Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Творческие задания по философии. Модуль 1. История философии. Учебное пособие
.pdf
111
3. Каким образом естественное неравенство влияет на усугубление
неравенства социально-экономического?
4. Как Ж.-Ж. Руссо связывает с социально-экономическим
неравенством происхождение общественных институтов и законов,
несущих с собой неравенство политическое?
5. Почему Ж.-Ж. Руссо убежден, что общественное неравенство
«усиливается и растет за счет развития наших способностей и
успехов человеческого ума»?
6. В какой связи, по мнению Ж.-Ж. Руссо, находятся оба выделяемых
им вида неравенства у «цивилизованных народов» на современном ему
этапе развития европейской цивилизации?
Я вижу в человеческом роде два вида неравенства: одно,
которое я называю физическим, потому что оно установлено
природою и состоит в различии возраста, здоровья, телесных сил и
умственных или душевных качеств; другое, которое можно назвать
неравенством условным или политическим, потому что оно зависит
от некоторого рода соглашения и потому что оно устанавливается
или, по крайней мере, утверждается с согласия людей. Это последнее
заключается в различных привилегиях, которыми некоторые
пользуются за счет других: как-то, что они более богаты, более
почитаемы, более могущественны, чем другие, или даже заставляют
их себе повиноваться <...>.
До тех пор, пока люди довольствовались своими убогими
хижинами, пока они ограничивались тем, что шили себе одежды из
звериных шкур с помощью древесных шипов или рыбьих костей,
украшали себя перьями и раковинами, расписывали свое тело в
различные цвета, совершенствовали или украшали свои луки и
стрелы, выдалбливали с помощью острых камней какие-нибудь
рыбачьи лодки или грубые музыкальные инструменты, словом, пока
они были заняты лишь таким трудом, который под силу одному
человеку, и только такими промыслами, которые не требовали
участия многих рук, они жили свободные, здоровые, добрые и
счастливые, насколько они могли быть такими по своей природе, и
продолжали в отношениях между собой наслаждаться всеми
радостями общения, не нарушавшими их независимость <...>.
При таком положении вещей равенство могло бы сохраняться,
если бы люди обладали одинаковыми дарованиями и если бы, к
примеру, использование железа и потребление продуктов питания
постоянно находилось в точном равновесии. Но соответствие, ничем
не поддерживаемое, было вскоре нарушено: самый сильный
112
производил своим трудом больше, чем другие, самый искусный
извлекал большие выгоды из своей работы, самый изобретательный
находил способы сократить затраты труда, землепашец мог больше
нуждаться в железе, или кузнец в хлебе, и при одинаковой затрате
труда один зарабатывал много, а другой едва существовал. Так
незаметно обнаруживает свое возрастающее значение естественное
неравенство наряду со складывающимся неравенством, и различия
между людьми, углубляясь в силу различия внешних обстоятельств,
делаются более ощутимыми, более постоянными в своих
проявлениях и начинают в той же мере влиять на судьбы отдельных
лиц <...>.
Первый, кто отгородив участок земли, придумал заявить: «Это
мое» – и нашел людей достаточно простодушных, чтобы этому
поверить, был истинным основателем гражданского общества... Ибо
это понятие – «собственность», зависящее от многих понятий, ему
предшествовавших, которые могли возникать лишь постепенно, не
сразу сложилось в человеческом уме. Нужно было достигнуть
немалых успехов, приобрести множество навыков и познаний,
передавать и увеличивать их из поколения в поколение, прежде чем
был достигнут этот последний предел естественного состояния <...>.
...а как только была признана собственность, должны были
появиться первые уставы правосудия. Ибо, чтобы определить
каждому – его, нужно, чтобы каждый мог чем-нибудь обладать;
кроме того, когда люди стали заглядывать в будущее и увидели, что
все они могут кое-что потерять, среди них уже не оказалось ни
одного, кому не приходилось бы страшиться возмездия за тот ущерб,
который он мог нанести другому <...>.
Таково было или должно было быть происхождение общества и
законов, которые наложили новые путы на слабого и придали новые
силы богатому, безвозвратно уничтожили естественную свободу,
навсегда установили закон собственности и неравенства, превратили
ловкую узурпацию в незыблемое право и ради выгоды нескольких
честолюбцев обрекли с тех пор весь человеческий род на труд,
рабство и нищету...
