Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Мужское и женское от природы к культуре
.pdf
4. Стратегии денатурализации половых различий
которым транссексуалы и гомосексуалы подвергаются в обществе
схожей критике: люди «не хотят, чтобы кто-нибудь имел свободу выбора, если это выбор необычный, или если они не понимают его»
[167. Р. 2]. С другой стороны, нельзя отождествлять перемену пола и
перемену сексуальной ориентации. «Прекратите думать об изменении
гендера как о том, что
касается секса, секса, секса, – продолжает Дейдра, – Прекратите верить ограниченным теориям о том, что трансгендеры являются геями, а геи хотят быть женщинами. Тот, кого ты любишь, это не тот, кто ты есть. Ты можешь любить свою собаку без
желания стать собакой. Ты можешь хотеть стать взрослым, как это
делают
дети, не имея ни малейшего представления о том, что значит
быть взрослым. Прекратите воображать, будто все транссексуалы,
сменившие мужской пол на женский, становятся проститутками.
Прекратите воображать, будто «мужчины» заходят в женскую комнату, чтобы шпионить за женщинами от рождения или совершить изнасилование. Поверьте мне, я бы скорее хотела в
пятидесятитрехлетнем
возрасте осознать, что я была геем, или желала прокатиться на Харлее, чем пройти через десяток операций и множество смешных и
страшных трудностей» [Ibid. Р. 1].
Приведенная цитата, однако, выражает не только возмущение относительно смешения транссексуальности и гомосексуальности.
Здесь затрагивается и еще одна очень важная проблема – транссексуалы, как и гомосексуалы
, воспринимаются в обществе сквозь призму
секса. Традиционный дискурс рассматривает их не как людей, имеющих своеобразные предпочтения в любви или в идентичности, но
скорее как сексуально озабоченных индивидов, не обладающих вовсе
обычными человеческими достоинствами, в крайнем случае, обладающих ими в ненормальном, извращенном виде. Это обстоятельство
также может быть объяснено
посредством традиционного бинарного
кода: дихотомии разумное / чувственное и душевное / телесное являются значимой частью общей дуалистической парадигмы философствования, как и мужское / женское, гетеро / гомосексуальное. Опрокидывание одной связки понятий неизбежно влечет и опрокидывание
другой – либо разумный гетеросексуальный мужчина, либо чувственный женоподобный гей. Бинарный код задает данную схему восприя-
и полагает ее безальтернативной. Как отмечает известный совре-
тия
менный исследователь феномена гомосексуальности Фрэнсис Мондимор, если в древности о Сафо говорили как о «поэте, любящем
161
Хитрук Е.Б. Мужское и женское: от природы к культуре
женщин», то сегодня подобную ей героиню с большей вероятностью
охарактеризовали бы как «лесбиянку, пишущую стихи» [86. С. 26].
Иначе говоря, возвышенные эпитеты неприменимы к тем, кто решается выйти за рамки легитимизованной бинарной системы, что само
по себе девальвирует личность, отказывает ей в праве на человеческое достоинство.
2. Гендерная идентичность тесно связана
со свободой выбора че-
ловека, является одним из наиважнейших элементов его самоопределения.
Традиционно гендерная идентичность представляется неким продолжением биологической принадлежности к полу, определяется полом или представляет собой некое проявление пола в социальном
пространстве. При этом общество предполагает в большей или меньшей степени институционализированные механизмы поощрения
«правильного
» гендера одновременно с маргинализацией и стигмати-
зацией «неправильного», т.е. несоответствующего биологической
константе. Механизмы исключения (или устыжения, в терминологии
Джудит Батлер) реализуются, по Макклоски, так называемой «гендерной полицией» в лице психиатров, на которых возложена функция
«проверки» индивидуального выбора на адекватность. Однако
насколько это вмешательство в достаточно деликатный выбор чело
-
века допустимо? «Мы должны задаться вопросом, – утверждает Дейдра, – хотим ли мы дать психиатрам власть над всеми сравнительно
важными делами нашей жизни?» [169. Р. 5]. Например, рождение ребенка является еще более серьезным и необратимым процессом, чем
смена пола, но многие ли родители проходят многолетнюю психологическую подготовку к этому важному событию?
