Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Методика дискриминации свойств понятий (МДСП)
.pdf
41
многообразия предлагаемых им перечней свойств и отношений понятий
и актуализировали в качестве главных (самых важных) относительно небольшое число признаков. Однако, по сравнению со здоровыми людьми,
у больных была усилена тенденция субъективировать значимость свойств:
они не могли стойко ориентироваться только на реально значимые (родовые, видовые) отношения объектов и наряду с ними привлекали как
равноценные реально незначимые, случайные и латентные признаки. Клинически мышление таких больных характеризовалось как выхолощенное,
оторванное от реальности, схематизированное, псевдоабстрактное, причудливое и нестандартное.
Так, при первой градации числа актуализированных признаков (18– 67
признаков) здоровые люди выбирали в среднем 0,06 признаков 4-го «ключа». Больные шизофренией, вошедшие в первую градацию по числу актуализированных признаков (11 больных), отмечали в среднем 8,5 признаков 4-го «ключа». То же имело место и при второй градации признаков
(68–117 признаков): здоровые люди привлекали в качестве главных 0,19
признаков 4-го «ключа», а больные шизофренией (6 человек) в среднем
15,7 признаков.
Таким образом, усиление полюса субъективированной абстрактности при шизофрении проявляется в том, что у больных сохраняется формальная способность отвлечения от всей совокупности характеристик
конкретной ситуации. Предпочитаемым способом деятельности остается
ориентация на небольшое число актуализированных признаков.
Однако у больных ослабевала ориентация на реально значимые
свойства объектов и усиливалась тенденция, отмечаемая у некоторых
здоровых людей, игнорировать часть общепризнанных существенных
свойств объектов и придавать субъективную значимость малосущественным, не имеющим практического значения отношениям понятий:
наряду с родовыми и видовыми признаками они эпизодически актуализировали мало существенные и латентные отношения («эпизодическая
утрата реальности»).
2. При более прогредиентном течении заболевания и большей выраженности негативных расстройств у больных шизофренией часто
встречались нарушения мышления в форме усиления полюса субъективированной конкретности. Выполнение МДСП изменялось при этом
одновременно в двух аспектах. 1) Увеличивалась зависимость мышления
от наличных характеристик ситуации — прилагаемого к МДСП перечня
сходств и различий понятий. Это проявлялось нарастающим числом привлекаемых в качестве главных (важных) признаков. Так, 90,8% здоровых
испытуемых укладывались в диапазон числа актуализированных признаков от 18 до 267. Более 267 признаков выбирали 9,2% здоровых людей, при
этом более 414 признаков не привлекал никто. Среди больных шизофре-
42
нией в диапазон от 18 до 267 признаков укладывалось только 72,8%. Более
414 признаков актуализировали 5,0% больных, причем некоторые из них
выбирали до 506 признаков. 2) У здоровых людей нарастание числа актуализированных признаков, как упоминалось выше, происходит в основном
за счет привлечения все более мелких (детализированных) признаков понятий. Случайные и латентные отношения при этом либо вовсе не привлекаются, либо составляют относительно небольшую часть общего числа
выбираемых признаков. При шизофрении усиление зависимости от характеристик конкретной ситуации (перечня признаков различий и сходств
понятий) сочеталось с нарастающей субъективированностью в оценке
значимости признаков, сопровождающейся нарастающей утратой способности распознавания реальной значимости признаков: увеличение числа
привлекаемых больными шизофренией признаков происходило как за
счет видовых, родовых, функциональных, так и излишне детализированных, случайных и латентных свойств объектов. Предпочтительность в актуализации признаков постепенно утрачивалась. В таблице 12 и на рисунке 4 сопоставлены проценты числа признаков 4-го «ключа», привлекаемых
здоровыми людьми и больными шизофренией при разных градациях числа актуализируемых признаков.
Таблица 12
Проценты числа признаков 4-го «ключа», привлекаемых здоровыми
испытуемыми и больными шизофренией при разных градациях числа
актуализируемых признаков.
Число актуализируемых
признаков
168—217 4 6,4 26,2
218—267 5 5,7 22,5
268—317 6 21,0 48,1
318—367 7 13,3 62,8
368—417 8 28,7 38,4
> 418 9 0 85,1
Градация числа
признаков
Процент числа актуализированных признаков
4-го «ключа»
Здоровые Больные шизофренией
Из таблицы 12 и рисунка 4 следует, что здоровые испытуемые на 4–6
градациях числа признаков используют относительно небольшую долю
признаков 4-го «ключа». На 7-й (318–367) и 8-й (368–417) градациях его
доли скачком увеличиваются до 13,3% и 28,7% соответственно. Можно
полагать, что на этих градациях дефицит способности к дифференциации и интеграции понятий у испытуемых настолько велик, что часть признаков используется беспорядочно, вне оценки их реальной значимости.
