Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Мужское и женское от природы к культуре
.pdf
5. Социальные следствия трансформации отнологического статуса
исходят на протяжении всего жизненного цикла, и в 2012 г. они стали
второй ведущей причиной смерти среди молодых людей 15–29 лет в
глобальных масштабах [114]. Также, согласно ВОЗ, число смертей в
результате самоубийств превышает число погибших на войне и в результате насильственной смерти. Каждые 40 с 1 человек на нашей
планете добровольно уходит из жизни
.
Рассмотрение данного вопроса в гендерном ключе открывает мужской характер проблемы суицида. Число законченных самоубийств
среди мужчин в среднем в 3 раза больше, чем женщин [56. C. 13].
С возрастом (65–85 лет) это соотношение существенно увеличивается. Несмотря на явную связь мужских практик и представлений о мужественности со склонностью к суицидальному поведению, о чем
можно судить на основании приведенных статистических данных,
вопрос о специфических мужских предпосылках этой проблемы по
существу в современном научном сообществе не ставится совсем.
Рассуждение о глобальном характере проблемы суицида и необходимых методах профилактики суицидального поведения даже в официальном докладе ВОЗ преимущественно рассматривается в контексте
вопросов о возрасте, материальном благополучии
, доступности орудий самоубийства и т.п., не затрагивая при этом явные гендерные
особенности данного вопроса.
Что касается Российской Федерации, общемировые тенденции
находят здесь полное подтверждение и в стабильном преобладании
мужских самоубийств, и в невидимости мужского контекста этой
проблемы. По общему числу суицидов Россия занимает шестое место
в мире, а
по количеству самоубийств среди детей и подростков – первое место в Европе [78. С. 1]. По данным материалов, подготовленных ГНЦССП им. В.П. Сербского, мальчики совершают завершенные
суициды в 4–5 раз чаще, чем девочки [94].
Вопрос № 3. Депрессии
Масштаб депрессий у мальчиков и юношей в настоящее время
недооценен по существу. Этот факт связан с разного рода сложностями диагностики депрессивных состояний в мальчишеской среде. Вопервых, очень часто подавленное состояние психики может быть обнаружено на основании специфического поведения (плаксивость, постоянные жалобы) и соответствующих просьб о помощи
со стороны
241
Хитрук Е.Б. Мужское и женское: от природы к культуре
пациента. Однако данный тип поведения, предполагающий эмоциональную открытость и обращение за поддержкой, относительно мальчиков и юношей представляется недоступной роскошью, которую в
силу специфики воспитания и норм социализации могут себе позволить женщины, но которая в мужской сфере жестко табуирована. Вовторых, вербализация переживаний и эмоциональных состояний также вследствие
специфических норм мужской социализации среди
мальчиков значительно затруднена, что выражается в такой проблеме,
как алекситимия (отсутствие в лексиконе средств для выражения
эмоций). Как отмечает профессор Гарвардской медицинской школы
доктор Уильям Поллак, «из всех культурных ограничений, накладываемых на мальчиков, самым жестоким я считаю запрет на выражение
грусти. Это самое распространенное
клише: “Большие мальчики не
плачут!”, “Держись! Забей на это!”. И хотя каждый мальчик время от
времени грустит, мальчики рано учатся не плакать, не говорить о своей печали и не обращаться к другим за помощью. Мальчишеский кодекс накладывает эти ограничения» [100. С. 396]. Поскольку общество, таким образом, воспитывает в мальчиках разнообразные
техники сокрытия своих негативных переживаний, обнаружение действительных эмоциональных проблем в мальчишеской среде становится в
высшей степени затруднительным. «Добавьте сюда тот факт, – продолжает У. Поллак, – что мы в принципе не предполагаем, что мальчики могут впадать в депрессию, и то, что даже если мы подозреваем
депрессивное состояние у
мальчиков, мы часто прибегаем для диагностики к неподходящим методам, которые разработаны для диагностирования депрессий у взрослых женщин – и вы поймете, почему мы так
часто теряемся, когда наши сыновья несчастны и часто не можем распознать (или признать) депрессию, когда она случается у подростковмальчиков» [Там же]. Вследствие указанных причин
диагностика депрессивных состояний у мальчиков и юношей должна учитывать специфические факторы мужской социализации в современной культуре.
Необходимо иметь в виду то негативное влияние «закалки» или методики последовательного подавления эмоциональности, которое оказывает общество на взрослеющего мужчину. У. Поллак предлагает в этой
связи существенно пересмотреть список симптомов, сигнализирующих
о подавленном эмоциональном состоянии мальчиков, и отнести к таковым те признаки, которые традиционно не связывались с депрессиями.