Значимыми событиями жизни является также вступление в брачный союз, выбор карьеры, покупка дома – необходимо ли перед ними также иметь долгосрочные и дорогостоящие психологические консультации и «проверки на адекватность»? Такая психиатрическая сертификация, очевидно, превратила бы человеческую жизнь в абсурд по тем же причинам,
по каким она абсурдна
и в отношении гендерного пересечения. «Психиатры не знают ничего стоящего о появлении детей, о покупке дома
или о том, что значит быть трансгендером (gender crosser), как большая часть из них сами и признают. Но даже, если бы они и знали, в
вопросах, не затрагивающих права других людей, мы считаем себя
свободными индивидуальностями. Это вопрос свободы, не так ли?»
162
4. Стратегии денатурализации половых различий
[169. Р. 5]. Дейдра Макклоски выражает удивление тем обстоятельством, что психиатры позволили себе стать гендерными полицейскими вместо того, чтобы проявить уважение к праву других людей быть
теми, кем они желают быть.
Само наличие гендерной полиции в виде ли психиатрической сертификации, механизмов социального остракизма или трансфобии демонстрирует неверность исходного
тезиса традиционной бинарной системы:
если бы гендер представлял собой лишь проявление на социальном
уровне биологической дихотомии мужского и женского, никаких механизмов исключения и ограничения попросту бы не существовало за их
совершенной ненадобностью. Наличие гендерной полиции и гендерных
полицейских ставит под вопрос как строгую биологическую определенность гендерной идентичности, так и
саму незыблемую «естественную»
основу гендера. «Что именно и как формирует принадлежность человека
к мужскому или женскому полу?» – для Дейдры Макклоски этот вопрос
выходит за рамки биологии.
3. Процесс формирования гендерной идентичности в большей
степени имеет отношение к символическому «принятию в сообщество», нежели к развитию природных данных.
Данный тезис кажется непонятным
в контексте рассуждения о ген-
дерном пересечении, связанном с фактической сменой пола. Дейдра
Макклоски относится к той немногочисленной группе людей, которые,
осознав свою принадлежность к противоположному полу, рано или
поздно прибегают к целому ряду хирургических и гормональных вмешательств, корректирующих их физиологические признаки. При поверхностном взгляде представляется, что обращение
к медицине подтверждает тезис о биологической определенности гендерной идентичности: операции и гормоны необходимы для того, чтобы ощущение
своей принадлежности к противоположному полу обрело в итоге некую реальную первооснову, перешло из области желаемого в область
действительного. Однако на деле все оказывается не так просто.
Рассуждая о том, что именно
придает человеку ощущение принадлежности к тому или иному полу, Макклоски приходит к выводу о
второстепенности физиологических признаков. Ни одно какое-либо
особое качество в отдельности, ни целый набор признаков не способны сделать человека мужчиной или женщиной. «Многие мужчины, –
рассуждает Макклоски, – не имеют пениса в результате войны,
несчастного случая
или болезни. Для большинства целей это не дела-
163
Хитрук Е.Б. Мужское и женское: от природы к культуре
ет их меньше мужчинами. Мужчина является мужчиной на основании
того, как он выглядит и какое поведение демонстрирует, а не потому,
что нечто скрыто в его штанах» [169. Р. 5].
То же самое можно сказать и о женщинах: «Вы становитесь женщиной тогда, когда начинаете восприниматься как член женского сообщества. Ничто другое не
имеет значения» [Ibid. Р. 2]. Это касается и
этнической принадлежности, человек является голландцем тогда, когда он воспринимается как голландец. «Вы можете быть мужеподобной женщиной, – продолжает Макклоски, – какими многие женщины
с точки зрения некоторых стереотипов являются, однако восприниматься как член женского сообщества. Ни одна часть условного женского поведения не
является существенной, если общий эффект позволяет воспринимать вас как члена сообщества. Биология не является
решающим фактором. Диалог с другими членами общества по поводу
того, является ли Дейдра частью женского сообщества, имеет личную
сторону. Рассматривает ли Дейдра себя как члена женского сообщества? Являюсь ли я женщиной? Да» [Ibid.].
Дейдра подчеркивает, что
процесс гендерного пересечения в биологическом аспекте никогда не может быть завершен. Все драматичные медицинские испытания, которым подвергают себя люди, решившиеся на этот сложный и ответственный шаг, не способны сообщить им полное тождество с людьми, от рождения обладающими
признаками того или иного пола. Человек, меняющий мужской пол
на
женский, никогда не узнает, что значит быть девочкой, или что значит иметь две X – хромосомы… Физиологическая трансформация не
может быть полной и необходима лишь в той степени, которая позволит индивиду встроиться в конвенциональное пространство женского
сообщества. Заветное «Добро пожаловать!» становится дверью в женскую жизнь [Ibid. Р. 6], именно оно дает
возможность Дейдре ощу-
тить себя «женщиной среди женщин» [165. Р. 3].
