, как и ко всем человеческим личностям; экспери­- ментирование на эмбрионах, не имеющее прямой терапевтической цели, недопустимо.

Никакая цель, достойная сама по себе, предусматривающая, скажем, принесение пользы науке, другим человеческим существам или обществу, ни в коей мере не может оправдать экспериментирования на эмбрионах или живых человеческих зародышах, жизнеспособны они или нет, в материнском лоне или вне его. Информированное согласие, обычно требуемое для клинического экспериментирования на взрослых, не может быть получено от родителей, ко­торые не вправе распоряжаться ни физической целостностью, ни жизнью ребенка, коему пред­стоит родиться. Следует помнить о том, что экспериментирование на эмбрионах или зароды­шах всегда таит в себе опасность и очень часто даже высокую вероятность нанесения опреде­ленного ущерба их физической целостности или даже смерти» (р. I, п. 4). См. также Catechismo delta Chiesa cattolica, п. 2275, с. 560; Centro di Bioetica — Universita Cattolica del S. Cuore, Contro la sperimentazione sugli embrioni umani. «Medicina e Morale», 1996,4, c. 802 809.