Из сказанного выше следует, что неравенство, почти ничтожное
в естественном состоянии, усиливается и растет за счет развития
наших способностей и успехов человеческого ума и становится,
наконец, прочным и узаконенным в результате установления
собственности и законов. Отсюда также следует, что неравенство
113
личностей, вводимое только одним положительным правом, вступает
в противоречие с правом естественным всякий раз, когда этот вид
неравенства не соединяется в таком же отношении с неравенством
физическим: различие это достаточно ясно показывает, что должны
мы думать в этой связи о том виде неравенства, которое царит среди
всех цивилизованных народов... – чтобы дитя повелевало старцем,
глупец руководил человеком мудрым и чтобы горстка людей утопала
в излишествах, тогда как голодная масса лишена необходимого.
Руссо Ж.-Ж. Рассуждение о происхождении и основаниях
неравенства между людьми // Руссо Ж.-Ж. Об общественном
договоре. Трактаты. – М., 1998. – С. 70 – 71, 107, 114, 116 – 117, 121, 139.
Выразителем еще одной основополагающей просветительской
идеи – идеи прогресса, которая легла в основу
линейно-прогрессивного направления философии
истории, был Жан Антуан Кондорсе (1743 – 1794) –
французский просветитель, математик и
политический деятель, ставший одной из
многочисленных жертв Великой Французской
революции. Ей он посвятил отдельное произведение
– «Эскиз исторической картины прогресса человеческого
разума».
Вопросы и задания
1. Выясните, какую роль в «прогрессе человеческого разума» играют
врожденные индивидуальные способности человека, законы
окружающей его природы и взаимодействия с себе подобными людьми
в рамках человеческого общества. Сделайте общий вывод: является ли
«прогресс человеческого разума» неизбежным объективным процессом.
2. Зачем, с точки зрения Ж.А. Кондорсе, необходимо изучение
«прогресса человеческого разума»?
3. К каким позитивным последствиям для человеческого рода должен
привести в конечном итоге «прогресс человеческого разума»?
4. Какую роль в «прогрессе человеческого разума», по вашему мнению,
может сыграть Просвещение?
ВВЕДЕНИЕ
Человек рождается со способностью получать ощущения,
замечать и различать в своих восприятиях составляющие их
простейшие ощущения, удерживать, распознавать, комбинировать,
сохранять или воспроизводить их в своей памяти, сравнивать между
собой эти сочетания, схватывать то, что есть между ними общего, и
114
то, что их различает, определяет признаки всех этих объектов, чтобы
легче их понять и облегчить себе процесс новых сочетаний.
Эта способность развивается в нем под воздействием внешних
вещей, т.е. благодаря наличию известных сложных ощущений,
постоянство которых, выражающееся в тождестве их соединений или
в законах их изменений, не зависит от него. Он упражняет также эту
способность посредством общения с себе подобными индивидами,
наконец, при помощи искусственных средств, которые люди, вслед за
первым развитием этой самой способности, начали изобретать <...>.
Если ограничиваться наблюдением, познанием общих фактов и
неизменных законов развития этих способностей, того общего, что
имеется у различных представителей человеческого рода, то налицо
будет наука, называемая метафизикой.
Но если рассматривать то же самое развитие с точки зрения
результатов относительно массы индивидов, сосуществующих
одновременно на данном пространстве, и если проследить его из
поколения в поколение, то тогда оно нам представится как картина
прогресса человеческого разума.
Этот прогресс подчинен тем же общим законам, которые
наблюдаются в развитии наших индивидуальных способностей, ибо
он является результатом этого развития, наблюдаемого одновременно
у большого числа индивидов, соединенных в общество. Но результат,
обнаруживаемый в каждый момент, зависит от результатов,
достигнутых в предшествовавшие моменты, и влияет на те, которые
должны быть достигнуты в будущем.
Эта картина, таким образом, является исторической, ибо,
подверженная беспрерывным изменениям, она создается путем
последовательного наблюдения человеческих обществ в различные
эпохи, которые они проходят.
Она должна представить порядок изменений, выявить влияние,
которое оказывает каждый момент на последующий, и показать,
таким образом, в видоизменениях человеческого рода, в
беспрерывном его обновлении в бесконечности веков путь, по
которому он следовал, шаги, которые он сделал, стремясь к истине
или счастью. Эти наблюдения над тем, чем человек был, над тем, чем
он стал в настоящее время, помогут нам затем найти средства
обеспечить и ускорить новые успехи, на которые его природа
позволяет ему еще надеяться.