Например, признаками депрессивного состояния могут служить расту-
242
5. Социальные следствия трансформации отнологического статуса
щая отчужденность в отношениях и проблемы в дружбе, все более частые или интенсивные вспышки ярости, отрицание боли, трудности с
учебой, нарочитая придурковатость (мальчик специально стремится
быть объектом насмешек), возникший или возобновившийся интерес к
алкоголю и наркотикам, радикальное изменение сексуального поведения, более рискованное, чем обычно, поведение, разговоры о смерти,
умирании
, самоубийстве [100. С. 416–423].
Каждый из рассмотренных вопросов имеет свою специфику, и тем
не менее все они демонстрируют необходимость пристального внимания к гендерному аспекту самых острых социальных проблем. Нельзя
более продолжать говорить об абстрактных детях и подростках.
Общество в лице родителей, педагогов, воспитателей, социальных
работников и ученых должно, наконец, стать гендерно
чувствительным! Благодаря этой чувствительности станет возможным более специализированное, а следовательно, более эффективное «вглядывание»
в основные сложности социализации наших мальчиков и девочек. Не
потому, что мальчики и девочки якобы «диаметрально противоположны от природы», но потому, что они находятся в разных ситуациях, общество предъявляет к ним разные требования, оказывает
на них
давление разной степени и направленности.
Именно в этом ключе развития гендерной чувствительности в обсуждении и разрешении детско-подростковых проблем зарождается в
конце XX – начале XXI в. современное междисциплинарное направление в социальных науках – Boyhood studies, классиками которого
уже сегодня можно считать Уильяма Поллака, Джеймса Гарбарино,
Элизабет Бадентэр, Дэвида Гилмора, Игоря Кона.
Методологически
Boyhood studies базируются на более широком направлении исследований – Men's studies и исходят из убеждения в том, что причины
многих мальчишеских проблем связаны с закрепленным в обществе
традиционным представлением о мужественности. Это представление
содержательно базируется на противопоставлении женственности и
распределяет необходимые человеческие атрибуты на два типа, приписывая каждый из них соответственно одному
из полов. Таким образом, традиционное представление о полах объявляет женскими, а следовательно, исключает из мужского поля такие значимые характеристики, как эмоциональность, привязанность, ориентированность на
внутрисемейную самореализацию, осознание и проговаривание своих
чувств, в том числе и негативных (страх, стыд, неуверенность). На
243
Хитрук Е.Б. Мужское и женское: от природы к культуре
этом пути исключения зарождается классический эталон «настоящего
мужчины» как эмоционально скованного, физически развитого, бесстрашного и неуязвимого мачо. Данный эталон культивируется и романтизируется в обществе, обретая значение социального императива, обращенного к каждому индивиду мужского пола и требующего
от него реализации указанных выше характеристик. В мальчишеской
среде данный императив распространяется
в виде некого неписаного
набора правил и табу, нацеленных на подчинение мальчиков (будущих мужчин) эталону Настоящей Мужественности. Этот свод жестких требований У. Поллак называет «мальчишеским кодексом».
«Мальчишеский кодекс» обладает огромным влиянием на мальчишескую среду, конструируя будущих мужчин в соответствии с принятыми нормами маскулинности, поощряя одни стили
поведения и табуируя другие. Главным предметом системы табу в данном случае
выступает сфера эмоционального, традиционно считающаяся пограничной зоной, разделяющей типично мужские и типично женские
качества. «В сфере эмоций мальчики и девочки различаются не
столько по своей реактивности, – отмечает И.С. Кон, – сколько тем,
какие именно эмоции у них
поощряются, а какие табуируются.
У мальчиков культивируются сильные эмоции, связанные с отношениями господства и власти (гнев, любовь к острым ощущениям) и
табуируются проявление и осознание слабости, будь то страх,
нежность или стыд» [67. С. 307]. Носителями данного кодекса являются как самое близкое окружение мальчиков (родители, воспитатели, учителя), внушающее им императив
«крепкого орешка» практически с самых первых дней жизни, так и разного рода продукты культуры, такие, как СМИ, кинофильмы, компьютерные игры и т.п. Будучи
воспринят в мальчишеской среде, императив «настоящей мужественности» преломляется в жесткую и безальтернативную систему запретов, продуцирующих общее силовое напряжение в мальчишеских
коллективах («слабак!»),
запрет на проявление эмоций («тряпка!»),
противопоставление девочкам как доказательство мужественности
(«баба!»), запрет на близость с матерью («маменькин сынок!»).
