Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Художественное воплощение гностической картины мира в русской литературе XX-XXI веков. Монография
.pdf
контраст, поиск истинных покровителей среди языческих богов
(Дионис, Гермес, Асклепий), пристальное внимание к духовной
жизни человека, наконец, стремление к единству: «появление
кружков… усиливается особенно тогда, когда политически ослабленная Греция делается добычей сначала Македонии, а потом Рима» [Виппер, 1954: 21].
Духовные поиски были особенно необходимы в переломные
эпохи истории, что можно видеть на примере событий в Палестине
в 70 г. н. э. Римский император Тит Флавий Веспасиан должен был
завершить начатую вместе с отцом кампанию по подавлению
иудейского восстания, результатом которого стало разрушение
Иерусалимского храма, символизировавшего иудаизм. В начале
II в. н. э. иудеи объединяются в общины, распространяясь по
крупным городам Средиземноморья. Ожидание мессии укрепляло
идею богоизбранности иудейского народа. Это повлекло изменения в мировоззрении и в организации общин. Именно на границе
взаимовлияния иудейской и христианской религии рождается гностицизм.
По самым общим чертам можно определить, что гностицизм испытал сильное влияние греческой философии, в особенности платоников и неоплатоников. Как известно, Платон был приверженцем
объективного идеализма, согласно которому мир воспринимается
дуально: как видимый, населенный изменчивыми вещами, и как невидимый мир идей. Последний «являет собой истинное бытие, а конкретные, чувственно воспринимаемые вещи – нечто среднее между
бытием и небытием: они только тени идей, их слабые копии» [Спиркин, 2010: 54]. В связи с этим можно вспомнить и приводимую самим
Платоном легенду о пещере. Мотив двоемирия наводит на мысль о
месте души на границе реального и трансцендентного. По мнению
философа, до рождения душа живет в мире нетленных идей, но, попадая на землю, оказывается в темнице человеческого тела и «вспоминает о мире идей» [Спиркин, 2010: 55].
Воззрения Платона вместе с учением Аристотеля обобщил и
систематизировал Плотин – основоположник неоплатонизма,
направления позднего эллинизма (III–IV вв.). В учении Плотина
наиболее интересны представления о Едином – предвечной трансцендентной категории, соприсущей всему, что есть. Центральный
образ в философии неоплатонизма – свет. «Единое – свет абсо-
21
лютно чистый и простой (сила света); ум – солнце, имеющее свой
собственный свет; душа – луна, заимствующая свет от солнца; материя – мрак» [Спиркин, 2010: 77–78].
На основании изложенных идей можно выявить черты, объединяющие греческую философию и гностицизм: дуальное мировосприятие, положительно оцениваемый трансцендентный мир,
категория Единого, пронизывающего все существа, метафора Света, мотив памяти об идеальном мире. Это послужило фундаментом
для формирования гностицизма, разумеется, претерпев некоторые
изменения.
До сих пор исследователи не могут дать неоспоримое объяснение причин появления гностицизма. Одна из самых очевидных
кроется в свойственной человеку тяге к неизвестному и потустороннему. Первоначально тайны мира объяснялись благодаря мифологии как особому типу мышления, «переводящему» сложные
явления реальности на доступный язык человеческого восприятия.
Миф – «это кодификация религии примитивных народов и их
практической мудрости» [Элиаде, 2010: 30].
Вероятно, религиозные догмы лишь приоткрывали завесу,
оставляя посвященных наедине со своими догадками. Возникла
необходимость познать мироздание целиком, разъяснить «темные
места» в священных текстах. Возможно, поэтому гностицизм в
своих трактовках простирается далеко за пределы картины мира,
изображенной христианскими и иудейскими религиями, словно
переступая черту дозволенной области знания. Гностики рассказывают о событиях, якобы произошедших задолго до возникновения мира, а также о том, что ждет человечество после конца света.
Таким образом, гностическое учение словно обрамляет религиозный план бытия, выступая по отношению к центральной части
нарратива в роли пролога и эпилога.
Под гностической картиной мира в нашем исследовании подразумевается совокупность философских, религиозных и мифологических мотивов, в своем единстве образовавших синтетическое
мировоззрение в первых веках нашей эры, образ мышления, лишенный четкой системы и отраженный во множестве мистических
течений древности.