115
[О БУДУЩЕМ ПРОГРЕССЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РАЗУМА]
Наши надежды на улучшение состояния человеческого рода в
будущем могут быть сведены к трем важным положениям:
уничтожение неравенства между нациями, прогресс равенства между
различными классами того же народа, наконец, действительное
совершенствование человека…
Когда взаимные потребности сблизят всех людей, нации
наиболее могущественные возведут в ранг своих политических
принципов равенство между обществами, подобно равенству между
отдельными людьми, и уважение к независимости слабых государств
как гуманное отношение к невежеству и нищете; когда правила,
имеющие целью подавить силу человеческих способностей, будут
заменены такими, которые будут благоприятствовать их проявлению
и энергии, возможно ли будет тогда бояться, что на земном шаре
останутся пространства, недоступные просвещению, где надменность
деспотизма могла бы противопоставить истине долго непреодолимые
преграды!
Настанет, таким образом, момент, когда солнце будет освещать
землю, населенную только свободными людьми, не признающими
другого господина, кроме своего разума; когда тираны и рабы,
священники и их глупые или лицемерные орудия будут существовать
только в истории и на театральных сценах; когда ими будут
заниматься только для того, чтобы сожалеть об их жертвах и
обманутых ими, чтобы ужас их эксцессов напоминал о
необходимости быть на страже, чтобы уметь распознавать и
подавлять силой своего разума первые зародыши суеверия и тирании,
если бы когда-нибудь они осмелились вновь показаться.
Кондорсе Ж. А. Эскиз исторической картины прогресса
человеческого разума. – М., 1936. – С. 15 – 16, 220 – 221, 227 – 228.
ТЕМА №9. НЕМЕЦКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ
КРИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ И. КАНТА
В основу своей критической философии Иммануил Кант (1724
– 1804) – великий немецкий философ, родоначальник немецкой
классической философии положил «критику чистого разума»,
которой дал следующее определение: «Я разумею под этим не
критику книг и систем, а критику способности разума вообще в
отношении всех знаний, к которым он может стремиться независимо
от всякого опыта, стало быть, решение вопроса о возможности или
116
невозможности метафизики вообще и определение как источников,
так и объема и границ метафизики на основании принципов»
(Кант И. Критика чистого разума: Предисл. к
1-му нем. изд. // Соч.: В 8 т. – М., 1994. – Т. 3. –
С. 11 – 12).
О выводах, к которым пришел И. Кант
относительно путей, возможностей и средств
получения всеобщего и необходимого научного
знания, а также той регулятивной функции,
которую разум играет в этом процессе, вы
сможете узнать из работы И. Канта
«Пролегомены ко всякой будущей метафизике, могущей появиться
как наука». В ней знаменитый мыслитель систематизировал и
популяризировал содержание самого известного из своих трудов –
«Критика чистого разума».
Вопросы и задания
1. Какое основание для «критики чистого разума» обнаруживает
И. Кант в самом разуме и философии?
2. К каким конечным результатам должна привести, по мнению И.
Канта, эта критика?
3. Каким образом будут, с точки зрения И. Канта, соотносится
«докритическая» и «критическая» философии?
4. Объясните, в чем заключается момент философской
саморефлексии в критике чистого разума.
5. В чем состоит, по Канту, регулятивная функция разума по
отношению к рассудку? Перечислите кантовские «регулятивные идеи».
6. В чем заключается основное отличие кантовского понимания роли
разума в процессе познания от представлений об этой роли в
предшествующей философской традиции?
7. Почему И. Кант считает, что разум сам по себе не способен дать
исчерпывающее знание об окружающем нас мире?