Это символическое принятие в сообщество является тем самым,
чего недоставало Макклоски с того времени, как Дональд ощутил
свою принадлежность к женскому полу. Ему было жизненно необходимо, чтобы его внутреннее ощущение было подтверждено внешним
восприятием его другими людьми, а не наличием
определенных фи-
зиологических признаков.
Однако остается неясным то, насколько смену пола можно считать действительно делом свободного выбора человека. Является ли
164
4. Стратегии денатурализации половых различий
эта свобода ничем не определенной? Либо понятие свободы касается
только социальных ограничений, которые не могут и не должны оказывать давление на возможность смены пола для того человека, который имеет внутренние причины для такого решения? Макклоски
склоняется ко второму варианту ответа – каждый человек рождается с
некоторыми задатками. Относительно гендерной идентичности
они
могут совпадать или нет с физиологическими характеристиками, но
тем не менее они действительно даны. Человек должен иметь право
свободно и беспрепятственно реализовать то самопонимание и самоощущение, которое дано ему от рождения, если оно, конечно, не связано с подавлением и ограничением прав и свобод других людей.
«Почему же
тогда Дейдра вступает в женское сообщество? – спраши-
вает Макклоски. – Этот вопрос не имеет смысла, потому что он требует благоразумного ответа относительно идентичности. Спрашивать
о том, почему человек меняет пол, равносильно тому, чтобы спрашивать, почему человек со Среднего Запада или вдумчивый или великодушный: он просто таков. Идентичность одновременно
и сконструирована, и не сконструирована» [169. Р. 2]. В современном мире уживаются вместе романтическая и позитивистская идеи о том, что мы
все имеем внутреннюю идентичность, фиксированную в готовом виде, и единственная задача человека состоит в том, чтобы правильно
выразить ее. Макклоски не согласна с этим утверждением, хотя и не
полностью отрицать некой внутренней предрасположенности к
может
тому или иному виду деятельности, социальной роли и т.п. «Мы делаем себя, – продолжает Дейдра, – в этом наша свобода как человеческих существ. Но что-то есть и в романтическом взгляде. Вы делаете
себя голландцем или американцем, медсестрой или бухгалтером, отшельником или
очень общительным человеком (social butterfly) шаг
за шагом. Но у вас есть тенденции, которые прослеживаются с детства. Каждый, кто наблюдал за взрослением ребенка, впечатлен определенной направленностью характера. Мрачный капризный ребенок
на руках в 80 лет станет мрачной и раздражительной старушкой. Веселый ребенок всегда будет оптимистом. Неудивительно, что люди
придумали для этого
специальное слово – душа» [Ibid.].
В нас нет изначальной идентичности в готовом виде, но явно прослеживаются с детства некие тенденции, которые необходимо уважать и к которым нужно прислушиваться. Человек, строя свою идентичность, работает со своими задатками, формирует свое Я. Так,
165
Хитрук Е.Б. Мужское и женское: от природы к культуре
например, Дейдра вспоминает об одном случае в Голландии, когда
она пыталась объяснить своему другу разницу женской и мужской
походки – спустя год после начала смены пола, Дейдра не смогла
вспомнить мужскую походку, она забыла ее [166. Р. 117]. Однако
многие годы до пересечения Дональд пытался творить свою мужественность вопреки своим задаткам, подавляя свою
женственность,
становясь капитаном футбольной команды, нежным мужем для своей жены и отцом своих детей. Человек постоянно находится в процессе творчества самого себя, но он гораздо счастливее, если это
творчество не идет вопреки некой внутренней тайне, определяющей
наши предпочтения.
Таким образом, концепция гендера в теории Дейдры Макклоски
исходит, во-
первых, из необходимости разграничивать гендерную
идентичность и сексуальную ориентацию, по возможности выводя
обе эти значимые характеристики человеческой личности из контекста «только секс». Во-вторых, Макклоски призывает рассматривать
гендерную идентичность не в контексте проявления и осознания своей физиологической сущности, но в контексте свободы выбора, как
одного из самых важных и
необходимых атрибутов человеческого
существования. И, в-третьих, Дейдра Макклоски выводит рассмотрение смены пола из пространства биологии, объявляя этот аспект значительно менее важным в сравнении с символическим принятием в
сообщество, которое и является подлинной целью Пересечения
(Crossing).