Однако это ослабление избирательности в актуализации признаков у здо-
43
градации числа признаков
Рис. 4. Сравнение результатов выполнения МДСП здоровыми испытуемыми и боль-
ными шизофренией
ровых испытуемых не достигало степеней, свойственных больным шизофренией. Уже на 4-й градации (168–217 признаков) больные шизофренией проявляли выраженную субъективированность в оценке реальной
значимости признаков, сопровождающуюся значительным ослаблением
предпочтительности их актуализации. По мере роста градаций числа привлекаемых признаков избирательность в их актуализации все больше дезорганизовывалась. На 9-й градации (418 и больше признаков) больные
почти в полном объеме (85,1%) привлекали признаки 4-го «ключа». Клинически мышление таких больных характеризуется как «аморфное, обстоятельное, метафорическое, гипердетализированное … проявляющееся
странной, вычурной речью. …» [4].
При использовании МДСП следует иметь ввиду, что у части больных
шизофренией нарушение способности оценивать сравнительную значимость признаков выражена настолько резко, что им оказывается недоступным понимание инструкции, требующей дискриминировать свойства
понятий. После прослушивания инструкции больные недоуменно спрашивают: «Что значит главное? Что значит второстепенное?». Многочисленные конкретные примеры, приводимые экспериментатором для объяснения смысла задания, не помогают делу. Больные утрачивают способность
дискриминировать признаки и считают, все перечисленные в методике отношения объектов одинаково существенными.
44
Иногда невозможность оценить сравнительную значимость признаков
приводит больных к подмене этой задачи иной мыслительной операцией.
Они отказывались оценивать содержательную сторону признаков и сводили свои усилия на поиск каких-либо формальных возражений правомерности утверждений, включенных в методику. Существенными (безотносительно к степени их значимости) признавались лишь те отношения
объектов, против которых больные не могли формально возразить. Иллюстрируем указанную подмену деятельности конкретным примером.
Б-ной В.Г., 33 года, образование среднее. Диагноз: шизофрения, прогредиентная (параноидная) форма.
В методике дискриминация свойств понятий выявил невозможность
разграничивать признаки по степени существенности. Выполнение задачи свел к поиску формальных возражений против утверждений методики.
Существенными считал лишь те, против которых ничего не сумел возразить. Например, бесспорно существенным считал такое различие между
маленькой девочкой и большой куклой, что слова «девочка» и «кукла»
имеют разное число букв. Значимые же утверждения под разными предлогами отрицал. Процитируем протокол поиска больным самых главных
различий между «вороной» и «самолетом»:
Перечень признаков в МДСП Возражения больного
2. Ворона машет крыльями, а самолет нет. Самолет тоже качает крыльями, когда идет на посадку.
4. Вороны вьют гнезда, самолет нет.
9. Ворону можно вспугнуть, самолет — нет. Это зависит от обстановки, в случае войны — тем более.
12. У самолета есть знаки отличия, у ворон — нет.
15. Самолет в полете гудит, ворона летает бесшумно. Махая крыльями, она тоже создает шум.
17. Ворона может безнаказанно перелететь границу,
самолет — нет.
23. У самолета есть фары, у вороны — нет. У вороны есть глаза, которые заменяют ей фары.
24. Ворона клюет пищу, самолет — нет.
25. На самолете можно летать, на вороне — нет. Насекомым это удается.
26. Самолеты бывают военные, вороны — нет. Вороны тоже бывают военные, когда они дерутся.
28. Хвостовое оперение вороны иное, чем самолета.
Вороны вьют гнезда, для самолета аэродром — тоже
гнездо.
У ворон тоже есть белые пятна, которые их отличают от
грачей и других птиц.
Но шальная пуля может убить и ворону.
Но самолет тоже может клюнуть носом, когда с ним происходит катастрофа.
Но самолет сделан по принципу птицы и ворона тоже
здесь сыграла, наверное, свою роль.