Гностицизм – особое религиозно-философское мировоззрение, возникшее на стыке христианства и иудаизма под влиянием
22
древнегреческой философии, выделявшееся среди других учений
обращенностью к личности и устремленностью в область трансцендентного, актуализацией Логоса, сакрализацией знания, особым отношением к образу Софии. В. С. Соловьев в словаре Брокгауза и Ефрона указывает, что гностицизмом «называется совокупность религиозно-философских (теософских) систем, которые
появились в течение двух первых веков нашей эры и в которых
основные факты и учение христианства, оторванные от их исторической почвы, разработаны в смысле языческой (как восточной,
так и эллинской) мудрости» [URL: slovari.yandex.ru]. По мысли
философа, главное отличие гностических систем составляет единство христианского и языческого начал.
Гностицизм утверждает «кажущееся» примирение мира
небесного с земным. Бытие строится по принципу принадлежности каждого элемента своей определенной сфере. В конце времен
спасается не мироздание, но потерянный духовный элемент, возвращенный в божественную сферу.
Гностическая идея распределения значительно отличается от
христианской картины мира стремлением к нарушению связности
и единства: «так идея единосущной Троицы распадается у гностиков на множество гипостазированных абстракций, которым приписывается неравномерное отношение к абсолютному первоначалу» [там же]. Переосмысляется и образ Христа – Богочеловека:
гностицизм «допускает только Бога, казавшегося человеком, и человека, казавшегося Богом» [там же].
Философ распределяет гностические течения на три группы
по этнографическому признаку:
1) египетский гностицизм, характеризующийся противопо-
ставлением земного божественному, представлением о происхождении мира как отпадении от небесной полноты (Керинф, Василид, Валентин, офиты);
2) сиро-халдейский гностицизм, отличающийся ярко выра-
женным дуализмом в космогонии: мир воспринимается как порождение «противобожественных сил» (ператы, азиатские офиты,
каиниты, элкесаиты, сифиане, Вардесан, Сатурнил, последователи
Юстина, Симона Волхва и Менандра);
3) малоазийский гностицизм, в котором раздвоение проступа-
ет не только в космогонии, но и в истории религии, осуществляю-
23
щейся под знаком борьбы злого и доброго закона (ветхозаветного
и евангельского).
Г. Йонас говорит о гностицизме как о «собирательном названии для многообразных сектантских учений, появившихся вокруг
и около христианства в первые века… происходит от греческого
слова гносис… Акцент на знании как способе обретения спасения
и даже форме спасения как таковой и требование к обладанию
этим знанием в одной… доктрине являются общей особенностью
многочисленных сект, в которых исторически проявило себя гностическое движение» [Йонас, 1998: 110].
Исследователь приводит две линии развития гностической
мысли: иранскую и сирийскую. Иранская система объясняет процесс поглощения элементов Света Тьмой, сирийская (сирийскоегипетская) освещает возникновение дуализма в пределах одного
предвечного источника бытия, описанного через идею обширной
генеалогии, эволюции, результатом которой стало «развивающееся
затмение божественного Света» [Йонас, 1998: 206].
Т. Чертон пишет: «Гносис – это философия духовного освобождения. Это также религия, построенная на умозрении и изобретении, – почти антирелигия, и взрыв философии, возвращающий
ее к своим мифическим и мистическим истокам. Это магическая
религия, которая могла бы стать философией, и магическая философия, которая могла бы стать религией» [Чертон, 2008: 16]. Примечательно, что исследователь, называя древнее учение «гностической философией», связывает его с идеей «прогресса нашего
вида, имевшего место последние 25 столетий» [Чертон, 2008: 13].
Привлекая наблюдения Э. Пейджелс в области гностицизма,
Т. Чертон обращает внимание также на феномен «герметического
гностицизма», предполагающего возможность постижения философии гностиков без обращения к религиозным концепциям: «мы
придем к мысли о гносисе как о философии религии, или… гностической философии» [Чертон, 2008: 14]. Ученый рассматривает
различные проявления гностического учения в мировой философии и культуре: Т. Чертон находит гностические мотивы не только
в философии розенкрейцеров и психоанализе К. Юнга, но и в западном кинематографе («Лестница в небо» М. Пауэлла и
Э. Прессбургера) и даже музыке («хип-гностики», творчество
Д. Хендрикса).