«Я вижу, что мальчики, – пишет У. Поллак, – стыдясь своей уязвимо-
сти, прячут свои эмоции и, в конечном счете, свое подлинное лицо…
Со временем его чувствительность подавляется настолько, что он теряет связь
со своим внутренним Я. И тогда мальчик “закаляется”, де-
лается таким, каким общество хочет его видеть» [100. С. 21].
244
5. Социальные следствия трансформации отнологического статуса
Таким образом, необходимо эксплицировать связь между классическим эталоном мужественности, исключающим из легитимной сферы мужского осознание и принятие эмоций, и распространяющим
свое влияние на мальчишескую и юношескую среду в форме безальтернативных требований и жестких табу, с одной стороны, и «мужским лицом» многих остро стоящих в современности социальных
проблем
– с другой. До тех пор, пока наши мальчики, зажатые в тиски
гендерных стереотипов, не смогут себе позволить быть нежными и
чувствительными, говорить о своих эмоциональных проблемах, признавать свои слабости и просить о помощи, вряд ли общество может
надеяться на преодоление или хотя бы смягчение тяжелейшей ситуации в плане
мужской преступности, мужских суицидов и мужских
депрессий. Основная социальная стратегия на данный момент состоит
в том, чтобы попросту не замечать мужской характер этих острых
проблем. Ну что ж, результаты этой слепоты, к сожалению, «налицо».
Запрет на проявление эмоций, ассоциация эмоций с женственно-
стью является одним из самых вредных механизмов данного типа
социализации. Убежденный вначале скрывать свои переживания, а потом уже практически демонстрирующий их отсутствие человек теряет
возможность понять и проговорить то, что с ним происходит [140], а
следовательно, теряет возможность справиться с тревогой, агрессией,
стрессом на работе (учебе) или в семье.
Необходимо обратить особое внимание на психологическое благо-
получие мальчиков.
Необходимо исследовать влияние негативных
предрассудков о мужественности на мальчишескую среду. Необходимо создавать грамотную систему социально-психологической поддержки мальчиков и мужчин.
5.3. СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПОДДЕРЖКА
МАЛЬЧИКОВ И МУЖЧИН
Разоблачение нормативной природы классического эталона маскулинности как социокультурного конструкта проблематизирует мальчишеские и мужские практики. Как следствие, в современном обществе все больше внимания уделяется вопросу о социальном и психологическом благополучии мальчиков и мужчин. Само возникновение
проблемы социально-психологической поддержки мужского населения стало возможным благодаря денатурализации категории «
муж-
245
Хитрук Е.Б. Мужское и женское: от природы к культуре
ское» в современном социальном дискурсе. Если нормы и практики
маскулинности не предопределены эссенциально, но историчны, динамичны и дискурсивны, то их негативные последствия могут и
должны быть корректируемы.
Основные «мужские» проблемы
в современном российском обществе
Главная проблема мужчин в современном российском обществе –
нивелирование их специфической ситуации и соответствующих ей
трудностей в социальном контексте. Наряду с теми вопросами, которые принято считать общечеловеческими, современное общество готово воспринимать, осмыслять и предпринимать попытки по разрешению проблем множества различных социальных групп. Самые разнообразные слои населения рассматриваются
специального внимания и деятельной поддержки – малообеспеченные, нетрудоспособные, пенсионеры, дети, инвалиды и т.п. Опыт социальной работы с этими группами убедительно демонстрирует эффективность специализированной помощи, предполагающей знание
особенностей ситуации, в которой находятся представители данных
слоев населения.
Благодаря активности феминистского сообщества, свою особую
нишу в ряду острых социальных
образования, трудоустройства, насилия над женщинами и т.п. Данными вопросами занимается множество центров женских исследований и кризисных организаций, осознающих необходимость деятельной и специализированной поддержки женщин.
Однако специфические проблемы мужчин до сих пор в Российской Федерации не рассматриваются как достойные отдельного внимания
мания к женским проблемам мужское продолжает восприниматься
как нечто доминирующее, непротиворечивое, беспроблемное. По сей
день употребление словосочетания «мужские проблемы» в нашей
стране наводит на мысль о простатите и эректильной дисфункции,
что, конечно, симптоматично, поскольку согласуется с распространенным клише о том, что главное для
и единственное, что может его тревожить, так это невозможность получать сексуальное удовлетворение. Вообще, по мнению многих ис-
и специализированного подхода. На фоне повышенного вни-
вопросов заняли проблемы женского
мужчины – сексуальный опыт,
как заслуживающие
246
5. Социальные следствия трансформации отнологического статуса
следователей, мужские проблемы долгое время оставались незамеченными и неоцененными по достоинству по той причине, что, как
правило, в западной культуре мужское отождествляется с общечеловеческим, универсализируется. Недаром во многих европейских языках слова, обозначающие мужчину и человека, тождественны: Man
(англ.), чоловік (укр.), Mann (нем.), homme (фр.). Увидеть в мужчине
не только человеческое,
но и специфически мужское, необходимо для
того, чтобы понять специфические проблемы, связанные со становлением мужественности.
