Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Концепция «общества знания» в современной социальной теории. Сборник научных трудов
.pdf
принципами знания (сциентификация), но эта возрастающая сциентификация не создает большей определенности. Напротив, появляются новые опасности и неопределенности, усиливая тем самым
потребность в новом знании.
Общество знания – это общество, в силу своей внутренней логики обеспечивающее приращение знания, которое, в свою очередь,
порождает необходимость в еще большем знании. На
основе этого
структурного описания Штер различает знание и информацию. Знание означает способность к действию, тогда как информация есть
знание, обработанное для решения прикладных задач
1
.
Насколько это различение справедливо, мы обсудим ниже.
Возможно, более точным будет утверждение, что знание отражает
структурные аспекты, а информация – процессуальные аспекты
коммуникации: коммуникацию в любом обществе нельзя представить себе без сопутствующего знания, а общества различаются только в отношении путей и средств организации этих двух аспектов.
Конец общества массового
производства
Интенсивное развитие новых информационных и коммуникационных технологий и их массивное применение тесно связаны
с изменениями в общественном труде, формах его организации и с
реструктурированием экономики на протяжении последней четверти века. В связи с этим часто говорят о переходе от фордистскокейнсианской эры к постфордистской эпохе.
Фордистско-кейнсианская
эра в основном приходится на период между 1940 и 1980 гг., который характеризовался экспансией
массового производства и массового потребления. Массовое производство – это стандартизированное производство товаров на гигантских предприятиях, подобных заводу Форда. Характерной особенностью и символом этого типа производства является
сборочный конвейер, а доминантной профессиональной группой –
индустриальные рабочие, занятые, главным
образом, ручным тру-
дом в различных его формах.
Развитие информационных и коммуникационных технологий
приводит к нарушению этого порядка. Накопление, оценка, обработка, перемещение и распределение данных – эти занятия начинают играть все возрастающую роль в структуре общественного
1
Stehr N. Op. cit. – S. 241.
51
труда, вытесняя непосредственный производительный труд с его
прежней доминирующей позиции.
Формирующаяся информационная экономика в целом не
совпадает с экономикой услуг, а ее специфической особенностью
является процесс создания и обработки информации. Организация
бизнеса также претерпевает изменения, сходные с изменениями
характера труда.
Мы являемся свидетелями возникновения транснациональных предприятий, операции которых совершаются
национальной принадлежностью или территориальным расположением. Перенос производства (аутсорсинг) в различные части мира указывает на частичную дезинтеграцию классической структуры
фирмы. Под давлением потребительского спроса и международной
конкуренции возникает «индивидуализированное массовое производство». Его основными особенностями становятся уменьшение
масштабов предприятий, выравнивание иерархий (leveling), холистское использование труда в
манентное обучение персонала, сосредоточение на профильных
видах деятельности и передача всех других функций субподрядчикам. В конце этого процесса мы видим предприятие, соответствующее принципам информационной экономики, которая тем самым формирует институциональные рамочные условия для
трудовых отношений будущего, – «виртуальное предприятие».
Формы труда становятся более гибкими
онным технологиям. При этом наряду с классическими трудовыми
отношениями возникает широкий спектр новых форм занятости. Решающее значение новых информационных и коммуникационных
технологий состоит в том, что они являются средствами и медиумом
этих трансформационных процессов. Средствами они являются в
том смысле, что позволяют использовать существующие возможности рационализации для
Вместе с тем информационные и коммуникационные технологии
можно рассматривать в качестве медиума, поскольку они одновременно создают новый спрос, новые формы и содержание труда.
Хотя в прошлом труд также был связан со знанием и информацией,
особенность сегодняшнего дня состоит в том, что сбор информации,
ее обработка и
тами процесса производства на всех уровнях его организации.
распределение теперь выступают важными элемен-
рамках трудового коллектива, пер-
благодаря информаци-
повышения производительности труда.
