Жизнь после утраты психология горевания

от осложненного горя, применение лекарств является ошибоч­ным. Короткие истории, изложенные в этой книге, подчерки­вают важность вскрытия эмоций для разрешения горя. Лекар­ства заглушают эмоции и затормаживают этот процесс.

После того, как Луиза успокоилась, она рассказала мне следующую историю. У нее было два женатых сына; младший недавно погиб, когда летел на собственном самолете. Его жена была с ним в самолете, однако не получила никаких травм. Моя пациентка выдвинула версию о том, что несчастный случай устроила невестка, хотя авиационные службы устано­вили, что происшествие стало результатом неосторожности ее сына. Это было не единственное преступление, в котором Луиза обвиняла свою невестку. Луиза подозревала, что моло­дая вдова пыталась отравить своего мужа за несколько недель до происшествия.

До того, как я увиделся с Луизой, она целый год пыталась самостоятельно добраться до сути произошедшего. Она наня­ла детектива, чтобы получить сведения о невестке, проверить результаты вскрытия и отчеты о несчастном случае. Она со­общила, что не спала ночей, пытаясь разгадать тайну. От бес­сонницы ее подозрения только множились. Муж Луизы пы­тался убедить ее, что невестка вряд ли разрабатывала план убийства сына, так как брак был счастливым. Более того, если невестка хотела, чтобы самолет потерпел крушение, она бы не полетела на нем.

Пока Луиза перечисляла свои подозрения и жалобы на не­вестку, она постоянно ссылалась на то, какой «неучастливой» казалась неве стка на похоронах своего мужа. Мне стало ясно, что для Луизы две женщины связывались воедино по причине их холодности перед лицом печали и страдания. Я попросил Луизу подумать о связи, кото рую она проводила между «неучас­тливостью» невестки и «неуча стливостью» матери. Я высказал предположения, что, возможно, невестку сделали нечувстви­тельной успокоительные лекарства, прописанные ей. Луиза ушла от меня, изумленная тем, что она могла не справедливо осуждать молодую женщину. После этой первой встре чи по пу­ти домой она заглянула к невестке. Две женщины не спали всю ночь — разговаривали и вместе оплакивали свою общую утрату. Луиза начала видеть в молодой женщине вдову, глубоко потря­сенную потерей. И больше не отождествляла невестку с собс­твенной матерью, а значит, смогла разделить два переживания.

Лечение Луизы во время оставшихся сессий фокусирова­лось на утрате брата в детстве и на чувстве бессознательной вины, вызван ном его смертью. Способность Луизы горевать о брате была заторможена, потому что смерть брата принесла еще одну утрату — потерю любви и внимания матери.

Вольпе, чей длинный список пациентов, надеявшихся быть «отученными», невозможно было игнорировать. Вольпе часто указывал на неэффективность психоанализа, в то время как он мог быстро «излечить» человека. Оглядываясь назад, я думаю, что завидовал ему и восторгался его убежденностью в своей правоте даже несмотря на то, что он не верил в бессознатель­ное — краеугольный камень психоанализа. Проще говоря, Вольпе верил, что если мужчина у мужчины фобия собак, то она происходит от пугающего опыта с собаками в прошлом, хотя мои познания привели меня к уверенности в том, что если человек и был напуган собаками, то полезно было бы еще узнать , не воплощало ли собой животное какие-то бессозна­тельные и подавленные страхи.

Таким образом я разработал метод лечения, названный мною «терапией повторного переживания горя», метод, по большей части не принимавший в расчет сложный внут­ренний мир человека и сосредоточенный на реакциях на кон­кретную утрату88. Я начал подбирать пациентов, понимавших, что они «застряли» в горе. Я концентрировался исключитель­но на утраченных взаимоотношениях пациентов, на их вос­поминаниях об умершем, на их реакциях на отдельные момен­ты смерти, на похороны и так далее. Вспоминая об этом, я поражаюсь, насколько механически действовал я тогда, постоянно вмешиваясь, стараясь устранить искажения в мыш­лении пациентов и неуместную вину.

должны обладать достаточной психологической силой, чтобы выдержать тревогу, вызванную этим процессом. Наиболее подходящие для повторного переживания горя пациенты — те вечноскорбящие, что живут с активной надеждой снова уви­деть утраченных людей, но все же страшатся повторного воссоединения, потому что оно подразумевает, что оплакива­ние никогда не закончится. Динамика поглощенных горева­нием и вечноскорбящих может частично совпадать в некото­рых случаях; если депрессия не закрепилась, такие кандидаты могут успешно повторно переживать горе. Если первое лече­ние не дает успеха, показана длительная психотерапия, наце­ленная на более значительные психологические изменения.

Далее я побуждаю пациента говорить об утрате, возвра­щаться к обстоятельствам последней болезни или несчастного

диться от отно шений, например, посещают могилу (если они никогда этого не делали) или придумывают другой способ почтить память утраченного человека.