С конца 70-х гг. XX в. сами мужчины прорывают эту завесу невидимости и начинают говорить и писать о том, что испытывают серьезные затруднения в связи с целым рядом сложных, противоречивых,
а иногда и прямо
невыполнимых требований, обращенных к ним в
современном обществе. Быть чутким и нежным мужем и отцом в семье и одновременно жестким и равнодушным лидером-добытчиком
на работе. Быть сексуальным мачо, «волком-одиночкой» и одновременно способным на глубокие чувства. Постоянно демонстрировать
свою сексуальную активность и, с другой стороны, утверждать приоритет разума над чувствами. Обеспечивать семью, пропадая на работе, и, одновременно, не стать чужим собственным детям. В такой попытке осознать мужчинами свое непростое положение в обществе
родились так называемые «Мужские исследования», классиками которых сегодня можно считать Майкла Киммела, Дэвида Гилмора, Роберта Коннелла, в России – Игоря Кона, Сергея
Ушакина, Максима
Костенко. В XXI в. эти исследования обогатились еще одним важным
разделом – «Мальчиковедение». Было осознано, что самые важные
мужские проблемы закладываются в детстве и обостряются во время
перехода во взрослое состояние, когда мальчик в большинстве известных науке обществ проходит через целый ряд испытаний и эмоциональных потрясений, многие из
которых сохраняют свое вредоносное влияние в течение всей последующей жизни мужчины. Установочными здесь можно считать работы У. Поллака «Настоящие
мальчики» и И. Кона «Мальчик – отец мужчины».
В поисках источника противоречий, осложняющих жизнь современного мужчины, представители мужских исследований все больше
склоняются к установкам социума, нежели к некой изначальной при
-
родной или биологической сущности. Именно общественное сознание, а не природа обращает к мужчинам жесткий императив муже-
247
Хитрук Е.Б. Мужское и женское: от природы к культуре
ственности, который включает в себя эмоциональную замкнутость и
неразвитость, физическую агрессию, рисковое и асоциальное поведение. Заставляет их стремиться к тому, что принято называть «быть
настоящим мужчиной». Страх не быть признанным «настоящим»
толкает реальных мужчин на следование противоречивому и нереалистичному идеалу и на этом пути вынуждает их терять эмоциональные
, собственное здоровье, радость жизни. «Страх и стыд», напри-
связи
мер, Майкл Киммел считает неизменными спутниками мужской жизни [59. С. 41]. Страх не соответствовать эталону, стыд от ощущения
того, что твои реальные чувства и склонности не соответствуют эталону, отчаяние от бессилия что-либо изменить. Страх считает ключевым элементом мужской идентичности также
знаменитый современ-
ный французский философ и социолог Пьер Бурдье [22. С. 325].
Для того чтобы описать ряд тревожных факторов относительно
мужской ситуации в современном обществе, достаточно обратиться к
статистике. Красноречивее всего данные статистики выявляют тот
тяжелый груз императивных и одновременно противоречивых требований, обращаемых современным обществом к представителям данной социальной группы.
, по данным статистических сборников «Женщины и мужчины
Так
Томской области» (2009); «Женщины и мужчины Томской области»
(2012); «Женщины и мужчины России» (2014) [46–48], можно говорить о следующих показателях мужского неблагополучия:
1. Мужская сверхсмертность. В РФ мальчиков стабильно рождается больше, чем девочек, однако с 35-летнего возраста это соотношение начинает стремительно меняться. Таким образом
, к пенсионному
возрасту количество женщин превосходит количество мужчин в
1,5 раза, а в возрасте старше 70 лет – в 2–2,5 раза.
2. Мужской алкоголизм, наркомания, игромания. Несмотря на мни-
мую общечеловеческую формулировку этих острых социальных проблем, они по праву могут быть названы мужскими, поскольку численность страдающих данными зависимостями мужчин в разы (иногда
в
десятки раз превосходит таковую среди женщин). Например, по РФ с
2005 по 2013 г. численность зафиксированных алкогольных психозов
среди мужчин в 3–5 раз превышает число таковых среди женщин, заболеваемость наркоманией – мужчин в 5–10 раз больше.