[КРИТИКА ЧИСТОГО РАЗУМА]
Итак, чтобы метафизика [здесь: философия. – Авт.] могла как
наука претендовать не только на обманчивую уверенность, но и на
действительное понимание и убеждение, для этого критика самого
разума должна представить весь состав априорных понятий,
разделение их по различным источникам: чувственности, рассудку и
разуму; далее, представить исчерпывающую таблицу этих понятий и
их расчленение со всем, что отсюда может быть выведено; затем
главным образом возможность априорного синтетического познания
117
посредством дедукции этих понятий, принципы их применения и,
наконец, их границы, и все это в полной системе. Таким образом, эта
критика, и только она одна, содержит весь хорошо проверенный и
достоверный план, более того, даже все средства, необходимые для
создания метафизики как науки; другими путями она невозможна…
Одно несомненно: кто раз отведал критики, тому навсегда будет
противен всякий догматический вздор, которым он прежде должен
был довольствоваться, не находя лучшего удовлетворения для
потребностей своего разума. Критика относится к обычной школьной
метафизике точно так, как химия к алхимии или астрономия к
прорицающей будущее астрологии. Я ручаюсь, что всякий, кто
продумал и понял основоположения критики…уже никогда больше
не вернется к старой и софистической лженауке; скорее, он с
радостью будет смотреть на такую метафизику, которая отныне ему
доступна, не нуждается ни в каких подготовительных открытиях и
первая может доставить разуму постоянное удовлетворение. В самом
деле, метафизика имеет перед всеми возможными науками то
преимущество, что она может быть завершена и приведена в
неизменное состояние, так как ей не надо дальше изменяться и она не
способна к какому-либо расширению посредством новых открытий;
дело в том, что разум имеет здесь источник своего познания не в
предметах и их созерцании (отсюда он не может извлечь больше
знания), а в самом себе; и после того как разум полностью и ясно
изложил против всякого ложного толкования основные законы своей
способности, не остается ничего иного, что чистый разум мог бы
познавать a priori или даже о чем бы он мог спрашивать, имея на то
основание.
Кант И. Пролегомены ко всякой будущей метафизике, могущей
появиться как наука // Кант И. Соч.: В 8 т. – М., 1994. –
Т. 4. – С. 131 – 133.
[РЕГУЛЯТИВНАЯ ФУНКЦИЯ РАЗУМА]
Предметы, которые даются нам опытом, непонятны для нас во
многих отношениях, и на многие вопросы, на которые наводит нас
закон природы, если их довести до определенной глубины (но всегда
сообразно с подобными законами), нельзя дать ответ, как, например
(на вопрос о том), почему вещества притягивают друг друга. Но когда
мы совсем оставляем природу или же, прослеживая цепь ее связи,
выходим за пределы всякого возможного опыта, стало быть,
углубляемся в сферу чистых идей, – тогда мы не можем сказать, что
118
предмет нам непонятен и что природа вещей предлагает нам
неразрешимые задачи; ведь в этом случае мы имеем дело вовсе не с
природой или вообще с данными объектами, а только с понятиями,
имеющими свой источник исключительно в нашем разуме, и с чисто
мысленными сущностями, относительно которых все задачи,
вытекающие за их понятия, должны быть разрешимы, так как разум
может и должен во всяком случае давать себе полный отчет в своем
собственном действовании. Так как психологические,
космологические и теологические идеи [идеи души, мира, Бога. –
Авт.] суть только чистые понятия разума, которые не могут быть
даны ни в каком опыте, то вопросы о них, предлагаемые нам
разумом, ставятся не предметами, а только максимами
[общежитейские нравственные правила. – Авт.] разума ради его
собственного удовлетворения, и на все эти вопросы обязательно
может быть дан надлежащий ответ, если показать, что они есть
основоположения, служащие для того, чтобы довести применение
нашего рассудка до полной ясности, завершенности и синтетического
единства, а потому значимые только для опыта, но для опыта, взятого
в целом. Хотя абсолютная совокупность опыта и невозможна, однако
только идея совокупности познания по принципам может вообще
доставить познанию особый вид единства, а именно единства
системы, без которого наше познание есть лишь нечто фрагментарное
и негодное для высшей цели (которая всегда есть лишь система всех
целей)…
Трансцендентальные идеи выражают, таким образом, подлинное
назначение разума, а именно, как принципа систематического
применения рассудка. Если же принимают это единство способа
познания за единство познаваемого объекта, если это единство,
которое, собственно, есть чисто регулятивное, считают
конститутивным и воображают, будто посредством этих идей можно
расширить свое знание далеко за пределы всякого возможного
опыта… – то это не более как ошибка в оценке собственного
назначения нашего разума и его основоположений, это диалектика,
которая, с одной стороны, запутывает применение разума в опыте, а с
другой – приводит разум к разладу с самим собой.
Кант И. Пролегомены ко всякой будущей метафизике, могущей
появиться как наука // Соч.: В 8 т. – М., 1994. –
Т. 3. – С. 112–113.