Иначе говоря, концепция Макклоски представляет собой еще одну
модель денатурализации половых различий в
современной философии. Рассматривая половую дифференциацию в контексте гендерного
пересечения, Дейдра Макклоски раскрывает ведущую роль принятия
в конвенциональное пространство референтного сообщества в формировании пола как стиля жизни. Пол больше не рассматривается как
физиологическая данность, как незыблемое природное основание
гендерной идентичности. В теории Макклоски пол – уникальные задатки человеческой души,
которые необходимо развивать шаг за шагом, формируя свою идентичность, становясь более свободной и в
итоге счастливой личностью.
166
4. Стратегии денатурализации половых различий
4.3. «НЕВИДИМОСТЬ МУЖСКОГО»
КАК МАРКЕР ГЕНДЕРНОГО НЕРАВЕНСТВА
В ТЕОРИИ МАЙКЛА КИММЕЛА
Привилегия невидима для тех, у кого она
есть.
Майкл Киммел
«Активность / пассивность, солнце / луна, культура / природа,
умозрение / ощущение, логос / патос... Всегда одна и та же метафора:
мы ей следуем, она увлекает нас, какой бы фигурой ни облекалась,
всюду, где выстраивается дискурс. Одна и та же нить, или двойная
прядь, ведет нас, коль скоро мы читаем или говорим, сквозь лабиринт
литературы
, философии, критики, столетия репрезентации, рефлексии» [117. С. 48] – так Элен Сиксу подчеркивает зависимость любых
попыток осмысления реальности от бинарного принципа различения
и противопоставления. Является ли предметом нашего интереса бытие, социум или человек, мышление выделяет в этом предмете различные стороны и выстраивает оппозиционные отношения между
ними, обозначая данный процесс как
понимание или познание.
Половое измерение человека также прошло через этот сложный
процесс выделения противоположностей и закрепления оппозиционной (бинарной) иерархии между ними. Многие столетия человеческой
истории философская рефлексия закрепляла за мужским и женским
различные проявления человеческой природы, рассматривая их как
некие незыблемые сущности, естественно продуцирующие механизмы социального неравенства. Таким образом
, эссенциальная принадлежность женского к пассивному, телесному, природному, чувственному рассматривалась в качестве причины для «естественного» лишения женщин права на образование, а также политических и экономических прав и свобод. Однако общий принцип базирующей такое
рассуждение логики – «от естественного к социальному» или «от различия к неравенству» – был подвергнут
существенному пересмотру в
социальной теории XX в. Одним из крупнейших критиков «естественной» теории половых различий выступает знаменитый американский социолог Майкл Киммел. «Я утверждаю, – пишет Майкл
Киммел в своем знаменитом исследовании «Гендерное общество», –
что гендерное различие – утверждение двух качественно различных
167
Хитрук Е.Б. Мужское и женское: от природы к культуре
сущностей – является результатом гендерного неравенства, а не его
причиной. Гендерное неравенство производит различие, и произведенные различия затем используются, чтобы оправдать гендерное
неравенство» [58. С. 10].
В отличие от классической полоролевой концепции, теория Майкла Киммела исходит из убеждения, согласно которому гендер не является естественным выражением на социальном уровне биологически обусловленных
половых различий. Социальная репрезентация
мужественности и женственности имеет прямое отношение к культурным механизмам воспроизводства властных отношений в обществе и именно поэтому она теснейшим образом связана с иерархией и
подавлением. Социальное, политическое и экономическое неравенство мужчин и женщин в современном обществе наряду с более
сложным гендерным неравенством в
контексте расовых, классовых,
возрастных и сексуальных различий не является продуктом биологии,
но скорее должно быть рассмотрено в качестве причины закрепления
в культуре концепта «естественной противоположности полов».
Чрезвычайная важность различения и противопоставления мужского и женского в большинстве известных науке культур продуцирует, таким образом, не убеждение в биологической фундированности пола
, а скорее осознание необходимости тщательного и ответственного исследования механизмов конструирования и воспроизводства полового неравенства. Гендерный нейтралитет в контексте
властных отношений представляет собой одну из самых опасных социальных иллюзий, поскольку согласие с ним делает невидимыми
основные причины репрессии гендерного порядка. «Когда мы говорим о гендере, – пишет М.
Киммел, – мы подразумеваем иерархию,
власть и неравенство, а не просто различия между мужчиной и женщиной. Поэтому, с моей точки зрения, в любом исследовании гендера
есть две задачи: необходимо объяснять и различие, и неравенство
иными словами, различие и господство. Каждое обобщающее объяснение гендера должно быть адресовано этим центральным вопросам и
их производным» [Там же. С. 12].