24
Т. Чертон не дает определенной классификации гностических
систем, однако его изложение подчинено принципу хронологии:
ученый прослеживает историю генезиса гностических идей в разные эпохи: от первых гностических концепций мира в изложении
Иринея до современных тенденций восприятия учения о тайном
знании в кино и музыке.
Н. В. Шабуров отмечает, что термин «гностицизм» был введен «в 17 в. кембриджским платоником Г. Мором как производное
от γνωστικός (знающий) для обозначения некоторых раннехристианских ересей» [Новая философская энциклопедия, 2001: 117].
И. Т. Фролов определяет гностицизм как «религиознофилософское течение периода поздней античности. Возник в 1 в. в
восточной части Римской империи как синтез вавилонских, иранских, египетских, иудейских и др. религиозно-мифологических
представлений и культов, греческой философии и христианских
идей… Расцвет Г. приходится на середину 2 в., когда он стал главным соперником христианства. Различают христианский и языческий гностицизм» [Философский словарь, 2001: 128].
А. Ф. Лосев дает наиболее содержательное определение термина: «гностицизм есть 1) оккультно- 2) пневматический и 3) космологически-человечески ограниченный 4) персонализм, причем
натуралистический, весьма напряженно ставящий 5) сотериологические цели с помощью 6) мифологически сконструированной системы понятийных категорий» [Лосев, 1991: 323]. Ученый считает
гностицизм отрицательным явлением, положившим конец эллинистической эпохе. Замечательно, что интерпретация А. Ф. Лосевым
содержит основные признаки гностического учения. Оккультизм
гностиков предполагает, по мысли философа, сочетание персонализма и пневматологии, т. е. умозрительного восприятия мира с
абсолютизированным личностным началом. Тайное знание гностиков – знание об абсолютной личности, освобождающее из плена материального мира. В то же время оккультные практики дают
право адептам сообщать божеству «бытовые человеческие черты»
[Лосев, 1991: 320], результатом чего является «сниженный» персонализм, приравненный к скромным способностям простого
смертного, познающего Вселенную через таинства.
Следовательно, гностицизм – мировоззрение, организованное
с помощью космологической модели, насыщенной персонологиче-
25
скими образами, мировоззрение, сочетающее в себе сотериологию
и эсхатологию и провозглашающее культ гнозиса.
М. Элиаде говорит о гностицизме как о «тотальном мифе»,
передающем «все ключевые события, от сотворения мира до сего
дня, и, демонстрируя их взаимозависимость, утверждает достоверность эсхатона» [Элиаде, 2012: 418]. Е. В. Афонасин, основываясь
на данных таких античных авторов, как Ириней, Игнатий, Юстин,
Цельс, Климент и Гегисипп, утверждает, что со второго века в Риме, Александрии и Иудее существовали сообщества, «учение которых… было как-то связано с христианством». Они пользовались
книгами, в которых рассматривались вопросы происхождения всего сущего «в мифологической форме» [Афонасин, 2002: 129].
В приведенных определениях гностицизма акцент делается на
понимании учения как религиозно-философского (И. Т. Фролов, В.
С. Соловьев, Т. Чертон). С другой стороны, некоторые исследователи трактуют гностицизм либо как ересь, соперничающую с христианством и содержащую в себе зачатки экзистенциальной философии (Г. Йонас), либо как учение о кажущемся (докетизм), отрицающее материальный мир и свидетельствующее о гибели античной мысли (А. Ф. Лосев). Ряд ученых воспринимают гностицизм
как миф (М. Элиаде, Е. В. Афонасин).
Таким образом, гностицизм синтезирует религиозные и философские воззрения, оформляясь в насыщенный глубокими сакральными образами миф. Следовательно, говоря о гностической
картине мира, мы будем ориентироваться прежде всего на ее мифологическую составляющую: «Миф есть не просто способ обработки сознанием архетипических образов, трансформирующий
психические феномены в культурные, но способ совмещения в
сознании человека двух определяющих его жизнь и имеющих онтологический статус реальностей – эмпирической, видимой, текучей, повседневной и внеэмпирической, невидимой, ставшей, застывшей в соматических структурах» [Косарев, 2000: 145].