вне связи с их
52
Работа со знанием и когнитивный работник
В обществе знания производство знания, его применение, проверка и организация осуществляются посредством работы со знанием. Ее основное отличие от традиционных видов деятельности, связанных со знанием, состоит в социальном контексте организации
такой работы
1
. При этом специфические функции знания обусловле-
ны новыми формами организации социально релевантного знания,
его ориентацией на действие, прежде всего, в сфере экономических
отношений. Х. Вильке, например, указывает на отличия современной работы со знанием от исторических форм труда, связанных со
знанием. Они состоят в том, что «релевантное знание» (1) постоянно
ревизуется, (2)
перманентно получает импульсы к собственному
улучшению, (3) рассматривается в качестве ресурса, а не истины,
(4) неразрывно связано с незнанием, становясь тем самым источником специфических рисков
2
. Такое знание включено в контекст эко-
номических или административных процессов, а работа со знанием
всегда является целенаправленной и организованной преимущественно в сетевых структурах знания. Она обеспечивает развитие знания в качестве производительной силы или фактора производства,
который начинает превосходить по своему значению конвенциональные факторы производства – землю, труд, капитал.
Агент работы со знанием является когнитивным работником
(knowledge worker). Этот термин заменил в 1990-х годах такие концепты, как, например, интеллектуальный работник, академический
работник, инженер знания, брокер знания, профессионал хай-тека
и т.д. Роберт Райх предпринял попытку охарактеризовать концепт
когнитивного работника на крайне абстрактном уровне, называя
людей, занятых в сфере работы
литиками, чей вклад связан с идентификацией и решением проблем, а также с упорядочиванием трудовых отношений
со знанием, символическими ана-
3
. К пред-
ставителям этой группы занятости Райх относит исследователей,
дизайнеров, разработчиков программных продуктов, биоинженеров, профессионалов индустрии развлечений, инвестиционных
банкиров, адвокатов, проектных менеджеров, контролирующих
1
Hack L. Op. cit.
2
Willke H. Organisierte Wissensarbeit // Ztschr. für Soziologie. – Stuttgart,
1998. – Jg. 27, H. 3. – S. 161–177.
3
Reich R.B. The work of nations: Preparing ourselves for 21
lism. – N.Y.: Random House, 1992.
st
century capita-
53
экспертов, финансовых консультантов и консультантов по управлению, специалистов по информатике, специалистов по подбору
персонала, плановиков, системных аналитиков, специалистов по
маркетингу, архитекторов, индустриальных дизайнеров, издателей,
писателей, журналистов, музыкантов, теле- и кинопродюсеров.
Общим для представителей всех этих профессий является то, что
их доход связан не с их специальным образованием, а со
способностью к абстрактному и системному мышлению и готовностью к
командной работе, то есть к работе со знанием в организационном
контексте
1
.
Категории когнитивных работников можно разделить на че-
тыре большие иерархически взаимосвязанные подгруппы:
● производители знания, генерирующие новое знание;
● пользователи знания;
● «навигаторы», или организаторы использования знания;
● организаторы и инженеры работы со знанием.
Сегодня многие действия в обществе знания поддерживаются
так называемым «мертвым» знанием. В условиях, когда знание
комбинируется
с трудом и капиталом, оно становится решающим
фактором. В этом контексте уместно говорить о капитале знания,
то есть об аккумулированном знании, которое качественно видоизменяет процессы производства и распределения и определяет
структурный формат соответствующего бизнеса. Этот тип капитала, иногда именуемый структурным капиталом
2
, составляет суще-
ственную часть стоимости многих компаний в обществе знания.
Накопление капитала знания предполагает, что результаты
работы со знанием являются и остаются доступными не только для
индивидуального когнитивного работника, но передаются на правах собственности компании-работадателю. Таким образом, капитал знания – это интеллектуальный продукт, находящийся в корпоративной собственности
и независимый от его индивидуального
производителя. Трансформация индивидуальной компетенции когнитивного работника в корпоративный капитал знания рассматривается Стюартом
3
как одна из наиболее важных сфер ответственно-
сти менеджмента знания.
1
Heidenreich M. Merkmale der Wissensgesellschaft. – Innsbruck, 2002.
2
Stewart T.A. Intellectual capital: The new wealth of organizations. – N.Y.:
Doubleday, 1997.
3
Ibid.
54
Политика знания
Возрастающее значение знания, работы со знанием и капитала знания в развитии нашего общества ставит вопрос об организации и управлении ими. В связи с этим Штер рассматривает разработку политики знания как неизбежное последствие становления
общества знания. Свое видение политики знания он формулирует
следующим образом: «Фокус политики
пление новых открытий и технических изобретений… в центре
культурной, экономической и политической матрицы общества»
знания направлен на закре-
1
.