Апелляция к биологии и основанному на ней «естественному порядку вещей» помимо сокрытия истинных причин существующего
асимметричного распределения гендерных ролей и социальных привилегий представляет собой один из самых успешных механизмов
легитимации существующего общественного порядка, в рамках кото-
168
4. Стратегии денатурализации половых различий
рого господство одних групп людей над другими объявляется нормальным и неизбежным.
Более того, М. Киммел настаивает на существовании еще одного
значимого механизма поддержания гендерного неравенства. «Невидимость мужского» представляет собой настолько важный и при этом
мастерски завуалированный социальный феномен, что его значимость
достаточно сложно считывается в современном обществе. Действи-
, никого не удивляет то, что женские и, более широко, гендер-
тельно
ные исследования распространены прежде всего среди исследователей женского пола. Слушателями курсов по феминистской и гендерной проблематике также в большинстве своем являются женщины.
Создается впечатление, что гендер – вообще исключительно женское
измерение, никоим образом не затрагивающее мужчин, которые продолжают
восприниматься как мерило объективности «вне гендера».
Эта достаточно древняя спекулятивная традиция универсализации
мужского, впервые глубоко исследованная в работе Георга Зиммеля
«Женская культура» [53], остается актуальной несмотря на развитие и
институционализацию гендерных исследований. Вспоминая несколько случаев из своей практики, М. Киммел описывает свое удивление
от осознания того, что в общественном контексте
мужчина действительно рассматривается как существо, не имеющее гендерного измерения: «Знаете, когда я смотрю в зеркало, я вижу человеческое существо. Я идеальный объект для обобщения. Как белый мужчина среднего класса, я не обладаю ни классом, ни расой, ни гендером. У меня
есть только общеродовые характеристики» [58. С. 20].
«Невидимость
мужского» в действительных мужских практиках
представляет собой некий «попутный ветер», который поддерживает
и направляет людей, обладающих в этом обществе привилегиями
быть мужчиной, представителем среднего класса и гетеросексуалом.
Те, кому посчастливилось иметь этот попутный ветер, зачастую не
замечают его существования, приписывая те или иные социальные,
экономические и политические достижения исключительно своим
способностям
. «Пришло время сделать этот ветер видимым» [163.
Р. 42], – пишет М. Киммел. Однако данная работа по выявлению невидимой поддержки привилегий связана с разочарованием в своей
природной избранности и обретением тяжелого бремени ответственности по отношению к тем людям, для которых «попутный ветер»
социального неравенства не открыл исключительных возможностей
169
Хитрук Е.Б. Мужское и женское: от природы к культуре
для карьерного роста и материального благосостояния. Быть белым
мужчиной среднего класса означает одновременно быть «вездесущим
и невидимым», стандартом, по отношению ко всем другим представителям человеческого рода, это как «быть воздухом, быть водой»
[163. Р. 43].
Мужское ускользает от всяких обозначений, скрываясь за литературным, историческим, объективным, научным и т.п. Мужские
сути культура, литература, история представляются в общественном
дискурсе как универсальные дисциплины, подчеркивая, таким образом, специфичность, частность и как следствие сомнительность женского вклада в общечеловеческое наследие. «Наша объективная культура, – писал в свое время Георг Зиммель, – является – за исключением очень немногих областей – только мужской. Мужчины создали
искусство и
гию. Вера в чисто «человеческую» культуру, в которой речь не идет
о мужчинах и женщинах, происходит из того же основания, из которого такой культуры не существует, – из наивного отождествления
«человека» и «мужчины», вследствие чего во многих языках оба понятия выражаются одним
основания сокрытия мужского в социальном дискурсе, таким образом, становятся очевидными: универсализация мужского подчеркивает специфичность женского, поддерживая и воспроизводя основные
принципы гендерного неравенства.
промышленность, науку и торговлю, государство и рели-
словом» [53. C. 235–236]. Политические
по
«Анатомия – это судьба»
Для последовательного обоснования своего базового тезиса о том,
что различия между полами формируются гендерным неравенством, а
не лежат в его основе, М. Киммел обращается к анализу теории биологического эссенциализма, согласно которой «все дело в нашей природе!» [58. С. 40].
Главное отличие современного способа обоснования существования половых различий и их фундаментального
ном уровне состоит в апелляции к научному дискурсу, в то время как
до XIX столетия ведущая позиция в поддержании и обосновании гендерной иерархии отводилась теологии.
Несмотря на то, что основной посыл первой научной теории,
включившейся в полемику о природе и предназначении полов, эво-
значения на социаль-
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]