3. Мужская преступность (примерно в 5 раз количество мужчин-
преступников превышает количество женщин).
248
5. Социальные следствия трансформации отнологического статуса
4. Мужские депрессии и самоубийства. Число законченных самоубийств среди мужчин в среднем в 4 раза больше, чем среди женщин.
С возрастом (65–85 лет) это соотношение увеличивается до 6–9.
5. Склонность к физической агрессии и бытовое насилие: по под-
счетам специалистов, каждые 40 мин в РФ погибает женщина в результате насильственных действий близкого ей
жителя, любовника).
Наряду с этими тревожными симптомами исследователи фиксируют и другие острые вопросы: отсутствующее отцовство (физическое отсутствие отцов в семьях либо их фактическое неучастие в
жизни ребенка при номинальном присутствии в семье); эмоциональная неразвитость и алекситимия (часто фиксируемая затрудненность в
осознании и выражении собственных
реживаний, отсутствие в лексиконе средств для этого выражения);
феминизация системы образования (реальные образы мужественности заменяются воображаемыми).
При всей сложности описываемой ситуации до сих пор в РФ не осознана необходимость деятельной социально-психологической поддержки мужчин. Поддержки, учитывающей специфику мужской социальной ситуации, а также сложность и
ний о мужчине в традиционной и современной культурах. Отсутствие в
городах РФ (за редким исключением) мужских кризисных центров и
консультаций, отсутствие культуры «видения» и методологии решения
специфических мужских проблем – важнейший пробел в современной
системе социально-психологической поддержки населения.
эмоциональных состояний, пе-
клишированногсть представле-
человека (мужа, со-
Основные направления необходимой социальной работы
с мужчинами на территории РФ: анализ потребностей
Основные направления социальной работы с мужчинами соответствуют списку проблем, обозначенных в первом параграфе данного
раздела. Однако при этом необходимо отметить, что автор данного
исследования исходит из убеждения, что специализированная социальная и психологическая работа с мужчинами возможна только на
базе более сложной работы с представлениями о мужественности,
стереотипами «настоящего
культурной традицией европейской цивилизации. Большинство представителей современных мужских исследований (Э. Бадентэр, П. Бур-
мужчины», закрепленными ментальной и
249
Хитрук Е.Б. Мужское и женское: от природы к культуре
дье, Д. Батлер и др.) приходят к выводу о том, что корни клишированных и противоречивых представлений о мужественности в современной культуре не имеют отношения к природе и мужской физиологии. Напротив, привычка относить мужские проблемы к избытку тестостерона, особенностям физического строения, природной полигамности и т.п. коренится
не в «естественных мужских особенностях», а скорее в «тысячелетней работе по биологизации социального». «Такая работа, – пишет Пьер Бурдье, – меняя местами причины и
следствия, представляет натурализованную социальную конструкцию
(то есть разные габитусы, произведенные различными социальными
условиями, которые сами являются социальными конструктами) как
оправдание природой произвольного представления о природе, ле
жащее в основании как самой реальности, так и представлений о ней»
[22. С. 305]. Таким образом, современные социальные концепции мужественности по-настоящему открывают путь к сложной, но очевидно необходимой социальной, философской и психологической работе
как с утвердившимися таким образом стереотипами, так и с самими
их носителями, терпящими от них значительный
ущерб. Другими
словами, если причина сложностей и проблем в этой области кроется
не в природе, а в разного рода культурных клише, значит с ними
можно и нужно работать.
Методологический подход к решению мужских проблем должен,
таким образом, носить метасоциальный характер, поскольку только с
точки зрения социальной философии данный уровень мужских
про-
блем становится в принципе обозримым.
Представители современных мужских исследований в качестве
причины сложной мужской ситуации предлагают принимать некий
корень существующих представлений о мужественности – классический эталон маскулинности. Что же он собой представляет? Французская исследовательница Элизабет Бадентэр выделяет два главных
определяющих фактора данного эталона: становление и отрицание.
1. Становление. Э.
Бадентэр, обращаясь к анализу употребления
категории мужественность в языке, а также сопутствующих этой категории характеристик, приходит к выводу о том, что маскулинность
не может быть понята как некоторая биологическая данность, которой
определенная группа индивидов обладает с самого рождения или которую обретает в процессе естественного развития. «Наша обыденная
речь, – пишет
Э. Бадентэр, – выдает наши сомнения, а порой и трево-
-
250
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]