Из цитированного примера видно, что больной подменяет оценку степени реальной значимости отношений объектов поиском формальных
возражений. Это ему во многих случаях удается за счет резкого оживления
субдоминантных и латентных свойств объектов и многозначного восприятия вполне однозначных утверждений методики.
Проиллюстрируем использование МДСП еще двумя наблюдениями.
45
Наблюдение 1
Б-ной Н.Д., 26 лет, студент мединститута. Находился в Курской психиатрической больнице с 14.12.1970 по 28.12.1970. Диагноз: Шизофрения, простая форма.
Анамнез: отец страдал алкоголизмом. Ранее психофизическое развитие больного протекало нормально. Перенес скарлатину, до 11 лет страдал
энурезом. В зрелом возрасте имел травму головы с кратковременной потерей сознания. Окончил 10 классов, поступил в медицинский институт.
Учился хорошо, с детства увлекался физикой, конструировал радиоприемники. По характеру веселый, общительный, энергичный, самолюбивый,
чутко реагировал на похвалу или порицания, любил быть во всем первым.
Вспыльчив, но отходчив, любил природу, склонен к мечтательности, «нравилось одному побродить по лесу, дать волю фантазии».
Соматическое состояние без патологии. В неврологическом статусе: нерезко выраженные остаточные явления перенесенной травмы мозга.
Психическое заболевание началось примерно в 20-летнем возрасте.
Постепенно стал раздражителен, вспыльчив, конфликтен, груб, циничен. Исчезло чувство симпатии к людям, растерял друзей, беспричинно
избивал ребенка, жену. Становился все более замкнутым, молчаливым
и одиноким. Изменилась направленность интересов: стал равнодушен
к учебе, перестал посещать научные кружки, сосредоточил внимание на
оторванных от реальности причудливых интересах: коллекционировал
места захоронения великих людей, кладбищенских памятников. С этой
целью разъезжал во время каникул по городам, делал множество фотографий, собирался издать на этот счет книгу. Часто уходил по ночам на
кладбище, предавался размышлениям «о смысле жизни и смерти», изучал философию Ницше, Шопенгауэра. Эпизодически напивался, чтобы
снять «состо яние напряжения, внутреннего дискомфорта и депрессии».
В пьяном состоянии «тянуло на невероятные вещи», бесновался, устраивал дебоши, вел себя нелепо, театрально, отмечались вспышки немотивированной ярости. Принимал вычурные позы. Читал в общественных
местах лишенные смысла стихи, съел коробку спичек, неоднократно
ходил домой к ректору института «выяснять отношения», в знак «протеста» притащил к дверям деканата огромное бревно. Приобрел «славу»
оригинала, «чудака», «легендарной личности». В 1965 году, через год после начала заболевания, был исключен из института, работал фельдшером. В 1966 году в институте восстановлен. Повторно исключен из института в 1968, восстановлен в 1969 году.
Из года в год возрастала замкнутость, уединенность, все более скудели интересы. Часто беспокоило «тревожное ожидание чего-то», ухудшился сон. Заглушал эти состояния алкоголем, пил на ночь, чтобы не просыпаться. Неприятно было находиться среди людей, к институту испытывал
46
«идеосинкразию». Временами ему казалось, что сотрудники и преподаватели хотят его «морально уничтожить», заходя в комнату, «догадывался»,
что говорили о нем. Стал мелочным, упрямым, обидчивым. К чувству напряжения присоединилась «ненужная потребность все углублять и анализировать», постоянно шла внутренняя борьба — делать или не делать чтолибо, мучили сомнения, выгонят его из института или нет. Бесцеремонно
вступал в споры с преподавателями по различным второстепенным вопросам. Необоснованно доказывал свою правоту, некритично относился
к замечаниям товарищей. С учебой формально справлялся, но субъективно учился с большим напряжением, постоянно испытывал чувство «будто
не успевает что-то сделать», «все уплывает, нет полной четкости». В декабре 1970 года (через 6 лет после начала заболевания) поступил в Курскую
психиатрическую больницу на обследование.
При исследовании жаловался на чувство напряжения, раздражительность, усталость, апатию, нежелание что-либо делать. Отмечал у себя
«невозможность сосредоточиться, наплыв мыслей, путаницу в голове»,
причудливое физическое ощущение будто его мысли рождаются в области турецкого седла головного мозга. Имелась «ненужная потребность
все углублять и анализировать»: «Вот вы пишите чернилами, а я невольно анализирую, почему вы пишите именно чернилами».