Хотя Штер принципиально допускает, что политика знания
может и должна быть направлена на разработку мероприятий, способствующих практическому применению знания, его, в первую
очередь, интересует вопрос об отношении общества к знанию и о
возможностях управления в этой сфере. «Вообще говоря, наша ответственность состоит в том, чтобы обеспечить регулирование и
наблюдение за новыми открытиями и техническими артефактами
путем разработки правил и санкций, способных сориентировать
релевантных акторов и организации в их отношении к некоторому
знанию»
2
. Для Штера разработка политики знания означает реак-
цию на ту экстраординарную скорость, с которой новое знание и
технические возможности распространяются в современном обществе, а также на опасности и социальные конфликты, порождаемые
откликом общества на новое знание. Согласно этой точке зрения,
мы живем в хрупком мире, где наука продуцирует риски.
Соответственно политика знания призвана регулировать и минимизировать
эти риски. По мнению Штера, успех политики знания может быть
обеспечен в том случае, когда она будет сфокусирована в первую
очередь на процессе производства знания как такового
3
.
Данные, знания, информация
Мы видели, что между существующими концепциями общества знания нет достаточно четких различий. В связи с этим необходимо прояснить смысл таких понятий, как «информация», «данные» и «знание». Мы попытаемся как можно более четко их
1
Stehr N. Wissenspolitik: Die Überwachung des Wissens. – Frankfurt a. M.:
Suhrkamp, 2003. – S. 10.
2
Ibid.
3
Ibid. – S. 276.
55
дифференцировать. Согласно Р. Бону, данные – это то, что «поступает от сенсоров, сообщающих сведения об измерениях некоторых
переменных»
ставленными в некоторой символической форме, позволяющей осуществить их дальнейшую [компьютерную] обработку»
1
. Они являются «событиями или сущностями, пред-
2
.
Только в том случае, когда данные тем или иным образом организованы, они становятся информацией. Информацию можно
определить как «данные, которые организованы и структурированы – то есть помещены в контекст – и, таким образом, наделены
смыслом»
3
. Поэтому информация включает в себя процесс мани-
пуляции, репрезентации и интерпретации данных, позволяющий
уменьшить неопределенность или незнание, добиться понимания
сути проблемы и найти ее решение.
Если информация говорит нам о прошлом и настоящем некоторых частей системы производства, то «знание позволяет делать
предсказания, выявлять причинные связи или принимать решения
относительно
дальнейших действий»4. Важно понимать, что знание – это активный процесс, предполагающий способность интерпретировать данные. Скрытый аспект знания «связан с тем фактом,
что производство техники – это делание вещей, а не только знание
вещей в форме абстрактного (научного) принципа. Операционное
ноу-хау есть нечто отличающееся [от абстрактного знания] и намного менее легко
передаваемое»5.
Исходя из того, что знание существует в различных формах,
Эрл осуществляет дифференциацию трех аспектов знания: науки
(которая может включать общепризнанные законы, теорию и процедуры), мнения (политические правила, вероятностные параметры
1
Bohn R.E. Measuring and managing technological knowledge // Sloan man-
agement rev. – Cambridge (MA), 1994. – Vol. 36, N 1. – P. 61.
2
Earl M. Knowledge strategies: Propositions from two contrasting industries //
Information management: The organizational dimension / Ed. by M. Earl. – Oxford:
Oxford univ. press, 1996. – P. 38.
3
25. Deutscher Soziologentag, 1990: Die Modernisierung moderner Gesellschaften:
Sektionen, Arbeits- und Ad hoc-Gruppen, Ausschuß für Lehre / Hrsg. von W. Glatzer. –
Opladen: Westdeutscher Verl., 1991.
4
Knowledge-intensive business services: Users, carriers and sources of innovation /
Miles I., Kastrinos N., Flanagan K., Bilderbeek R., Hertog B., Huntink W., Bouman M. –
Luxembourg: EIMS, 1995. – P. 62.
5
Cohendet P., Llerena P. Learning, technical change and public policy: How to
create and exploit diversity // Systems of innovation – technologies, institutions and
organizations / Ed. by C. Edquist. – L.; N.Y.: Pinter, 1997. – P. 223–241.
