Семь слов

естественному порядку сознающие, что рабы обязаны благо­угождать Владыке и Творцу. И с великим благоразумием по­ступают они во всех встречающихся с ними обстоятель­ствах; потому что много бывает препятствий желающим благоугождать Богу. Не только нищета и бесславие, но так­же богатство и почести, равно служат искушением для ду­ши. Отчасти же и самое утешение, и этот покой, по силе бла­годати, объемлющий душу, если сподобившаяся оного душа не придет в сознание, и не будет водиться великою скромно­стию и благоразумием, весьма удобно могут обратиться для нее более в искушение и в препятствие, потому что злоба ухищряется, под предлогом самой благодати, расслабить ду­шевные силы, произвести в душе леность и нерадение. По­чему, самая благодать требует, чтобы причащающаяся оной душа была благоговейна и благомысленна, чтила благодать и показывала в себе достойные плоды. Посему, душа в опас­ности, что не только скорби, но и самый покой могут быть для нее искушением. Ибо Творец тем и другим испытывает души, чтобы явно обнаружилось, кто любовь свою к Нему основывает не на корысти, но Его одного признает достой­ным великой, в подлинном смысле приверженности и че­ствования. Но как нерадивому, скудному верою, и младен­чествующему разумом служит препятствием к вечной жизни следующее: горести, затруднения, болезни, нищета, бессла­вие, с другой же стороны, богатство, слава, ублажение от людей, и сверх того брань лукавого, поражающая в тайне; так, наоборот, найдешь, что верному, и благоразумному, и мужественному тем паче содействует сие к достижению царства Божия. Ибо по словам божественного Апостола, «любящим Бога вся поспешествуют во благое» (Рим.8,28). А из сего открывается, что истинный боголюбец, растор-

Глава 27. Удаляющиеся от мира сего, живущие честно и добродетельно, но, поелику за преслушание первозданно­го все мы стали повинны, носящие на себе еще покрывало страстей, то есть плотское мудрование, справедливо назван­ное у Апостола смертию (Рим.8,6), подобны людям, которые идут ночью, озаряются же светом звезд, то есть Божиих за­поведей. Им, как несовершенно освободившимся от тьмы, невозможно видеть все в ясности; а потому и надобно, со многими трудами и с великою верою прилагая попечение о добродетели, умолять Солнце правды Христа, чтобы восси­ял в сердцах их, и возмогли они все видеть в точности, как разнообразные всякого рода нападения на нас мысленных зверей, так и тайнозримые, неизреченно услаждающие ле­поты нетленного мира, что открытым и явственным делает­ся для тех, которые достигли верха добродетелей и в чьих сердцах действенно воссиял умный Свет. Ибо, как говорит блаженный Павел, «совершенных есть твердая пища, иму­щих чувствия обучена долгим учением в разсуждение добра же и зла» (Евр.5,14). Да и божественный Петр говорит: и вы имея «пророческое слово, ему внимающе, якоже светилу си­яющу в темнем месте, добре творите, дондеже день озарит, и денница возсияет в сердцах ваших» (2Петр.1,19). Многие же совершенно ничем не отличаются от тех, которые ходят ночью, при оскудении всякого света, не пользуясь даже и кратковременным озарением, то есть Божиим словом,

Глава 29. Человек, как скоро преступил заповедь Божию и лишился райского жития, непосредственно за сим стал связан как бы двоякими узами; а именно, узами житейских дел, плотских удовольствий, богатства, славы, дружбы, при­вязанности к жене, к детям, к родным, к отечеству, к име­нию, одним словом, ко всему видимому, от чего Божие слово повелевает нам отрешаться, по собственному своему произ­волению, и еще узами невидимыми; потому что какими-то узами тьмы связывают душу духи злобы, почему невозмож­но ей ни возлюбить Бога, ни уверовать в Него, ни воспользо­ваться молитвою, как бы ей желалось. Ибо со времени пре­ступления первого человека, во всех нас вошло противление всему и в видимом и в невидимом. Посему, когда человек начнет благопокорным ухом внимать Божию слову, удалит­ся от житейских дел, и отречется от всех плотских удоволь­ствий: тогда, неотступно предстоя Богу, и непрестанно с Ним пребывая, приимет способность познать, что в сокро­венностях сердца сокрыта иная борьба и иная брань помыс­лов. И пребывая в таком подвиге, испрашивая себе щедрот Христовых, когда за терпением последует в нем великая ве­ра, и сверх того, присоединится Божие мановение, возможет он освободиться от оных внутренних уз и преград, и от тьмы духов злобы, то есть от действий сокровенных страстей. Сию же брань в состоянии бываем прекратить только благодатью и силою Христовою; а без Бога, и самому собой невозможно человеку избавиться от нее, даже освободиться и от борьбы с помыслами; возможно же противиться помыслам и не ус­лаждаться ими.

надеждою на Бога, в точности зная, что есть Божия на сие воля, души, пламенеющие к Богу любовию, подвергать ис­пытанию, истинно ли возлюбили Его.