Память на слова резко не снижена. Из 10 слов, прочитанных четыре
раза, воспроизвел 5, 5, 8, 9 слов. Успешно выполнил конструктивные задачи пробы Косса, безошибочно выполнял серийные счетные операции
(отсчитывание от 200 по 13 и от 200 по 7). Признаков утомляемости не
выявилось. Субъективно же отмечал, что ему «все же что-то мешает быстро переключаться с одного на другое».
При выполнении психологических методик, связанных с выбором
логического принципа деятельности (исключение 4-го предмета, классификация предметов и др.), не выявлял снижения формальной способности к обобщениям, владел понятиями всех уровней обобщенности.
Одна ко в сознании одновременно оживали латентные и субдоминантные отношения объектов, ослаблялась способность к различению реальной значимости признаков объектов. Это не позволяло больному сохранять стабильную ориентацию на существенные отношения объектов
и приводило к эпизодическому «соскальзыванию» со стержня задания.
Так, успешно выполняя задачу исключения 4-го предмета, больной неожиданно затруднился что-либо исключить на карточке, где изображены
термометр, очки, весы, часы: «Весы, часы, термометр — для отсчета веса,
температуры, времени, а очки для улучшения зрения, но ведь очки тоже
могут быть мерилом зрения». При исключении понятий из 4 объектов:
самолет, вентилятор, гвоздь и пчела исключил гвоздь: «Остальные имеют круговое движение». В классификации предметов сортировал объек-
47
ты в основном по видовым и родовым признакам. Наряду с этим отдельные группы строил на основе конкретно-ситуационной близости или
по формальным и бессодержательным основаниям. Так, создал группу
«крупные съедобные животные» (коза, свинья), сюда же поместил медведя («медвежатину тоже едят»), кошку («кошку тоже едят … могут …,
я сам кошку ел») и т.д. Не завершил этап обобщения в методике на классификацию предметов, так как не сумел найти нужного признака. Легко
улавливал переносное значение пословиц и метафор, но всплывающие
другие возможности их понимания порождали тенденцию к разноплановому толкованию: «Золотая голова. Много можно дать толкований.
В прямом значении — большой кусок золота … человек богат мыслями,
человек удачно живущий».
При выполнении МДСП больной актуализировал 311 признаков, что
соответствует 6-й градации актуализируемых признаков. Среди здоровых людей 6-я градация встречалась только в 2,32% случаев. Среди актуализированных больным признаков на долю 4-го «ключа» пришлось
43,2% от включенных признаков (у здоровых людей на этой градации
доля составляет 21,0%). Иными словами, у данного больного, с одной стороны, усилена зависимость от прилагаемого перечня различных свойств
объектов, что проявляется в увеличении числа актуализируемых признаков. С другой стороны, заметно дезорганизована способность распознавать реальную значимость свойств и отношений объектов, что проявляется в изменении предпочтительности актуализацируемых признаков:
у больного непропорционально увеличена доля выбираемых признаков
4-го «ключа».
Наблюдение 2
Б-ной М.Л., 43 года, образование среднее техническое. Находился в Курской областной психиатрической больнице с 09.12.1969 г. по
04.01.1970 г. Диагноз: шизофрения, параноидная форма, непрерывное течение.
Анамнез: наследственность здоровая. Раннее психофизическое развитие протекало нормально. В детстве болел корью, скарлатиной, бронхитом.
Окончил 10 классов и техническое училище. Работал на заводе. Женат, имеет двух детей. Алкоголем не злоупотреблял. Травм головы с потерей сознания не было. По характеру вспыльчив, раздражителен, упрям, подозрителен.
Соматическое состояние: болеет бронхиальной астмой. Неврологически — без патологии.
Психическое заболевание началось примерно в 33-летнем возрасте, постепенно. Заострились свойственные до болезни черты характера:
эгоистичность, черствость, подозрительность. В семье стал «очень тяжелым человеком». Внезапно оставил семью, уехал на Север, три года не
48
подавал о себе вестей. Якобы лечился какое-то время в психиатрической
больнице. Возвратившись домой, был замкнут, подозрителен, придирчив,
конфликтен. Выказывал бред преследования, заявляя, что теща и жена находятся в шпионской связи с американской разведкой, считал, что милиция и следственные органы следят за ним. Не имеющие к нему отношения
поступки окружающих принимал за «сигнализацию». Следил за каждым
шагом тещи и жены, желая «раскрыть код сигнализации, с помощью которого передаются иностранной разведке советские секреты и генетический план наших лучших людей». С 23.11.1967 г. по 06.02.1968 г. находился в Курской психиатрической больнице. Лечился аминазином. Бредовые
идеи дезактуализировались, поведение стало упорядоченным. Критика
к болезненным переживаниям отсутствовала. Часто наблюдались обострения. Во время обострений генерализация бреда, его трансформация
не отмечались. Нара стали черты специфического дефекта личности: эмоциональное уплощение, аутизм, сужение интересов, падение активности,
инициативы.