26
1.3. Основные константы гностической картины мира
в работах древних философов и современных
исследователей
Безусловно, гностицизму свойственна абсолютизация личности. Пневматиком мог оказаться человек любого социального статуса. Это стало причиной стремительного распространения учения
и его дальнейшего разветвления на множество школ. Заслуга Валентина в том, что он представил концепцию гностицизма в общем
виде: непостижимый Бог-Отец, дуальное мироустройство, воплощающееся в фундаментальной оппозиции «плерома – кенома»,
сфера полноты – плерома, заселенная иерархиями эонов, духовных
эманаций Творца, трагедия, связанная с падением Софии, совершившей дерзновенный акт познания.
Полемичную по отношению к гностикам и тем не менее достойную рассмотрения позицию занимает Ириней. В трактате
«Против ересей» (ок. 180 г.) мыслитель критикует ведущие гностические мотивы. Возмущение Иринея вызвало отрицательное
отношение школы Валентина к Демиургу, по функциям сближавшемуся с образом ветхозаветного Творца. По замечанию И. Мейендорфа, «Валентин постулирует существование двух богов: один
бог, явленный всему творению во Христе, представляет собой благое в своей сущности верховное божество, истинный источник
всего, о котором до прихода Христа никто не знал. Другой бог,
ветхозаветный Ягве, – что-то вроде платоновского демиурга, организующего и распоряжающегося всем творением под тайным руководством верховного божества. Этот низший бог – мелочный,
злой и в сущности антропоморфный – в этическом отношении
нейтрален…» [http://xpectoc.com]. Примечательно, что в Апокрифе
Иоанна критика Ялдабаофа доведена до предела. Источник называет его «архонтом, который слаб», при этом дается еще три варианта именования: Ялдабаоф, Самаэль и Саклас. Последнее имя переводится как «глупец», который, не знает, что есть Тот, Кто выше
и Кто сотворил «совершенного человека» [Чертон, 2008: 49]. Таким образом, гностики выразили идею о том, что Земля сотворена
ложным богом.
По Иринею, спасение состояло в возвращении Христом утраченной связи между божественным и человеческим, в восстановлении человека, созданного «по образу и подобию Божьему», че-
27
рез соединение с Духом. Не менее абсурдной казалась Иринею
мысль, что гностики превосходят своего творца. По утверждению
Т. Чертона, «в то время как гностики желали освобождения духа
из творения, Ириней ожидал искупления ВСЕГО творения» [Чертон, 2008: 102]. Материальное понималось пневматиками как нечто побочное и второстепенное, как препятствие к подлинной свободе души. Очевидно, противник «ересей» выступал и против абсолютизации личности. Эгоизм был недопустимым вмешательством в мысли о спасении. Вместо любви к ближнему, гностики
провозглашали любовь к своей душе, называемой «божественной
искрой», оброненной Космосом на грешную землю.
Интересно, что подобный эгоцентризм в веровании существовал и на рубеже XIX–XX столетий. Н. А. Бердяев, яркий представитель религиозной разновидности экзистенциализма, писал: «Для
религии личного спасения нет никакой мировой эсхатологической
перспективы, нет никакой связи личности, отдельной человеческой
души с миром, с космосом, со всем творением» [URL:
www.vehi.net]. Забота о собственной душе отрицает идею Воскресения других и трактуется философом как религия личного спасения.
Василид отрицал строение плеромы, предложенное Валентином, признавая сущим семя, брошенное Творцом в пустоту (панспермия). В своем сочинении мыслитель применил красочную метафору, сопоставив семя с яйцом павлина: как за невзрачной белой
скорлупой скрывается пестрота ярких красок оперения птицы, так
и в одном семени скрывается бесконечность воплощений мира.
Вселенная была совершенна, пока этот потенциал концентрировался в семени и мог таким образом осознаваться, но с сотворением Земли возможность существования мира в иных координатах и
при иных характеристиках была безвозвратно утеряна.
Весь мировой процесс сводится к изначальному разделению
(как в Библии источником первородного греха становится различение добра и зла). Отделенное Первое Сыновство сопричастно
Отцу (не-Сущему) и чуждо миру. Возникновение Второго Сыновства носит уже подражательный характер и объясняется Василидом как случайность творческого акта. Мир – это Третье Сыновство, выделение которого знаменует существо мирового развития.