56
и эвристика) и опыта (сведения о действиях, исторические данные
и данные наблюдений, используемые для научного анализа или
обоснования мнений). Автор говорит об иерархии знания: опыт
можно рассматривать как потенциальное знание, мнение – как знание в стадии реализации, науку – как общепризнанное знание. Это
значит, что по мере возрастания каждый следующий уровень
отличается более высокой степенью структурирования, определенности
и валидности.
Эрл ассоциирует три различных уровня знания с различными
категориями обучения. «Опыт требует действия и памяти, мнение –
анализа и понимания, тогда как наука требует способности формулировать и консенсуса»
1
. Он также полагает, что иерархия знания
синонимична различению между данными, информацией и знанием. «Нижний уровень эквивалентен передаче данных (и передаче
систем обработки). Средний уровень выступает эквивалентом информации в классическом смысле снижения неопределенности в
процессе принятия решений (и, соответственно, систем поддержки
процесса принятия решений). Высший уровень – это знание, пользователь которого ограничен только его наличием или своим собственным интеллектом (и, таким образом, этот уровень служит эквивалентом классических экспертных систем или так называемых
интеллектуальных систем, основанных на знании)»
2
.
Говоря о концепции информации, необходимо также вспомнить известное определение Норберта Винера: «Информация есть
информация, а не материя или энергия»
3
. Информацию можно от-
личать от материи и энергии, но обычно она рассматривается наподобие их обоих. Информацию можно измерить, передать, сохранить, продать и купить. Наряду с этим информация способна
изменять состояние систем.
Юрген Миттельштрасс, используя метафору транспортировки, следующим образом различает знание и информацию: «Мы говорим об информации,
как если бы это было полноценное знание,
не замечая того факта, что информация является лишь одной из
специальных форм знания, а именно путем и средством транспор-
1
Earl M. Op. cit. – P. 41.
2
Ibid.
3
Wiener N. Kybernetik: Regelung und Nachrichtenübertragung im Lebewesen
und in der Maschine. – Düsseldorf; Wien: Econ, 1963. – S. 155.
57
тировки знания»
1
. Он говорит о подмене знания его обработкой и
верой в то, что информация «корректна».
Но если трактовать информацию как отбор коммуникационного
контента из имеющегося в нашем распоряжении репертуара возможностей, то можно прийти к выводу, что информация – это не стабильная и транспортабельная сущность, но событие, которое утрачивает
характер информации
в процессе обновления. Поэтому следует отличать информацию от знания, подлежащего передаче. Интерес к информации подпитывается шармом неожиданности, разницей между
тем, что могло бы быть, и тем, что недавно имело место.
Информация представляет собой операцию внутри коммуникационного процесса. Она характеризует систему, для которой соответствующая информация является значимой, но
также индуцирует
изменения внутри этой системы. Давая выигрыш в определенности,
информация может быть сопряжена с неожиданностью, благодаря
чему саму определенность следует рассматривать как контингентную. Более того, информация может быть неожиданной только в
конкретный момент времени. Став известной, она сохраняет свой
смысл, но утрачивает характер сюрприза.
Информация глубоко амбивалентна. Одновременно
она является событием и чем-то от него отличным. Помогая, она привносит
беспокойство. Она содержит в себе собственную противоположность, в один и тот же момент репродуцируя и знание, и незнание.
В качестве информации она способствует дальнейшей реализации
одних возможностей, но также она подпитывает наше знание о существовании других
возможностей. Информация не должна быть
корректной, а всего лишь пластичной. Она должна способствовать
кристаллизации возможного, обеспечивая необходимые операции и
при этом транслируя амбивалентность знания и незнания следующей ситуации. В этом смысле информационное общество является
хронически недоинформированным.
Знание о знании
В числе причин дефицита нашего знания о знании можно
назвать то, что в развитии соответствующего научного дискурса доминировал натуралистический подход. На протяжении веков науч-
1
Mittelstrass J. Leonardo-Welt: Über Wissenschaft, Forschung und Verantwor-
tung. – Frankfurt a. M.: Suhrkamp, 1992. – S. 24.