В психологическом обследовании участвовал охотно. Легко выполнял
структурированные задачи с заданным критерием деятельности (серийный отсчет, проба Косса). Колебаний внимания, его истощаемости не
выявлено. При выполнении заданий на понятийное мышление хорошо
владел формальными операциями обобщения, без труда выполнял даже
самые трудные задания на исключение 4-го предмета. Однако при выборе
логического основания деятельности из ряда возможных не мог стабильно ориентироваться на реально значимые отношения объектов, нередко соскальзывал на выбор в качестве основы обобщений малозначимых
и латентных признаков объектов. Так, при исключении 4-го предмета на
карточке с изображением ножниц, наперстка, катушки ниток и курительной трубки исключил ножницы «по принципу емкости». При классификации предметов в основу разделения объектов на группы нередко клал
тот или иной малозначимый признак, присущий многим объектам, но не
отражающий их реальной предметной специфики. Это «расширяло» границы понятий, делало их расплывчатыми, включающими большое число разнородных объектов. Больной создал, например, группу «домашние
предметы». Сюда включил все рабочие инструменты, все измерительные
приборы, разную посуду, мебель и т.д. В группу «диких животных» вначале поместил насекомых, птиц, домашних животных. Затем добавил диких
животных, заявляя, что он «более расширил» понятия и «сделал животный мир вместо диких животных по принципу движения». Экспериментатор предложил «группы не расширять». Несмотря на это продолжил
объединять разнородные объекты. В группу «овощи» отнес «по принципу съедобности» фрукты, овощи, цветок («хотя и не съедобное, но потребляемое человеком»), дерево («продукция для человека») и т.д. При вы-
полнении МДСП актуализировал 448 признаков, что соответствует 9-й
градации числа признаков, куда не попал ни один здоровый испытуемый.
Среди них 90,9% признаков 4-го «ключа».
Таким образом, течение заболевания у М. Л. более прогредиентное,
чем у Н. Д., и расстройства мышления более выражены. Резко возрастает до 9-й градации число актуализируемых признаков, свидетельствующее о сильной зависимости больного от приводимого перечня различий
и сходств объектов. Одновременно резко расстраивается способность распознавать признаки объектов по степени их реальной значимости: в актуализации признаков по существу исчезает предпочтительность и они
привлекаются бессистемно, более или менее хаотично.
50
4. Валидность МДСП
Психодиагностическая направленность МДСП требовала установления
прежде всего ее конструктной валидности, т. е. доказательства того, что результаты исследования МДСП действительно могут рассматриваться в качестве меры теоретического конструкта «когнитивный стиль абстрактная–
конкретная концептуализация». Частично ответ на этот вопрос дан в главе
1 при анализе теоретических основ МДСП. Экспериментально конструктная валидность МДСП доказывалась несколькими методами.
1. Исследовался вопрос, действительно ли МДСП выявляет КС аб страктная–конкретная концептуализация как индивидуальный способ переработки
информации, а не измеряет просто способность к абстрактному мышлению?
С этой целью вычислялись коэффициенты корреляции между числом актуализированных в МДСП признаков 30 студентами 5-го курса медуниверситета
(возраст 22—25 лет) и показателями их вербального, невербального и обще-
Таблица 13
Факторный анализ показателей числа актуализируемых признаков
в методике дискриминации свойств понятий
Фактор 1
Девочка-Кукла
Ворона-Самолет
Река-Часы
Тарелка-Лодка
Снег-Дождь
Скрипка-Барабан
Река-Птица
Груша-Огурец
Обман-Ошибка
Разл -0,74
Сход -0,82
Разл -0,87
Сход -0,84
Разл -0,86
Сход -0,91
Разл -0,90
Сход -0,92
Разл -0,91
Сход -0,90
Разл -0,90
Сход -0,92
Разл -0,91
Сход -0,91
Разл -0,91
Сход -0,91
Разл -0,80
Сход -0,87
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]