119
Обосновывая необходимость перейти от критики чистого разума
к критике практического разума, от попыток определить, каким
образом человек может знать Истину, к попыткам выяснить, почему
человек должен поступать хорошо, а не плохо, И. Кант писал: «Две
вещи наполняют душу всегда новым и более сильным удивлением и
благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них,
– это звездное небо надо мной и моральный закон во мне» (Кант И.
Критика практического разума // Соч.: В 8 т. – М., 1994. – Т. 4. –
С. 562).
Свои рассуждения о практическом разуме И. Кант начинает с
утверждения, что все нравственные понятия имеют свое место в
разуме независимо от всякого обыденного человеческого опыта, а
потому чистота их происхождения делает их достойными служить
нам высшими практическими принципами. Иначе говоря, «Чистый
разум сам по себе есть практический разум и дает (людям) всеобщий
закон, который мы называем нравственным законом» (Кант И.
Критика практического разума // Там же – С. 410).
Вместе с тем И. Кант был убежден, что существует «автономия
доброй воли» т.е. «такое свойство воли, благодаря которому она сама
для себя закон» (независимо от каких бы то ни было свойств
предметов воления) (Кант И. Основы метафизики нравственности //
Там же. – С. 219). По этой причине внутренние веления разума для
воли – императивы – «...говорят, что делать нечто или не делать этого
– хорошо, но они говорят это такой воле, которая не всегда делает
нечто потому, что ей дают представление о том, что делать это
хорошо» (Там же – С. 185). Именно по этой причине поступки
человека и реалии человеческой жизни не всегда совпадают
представлениями самого человека и общества о том, что такое
хорошо, а что такое плохо.
«Но практически хорошо то, что определяет волю посредством
представлений разума, – развивает свою мысль И. Кант, – стало быть,
не из субъективных причин, а объективно, т.е. из оснований,
значимых для всякого разумного существа, как такового» (Там же. –
С. 186). Таким общезначимым основанием человеческого поведения,
ее «высшим практическим принципом» и законом может быть только
категорический императив, «который представлял бы какой-нибудь
поступок как объективно необходимый сам по себе, без относительно
к какой-либо цели ... существенно хорошее в этом поступке состоит в
убеждении, последствия же могут быть какие угодно...» (Там же –
120
С. 187, 189). Категорический императив сам И. Кант формулирует
таким образом: «поступай так, чтобы ты всегда относился к
человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого также как к
цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству» (Там
же. – С. 205), или, проще говоря, «не делай другому того, чего не
желаешь себе».
Из приведенных выше рассуждений И. Канта по поводу критики
практического разума можно сделать такой вывод: любой человек
волен поступать так, как ему заблагорассудится, однако
нравственными и хорошими могут считаться только те поступки,
которые основываются на осознании им необходимости поступать в
соответствии с категорическим императивом.
СИСТЕМА АБСОЛЮТНОГО ИДЕАЛИЗМА
Г.В.Ф. ГЕГЕЛЯ
Суть своей философской системы сам Гегель выразил так:
«Согласно кантовской философии, вещи, о которых мы знаем, суть
лишь явления для нас, а в себе они остаются для нас недоступными и
потусторонними. Этот субъективный идеализм, согласно которому
то, что составляет содержание нашего сознания, есть лишь только
наше содержание, содержание, полагаемое лишь нами,
непредубежденное сознание справедливо отвергает. Истинное
положение вещей на деле таково, что вещи, о которых мы
непосредственно знаем, суть простые явления не только для нас, но
также и в себе, и настоящее определение конечных вещей и состоит в
том, что они имеют основание своего бытия не в самих себе, а во
всеобщей божественной идее. Это понимание вещей также должно
называться идеализмом, но в отличие от субъективного идеализма
критической философии мы должны его назвать абсолютным
идеализмом» (Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. – М.,
1975. – Т. 1. – С. 162 – 163). Таким образом, можно сказать, что
абсолютный идеализм Гегеля представлял собой попытку объяснить
весь природный, социальный и духовный мир на протяжении всего
периода его существования на основе одного-единственного
принципа, свести его к одному понятию. В этом случае абсолютный
идеализм должен был являть подлинную философскую систему,
поскольку в нем под одно начало подводились самые разные
материальные и идеальные явления и процессы, которые таким
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]