Вешние воды

мя большой передобеденной прогулки по лесистым горам и долинам за Соденом; даже наслаждаясь красотами при­роды, он относился к ней, к этой самой природе, все с тою же снисходительностью, сквозь которую изредка проры­валась обычная начальническая строгость. Так, например, он заметил про один ручей, что он слишком прямо про­текает по ложбине, вместо того чтобы сделать несколько живописных изгибов; не одобрил также поведения одной птицы — зяблика, — которая не довольно разнообрази­ла свои колена! Джемма не скучала и даже, по-видимому, ощущала удовольствие; но прежней Джеммы Санин в ней не узнавал: не то, чтобы тень на нее набежала — никогда ее красота не была лучезарней, — но душа ее ушла в себя, внутрь. Распустив зонтик и не расстегнув перчаток, она гу­ляла степенно, не спеша — как гуляют образованные деви­цы, — и говорила мало. Эмиль тоже чувствовал стеснение, а Санин и подавно. Его, между прочим, несколько конфу­зило то обстоятельство, что разговор постоянно шел на не­мецком языке. Один Тарталья не унывал! С бешеным лаем мчался он за попадавшимися ему дроздами, перепрыгивал рытвины, пни, корчаги, бросался с размаху в воду и торо­пливо лакал ее, отряхался, взвизгивал и снова летел стре­лою, закинув красный язык на самое плечо. Г-н Клюбер, с своей стороны, сделал все, что полагал нужным для увесе­ления компании; попросил ее усесться в тени развесистого дуба — и, достав из бокового кармана небольшую книжеч­ку, под заглавием: «Knallerbsen oder Du sollst und wirst lachen!» (Петарды, или Ты должен и будешь смеяться!), принялся читать разбирательные анекдоты, которыми эта книжечка была наполнена. Прочел их штук двенадцать;