58
ный дискурс генерировал ту репрезентацию научного знания, которая была принята обществом. Ее характерной чертой является не
только систематическое преувеличение степени объективности научного знания, но также и переоценка его непосредственной и опосредованной социальной релевантности.
Для более полного понимания социальной (и экономической)
роли знания необходимо, прежде всего, обратиться к
ской концепции знания. Это требует различения между тем, что
известно, контентом знания и знанием как отношением (knowing).
Последнее включает в себя не только отношение к вещам, личностям и фактам, но также правила, законы и программы. Здесь, таким образом, речь идет о некотором участии, «приспособлении»
фактов, правил, программ и т
петенции акторов. Знание как отношение предпочтительно рассматривать в качестве некоторого действия индивида, а не как то,
чем люди уже владеют или чем они способны относительно легко
овладеть. Таким образом, знание как отношение есть grosso modo
участие в культурных ресурсах общества.
Знание, идеи и информация
ми сущностями, наделенными атрибутами, отличающими их от
предметов потребления, секретов или, например, денег. В рамках
обмена знание, идеи или информация переходят во владение других, оставаясь в то же время и во владении их производителя. Знание не разрушается в процессе его потребления, оно общедоступно.
В отличие от
чи разглашенным. Общедоступность не снижает его значения, но
позволяет сопротивляться переводу в частную собственность иногда довольно необычными способами.
Понимание того, что «создание» или производство знания
чревато неопределенностью, а предсказание и планирование – далеко не простые задачи, пришло некоторое время назад. Но параллельно сохранялось убеждение, что применение знания не связано
с серьезными рисками и что его накопление способствует уменьшению неопределенности. Лишь совсем недавно это убеждение
было опровергнуто, и знание стало рассматриваться не как ключ к
решению всех загадок и проблем нашего мира, а как то, что имеет
прямое отношение к становлению самого
Несмотря на свою репутацию, знание лишь в редких случаях
не подвергается сомнению. Для науки возможность оспорить знание является одной из важнейших ценностей. В практических об-
секретов знание не утрачивает своего влияния, буду-
.п. к жизненным ориентациям и ком-
являются весьма специфически-
этого мира.
социологиче-
59
стоятельствах возможность оспорить знание часто сдерживается и
вступает в конфликт с острой необходимостью социального действия. Наконец, хотя в ряде случаев необходимость побуждает нас
говорить о пределах экономического роста и эксплуатации ресурсов, к знанию это не относится. Знание не имеет пределов собственного роста.
Знание можно определить как способность
к социальному
действию. В этом смысле знание является универсальным феноменом, или антропологической константой. Наш выбор терминов
проистекает из знаменитого определения Фрэнсиса Бэкона «scientia
est potentia», которое часто не вполне правильно переводят как
«знание – сила». Бэкон полагает, что полезность знания обусловлена его способностью привести что-либо в действие. Термин
«potentia», или способность,
используется для описания силы знания как отношения (knowing). Знание как обобщенная способность
к действию «активируется» только в тех обстоятельствах, когда
социальное действие не следует стереотипным паттернам или же
если оно строго регулируется каким-либо иным образом
1
. В обще-
стве знания количество и масштаб ситуаций, требующих такого
рода действий, увеличивается многократно.
Каким бы ни было конкретное значение научного знания для
современного общества в целом и для экономической системы в
частности, его нельзя вывести из того факта, что научное знание
конституирует способность к действию. В этом отношении научное
знание не отличается от повседневного знания или религиозного
«знания». Вместе с тем научное знание не следует рассматривать
как ресурс, который испытывает недостаток состязательности, подобно повседневному знанию. Наука не в состоянии гарантировать
когнитивную определенность. Иначе говоря, научный дискурс депрагматизируется. Он не может предложить окончательные или
просто истинные утверждения (в
смысле подтвержденной причинной цепочки) для практических нужд, но только более или менее
пластичные и часто оспариваемые допущения, сценарии и вероятностные предположения. Вместо того чтобы быть источником достоверного знания, наука становится источником неуверенности.
Вопреки тому, что говорят рациональные научные теории, эта проблема не может быть решена путем разграничения
«хорошей» и
«плохой» науки (или псевдонауки и правильной науки). Да и кто
1
Mannheim K. Ideologie und Utopie. – Frankfurt a. M.: Klostermann, 1929.
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]