Изначально выделяется «несказаннейший» «Глава мира». Он
ошибочно считает себя Верховным Богом и порождает более мо-
28
гущественного, чем он сам, Сына, не предполагая существования
истинного Отца, в силу своего совершенства не явленного миру.
Через Сына создается планетный мир (364 неба), земная часть которого остается без Архонта. Цель мирового процесса – «восстановление всяческого», после чего будет достигнуто равновесие,
«ибо исчезнет само стремление к не-Сущему, вызвавшее развитие
мира…» [URL: sedmitza.ru]. В центре учения – избранный, несовершенство которого преодолевается последовательностью духовных перерождений (особую роль играет сюжет о Спасителе, при
этом Василид настаивал не на вере в Распятие, но на постижении
замысла Несотворенного Бога).
Маркион не ставил задачи создать системное учение, однако в
его интерпретациях посланий апостола Павла, Евангелия от Луки,
а также в сравнении текстов Ветхого и Нового заветов видна гностическая тенденция. Противопоставление закона благодати превратилось в учение о двух богах, один из которых – Бог Ветхого
Завета, строгий судья, другой – Истинный Бог, неведомый миру,
но явившийся на землю. «И Он спасает людей: не всех, а тех, кто
по Закону Демиурга является грешником, но ведет аскетическую
жизнь…» [там же].
Таким образом, гностицизм, пройдя два этапа развития – языческий (Платон, Плотин) и христианский (Валентин, Василид и
др.), вызывал немало спорных вопросов среди сторонников и противников, в результате чего появилось множество трактовок константных образов учения: Софии, Христа и Демиурга.
Необходимо также выявить основные мотивы, формирующие
гностическую картину мира, в частности, пространственновременные характеристики и образ человека.
Согласно гностическому мифу, существует дуальное восприятие
мироздания, что наводит на мысль о влиянии платонической философии. От абсолютной пустоты – кеномы – отделена область плеромы – полноты, населенная эонами, парными (объединяющими мужское и женское начала) эманациями предвечного трансцендентного
Отца, возвышающегося над двумя первозданными сферами.
Возникновение Земли считается роковой ошибкой, совершенной
эоном Софией, которая устремилась познать непознаваемого Отца.
Проникновение в надмирную область привело к грехопадению и
рождению Софией от существа низшего порядка Ялдабаофа – млад-
29
шего и надменного Демиурга, воплощения зависти и гордыни.
Именно он сотворил несовершенный материальный мир.
Падшая София заключена в земном плену, ее тоска по космической родине, жалость к первочеловеку, живущему в неустойчивом мире во власти легкомысленного Демиурга, вызывает желание
дать человеку шанс на спасение. Для этого нужно постичь гнозис –
тайное знание о событиях в надмирных областях, о пленении духа.
Однако гнозис доступен лишь избранным, называемым пневматиками («духовными» людьми), вспомнившими о своей истинной
природе. Освобождение духа осуществляется через гибель физической оболочки, потому Апокалипсис как массовую гибель людей пневматики воспринимали положительно. Эсхатологические
настроения были ключом к спасению.
Необходимо отметить, что множество апокрифических текстов порождает споры об отдельных моментах сюжета мифа, что
говорит об отсутствии его инварианта. Но разные точки зрения
помогают углубить представления о гностицизме.
A. Гностическая модель пространства
В силу неоднородности интерпретаций космогонических мифов гностиков сложно привести многообразие моделей мира к
набору общих мотивов. Тем не менее ярко выраженная во всех
гностических ответвлениях мифологическая составляющая позволяет выявить некоторые общие мотивы.
Дуализм в организации мирового пространства выражен вертикалью, обозначающей верх и низ, трансцендентное бытие и земное существование. Для гностицизма характерно представление о
плероме как сложно организованной иерархической системе, во
главе которой – непознаваемый Бог-Отец: «Плерома – не однородное собрание. Только-Рожденный Ум единственный, что и вытекает из его имени, может знать Пред-Отца: для всех других Эонов он
остается невидимым и непознаваемым» [Йонас, 1998: 277]. Иерархия создается как результат множественных эманаций Предвечного Бога.
Сфера Предвечного Творца представляет собой гармонически
устроенное единство, статику, место соединения начального и конечного. На этих константах утверждается Истинность, как правило, не явленная миру, не постигаемая чувственно, поскольку относится к области сверхбытия. Именно по этой причине Истинный
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]